Ветры леса

      Гэндальф смотрел, как молодая девушка впервые взявшая в руки меч, отбивает удары закаленного боями эльфа. Глорфиндел недовольно поджимает губы, и Кэтрин прекрасно это видит. Маг усмехнулся: девчонка делает немалые успехи, хотя сама их пока не замечает, и Глорфиндел делает всё, чтобы не заметила. Считает, что так она будет усерднее работать. Конечно, до прославленных эльфийских воинов ей еще как до Мордора пешком, но неплохие задатки в ней определенно есть: кровь начинает проявляться.       В Шире сегодня праздник, пришлось уйти поглубже в рощу, чтобы пронырливые дети не мешались под ногами. Всем троим было не до них. Гэндальф сделал затяжку. Кэтрин была необычной: раздражительной, наглой, можно даже сказать, невоспитанной, но в то же время милосердной. По мнению Глорфиндела, даже слишком. Он, как верный сюзерен ее дома, пусть и бывший, хотел уберечь её от внешнего мира, оставить в Ривенделле, передать наследие Гондолина, точнее то, что от него осталось… Но Митрандир верил в судьбу, он верил, что Кэтрин оказалась в этом мире неслучайно и что у нее есть предназначение, поэтому старался показать ей Средиземье и живущие в нем народы. И с каждым днем она развивалась, становилась сильнее, но он видел: она не солдат и не боец, но в ней живет дух воина, пусть пока он и не пробудился. Она ни за что не будет сражаться за слепые идеалы, лишь за то, что ей дорого.       — Ну все, хватит с меня на сегодня, — прошипела девушка, потирая ушибленную кисть.       — Терпение — залог успеха, — наставительно сказал Глорфиндел.       — Зануда. Хэй, Гэнд! А надолго мы в этой Лилипутии?       — Настолько, насколько это необходимо, — проворчал недовольный сокращением своего имени маг. Ну, ладно, возможно, с «развитием» он и поторопился. От привычки давать сокращенные имена видимо уже не избавиться никогда.       Но Гэндальф готов был терпеть ее нелегкий характер, ровно как и Глорфиндел. Оба они видели в ней всего лишь ребенка и, вместе с тем, прекрасно понимали, что связано это с небезызвестным королем, но отпускать её к нему никто не собирался. Более того, оба делали все что угодно, лишь бы она не думала об этом: изнуряющие переезды, тренировки, нудные лекции об истории Арды. Митрандир до сих пор удивлялся, как девушка их еще к балрогу на свидание не послала. Но он прекрасно помнил, как Трандуил настойчиво «упрашивал» увезти Кэтрин подальше на запад, и причины данной просьбы до сих пор аукались ему неприятным холодком по спине.       Маг не мог не рассказать об этом Глорфинделу. Эльф принял его слова во внимание, но до последней недели старался не думать об этом. Несколько дней назад рыцарь проснулся от того, что Кэтрин трясет его за плечи. Она была бледная, словно вся кровь отлила от лица, и руки были ледяные, ее всю трясло. Из невнятных бормотаний эльф понял лишь, что ей приснился кошмар. Девушка успокоилась и снова заснула, и Глорфиндел тоже забыл бы об этом и не рассказал бы Гэндальфу, но следующей ночью все снова повторилось. И следующей тоже. Тогда Гэндальф спросил Кэтрин утром, что она видела. А она ответила:       — Ничего. Я никого и ничего не видела. Были лишь… ощущения…страх, боль… И еще там было очень жарко…       Гэнадальф не был глупцом, чтобы игнорировать столь очевидные признаки: смерть летит на Средиземье. Но никто не знал, когда и где это случится.

