Восемь путешественников в Капитолии.

Подземная тюрьма, в которой держали Пита и Джоанну, не так уж и хорошо охранялась. Сноу специально рассчитывал на то, что Мелларка попытаются освободить, но истинная причина всего этого выяснилась немного позднее. Десантная группа провела операцию по вызволению из плена с блеском, хотя многие и были ранены. В том числе и Вильерс. Правда, пуля лишь чиркнула по мышцам снаружи, не принеся серьезного вреда. Теперь многие десантники, вернувшиеся с ответственного задания, щеголяли повязками на разных частях тела. У Бэкингема было перевязано плечо, но англичанина это совершенно не смущало. Красавец-герцог был в отличном настроении, как всегда. Альма Койн тоже была довольна, увидев путешественника из прошлого целым, и почти невредимым. В ходе десантной вылазки, возлюбленную Финника также удалось освободить. Казалось, что Одэйр обрел новую жизнь - так велика была его любовь к миловидной Энни. Теперь, с уст Финника не сходила счастливая улыбка, глядя на которую, Китнисс хотелось плакать. И на это были серьезные причины. Пит был охморенным. "Охмор" - так называли в Капитолии особый метод воздействия на психику. Пленным в мелких дозах вводился яд ос-убийц, после чего, истинные воспоминания человека замещались ложными. Людям, находящимся в "полусумрачном" состоянии, можно было внушить что угодно. Теперь Пит искренне считал, что Китнисс - переродок. Чудовище искуственно выращенное в Капитолии, в результате генетических экспериментов. Не человек. При первой же встрече, Мелларк накинулся на Китнисс, пытаясь убить девушку, после чего был помещен в специальную палату, где круглосуточно находился под надзором медиков и ученых. Специалисты пытались понять, как можно вывести Пита из столь необычного состояния. Разумеется, за всем этим стоял Сноу. Видимо, властелин Панема и расчитывал на то, что Мелларк сможет убить Сойку-Пересмешницу, избавив Капитолий от очень серьезной проблемы. Китнисс строго-настрого запретили видеться с Питом. Врачи пытались справиться с нелегкой задачей по уничтожению охмора. Для этого применяли лекарства, и встречи со старыми друзьями из двенадцатого дистрикта - чтобы пробудить воспоминания Мелларка о прежней жизни. Постепенно, хотя и очень медленно, Пит стал приходить в себя. Джоанна Мейсон, к которой охмор не применялся, поправилась достаточно быстро, хотя в тринадцатый дистрикт девушку доставили в ужасном состоянии. Тело Джоанны было в синяках и кровоподтеках от побоев, волосы обкромсали. Китнисс, увидев союзницу живой, несказанно обрадовалось. В Джоанне было что-то такое, что помогало Сойке-Пересмешнице, приводило ее в себя . Джоанна являлась настоящим бойцом - крепким, сильным, умеющим обращаться с многими видами оружия. Участвуя с детства в вырубке древесины, эта девушка и не могла стать иной - жители ее дистрикта приучались махать топорами еще с семи-восьми лет. А еще, Джоанна умела быть решительной и беспощадной, когда это было необходимо - совершенно незаменимые в условиях войны качества. Должно быть, именно Джоанна заразила Сойку-Пересмешницу решительностью и энергией. Поддержала в трудную минуту. Китнисс наконец перестала ронять украдкой слезы, все время думая об обезумевшем Пите. О "мальчике с хлебом", который уже долгое время считал ее переродком. Который никак не мог вспомнить нежные поцелуи, объятия, улыбки. Китнисс чрезвычайно недоставало всего этого - как-будто девушка утратила самую лучшую часть своей жизни. И всему виною, был Кориолан Сноу. При одном только звуке этого имени, Китниис закипала от ярости. Убить Сноу, убить Сноу - эту фразу Сойка-Пересмешница повторяла десять раз на день. Шептала ее во сне. Произносила во время обеда и тренировок. Идея личной мести властелину Панема стала просто навязчивой. Но Сойка могла говорить об этом только с Джоанной. И с Вильерсом, который с самого начала одобрительно отнесся к затее Китнисс. - Побывав в той тюрьме, где капитолийцы держали бывших трибутов и других пленных, я убедился в вашей правоте, мисс Эвердин. Господин Сноу заслужил эту лютую ненависть, - эти слова Бэкингема, были для Китнисс настоящим целительным бальзамом. - Я убью его, - Сойка повторила это уже, наверное, в сотый раз. - Ну, если у тебя вдруг не получится, то я сам это сделаю. Согласна? - заговорщически усмехнулся в ответ англичанин. Китнисс только страдальчески улыбнулась - ядовитые фальшивые воспоминания Пита, отравили и ее саму. Ее любовь, ее радость, ее надежду. Это была невидимая рана, сквозь которую утекала жизненная сила девушки. Боль. Безысходная и противная. То, что не забывается. Китнисс не знала, вернется ли когда-нибудь к Питу память, или нет. И только ободряющие улыбки и слова подруги, по имени Джоанна Мейсон, поддерживали робкую надежду, что все как-нибудь уладится.