****

      Я бы хотела остаться в Шире: здесь нет необходимости уметь сражаться, жизнь здесь течет умеренно, все увлечены своими бытовыми проблемами. И никакой маг не делает из тебя чертового избранного. Никогда не завидовала Гарри Поттеру, надеялась, что после войны он жил спокойно с Джинни, что не было больше никаких приключений.       Моя война еще не началась, и я жутко боюсь. Гэнд с Глорфинделом думают, что я еще наивна. Возможно. Но я не такая уж и дурочка. Я прекрасно понимаю, что не просто так эльф учит меня владеть оружием, и прекрасно вижу, как щурится, глядя в небо Гэндальф, слушая о моих снах. Я слышала, как Глорфиндел настаивал на том, чтобы я вернулась в Ривенделл. Зачем? По эту сторону Туманных гор спокойно. Орки не устраивают набеги на деревни, а огромные пауки тут и в помине не водятся. Но все замерло будто в ожидании грозы.       И только на Шире это не отразилось. Здесь было солнечно и дышалось легко. Здесь был другой ритм жизни. И этот ритм был мне родным. Я скучала по тем временам, когда самой большой проблемой было выбрать, что есть на обед.       И эти сны. Я просыпаюсь вся в поту, не могу придти в себя, а после объяснить даже себе самой, что меня так напугало. Глорфиндел говорит, что это во мне просыпается Эльфийская кровь, а вместе с ней приходят видения. Он говорит, что немногие эльфы имеют честь получить столь редкий дар. Он, видимо, ожидал, что меня разнесет от гордости, но вместо этого услышал: «Спасибо, профессор Дамблдор, не надо нам такого счастья». Поттер хотя бы знал, что от него хотят.       Солнце уже садилось, маленькие хоббиты выползли на прогулку, закончив все свои дела. Как хотелось просто вернуться домой. К родителям… Я бы не смогла там жить снова. Этот мир, он как сказка, здесь все такое живое, тут кругом магия. Снова видеть унылые и серые пейзажи города, слышать шум машин — это не совсем то, к чему я хочу вернуться.       Все, что я хочу, это залезть в свою норку, как эти хоббиты, и погрузиться в рутину. Но нет! У МЕНЯ ЕСТЬ ГЭНДАЛЬФ! Авантюрист бородатый, будь он неладен. Нет, я люблю этого старика и очень признательна ему за то, что он меня не бросил. Но была бы еще больше признательна, если бы он пропагандировал свои приключения в другую от меня сторону. «Предназначение, предназначение… Ты особенная… Бла-бла-бла». Видала я в гробу и белых тапочках ваше предназначение… И так все скорее всего и будет: вряд ли оно состоит в том, чтобы просто мечом помахать. Или белок по лесам стрелять. Я хочу веселиться и радоваться миру, а не скакать на «жеребце лихом» с двумя престарелыми мужиками по всему миру, убегая от других мужиков с ятаганами… Просто был случай…       Размышляя о тленности своего бытия, я не заметила, как Гэндальф собрал в дорогу коня и уже залезал на него.       — Далече собрался?       — Я должен явиться в Гондор и проследить, чтобы передача власти новому наместнику прошла спокойно.       — То есть, ты оставляешь меня с ним, — я ткнула пальцем в сторону Глорфиндела, — и, судя по всему, надолго? Не боишься, что мы поубиваем друг друга?       — Не боишься, что вы станете теплее друг к другу? — так же саркастично спросил маг. Я развела руки:       — Вообще нет.       Сам эльф, стоявший неподалеку, наблюдал за нами с привычно каменным лицом. Возможно, он неплохой, но будь он не таким безэмоциональным, я бы не пыталась постоянно вывести его из себя. Соответственно, и отношения у нас были бы лучше. Сейчас они у нас на стадии изобилия сарказма и иронии. Причем, по большей части с моей стороны.       — Счастливо вам провести время, — сказал маг прежде, чем пришпорить своего коня.       — И пусть удача всегда будет с нами, — вяло пробубнила я, кинув взгляд на каменное лицо моего «вечного спутника». Да уж, это будет не просто.

****

      Через пару десятков лет. Мирквуд.

****

      Во дворце лесного короля всегда спокойно: Таур не любит, когда его покой нарушают. Но немногие знают, что покой ему только снится. Все его сны и мысли заняты лишь одним человеком… не человеком. Трандуил сразу заметил, что в ней есть свет Эльдар. И хотя это лишь огонек, он знал, что этот огонек может разгорется до большого пожарища, ибо ей хватит на то воли, она сильная.       Ее взгляд, когда он выпроводил ее. Она понимала, что он хочет ее уберечь, но даже не представляла от чего. Дворцовые интриги? Наивная. Королю приходится жить с ними каждый день. Она так легко согласилась. Наверняка думала, что так и должно быть, но пришлось привлечь Митрандира, иначе бы она не согласилась.       На востоке все больше сгущаются тучи, а с севера иногда приносит ветром пепел и слишком хорошо знакомый запах гари. Трандуил нервно провел рукой по щеке.       Уже прошло достаточно лет, Кэтрин либо раскрыла в себе свет эльфов, либо обрела покой, как и все смертные, он не хотел узнавать, что с ней стало. Гэндальф должен был увезти ее в речные земли, там она смогла бы найти приют.       Ее лицо снова встает перед глазами. Забудь! Она не вернется сюда! Ты сам об этом позаботился!       Она всегда любила смотреть на звезды. Трандуил помнил, как она рассказывала, что «здесь они другие, как будто ближе и ярче». У нее дома их редко можно было увидеть. Она никогда не рассказывала, про свой дом, и он не обращал на это внимания, но сейчас он понял, что не знал про нее совсем ничего. Он знал ее смех, как она заправляет волосы за ухо, как прикусывает губы, как любит проводить ногтями по спине и что она невероятно упряма. Он знал столько мелочей и в то же время не знал ничего. Возможно и не хотел узнавать.       — Ваше величество, — тихий голос вывел его из раздумий, — все уже готово к нашему отбытию.       Трандуил кивает и говорит, что скоро будет. Король Трор прислал приглашение в Эребор. Он сообщает, что пришла пора прекратить эту неприязнь, что гномы Эребора и эльфы Лихолесья, являясь близкими соседями, должны прекратить эту неприязнь. Но даже Леголас саркастично хмыкнул, услышав это: этот мир гномам был не нужен, уж слишком воинственный гордый народ, они бы не пошли на уступки. Столь пафосное предложение мира… Трандуил знал, что за ним скрывается: показуха. У гномов есть все, что им нужно: еда, вода, вино, оружие и украшения. Они с эльфами живут обособленно друг от друга. Уже давно ходят слухи: в сокровищнице Трора под Горой скрываются горы золота. И Король-под-Горой даже не пытается эти слухи пресечь, а наоборот хвастает своим богатством.       «Глупец», — подумал Трандуил. У него было столько золота, сколько ему необходимо, чтобы поддерживать свои владения, вести торговлю и жить спокойно. И он был в какой-то степени рад, что это «необходимо» было адекватных объемов. Он знал, как много тех, кто жажд до сокровищ. А так же, что не всем из них могут дать отпор гномы. Эребор может выстоять многомесячную осаду орков, людей или других подобных тварей: железно не страшно для этого камня. Но никто не гарантирует, что противник будет бить железом. Трор все больше самонадеян, а ветер приносит все чаще резкий запах пепла.

***

      Два короля стояли друг напротив друга. Оба не хотели друг друга видеть, но уголки губ были чуть приподняты в вежливой улыбке. В одних глазах плескалось презрение, в других высокомерие и вековая скука.       Как и ожидалось, перед Трандуилом устроили целое представление: Трор преподносил свои побрякушки, будто всерьез собирался отдать что-то. Гномы слишком жадные, за свое они будут держаться даже зубами. Но Трор предложил ему мир взамен на то, что «придется Тауру по душе». Первой мыслью владыки было назвать Аркенстон и посмотреть, содержит ли свое слово Трор, но после решил, что оно ему не нужно. И сейчас лениво внимал гордым речам подгорного короля и смотрел на драгоценности, стараясь не ухмыляется столь явной показухе.       К Трору подошел гном с массивной шкатулкой и что-то пробубнил на кхудзуле. Что бы там ни было он остался доволен, а гном с шкатулкой развернулся к выходу.       — Что там? — неожиданно для самого себя и для окружающих произнес Трандуил. — Откройте ее.       Трандуил на какой-то миг насладился той растерянностью, которая проявилась на лицах Трора и того гнома. Но Король-под-Горой быстро взял себя в руки и, на мгновение задумавшись, кивнул.       Когда гном открыл шкатулку, глаза Трандуила расширились: эти камни были безупречнее всех тех, что он видел до этого. Они были настолько яркие, что слепили глаза, ярче, чем звезды… Звезды…”ближе и ярче»       — Я хочу их!       Эти слова прозвучали громко, но после них наступила звенящая тишина…которая была нарушена лишь хлопком закрывшейся шкатулки.       Увидев в глазах Трора недовольство и откровенное презрение, Трандуил просто развернулся и покинул зал, намереваясь вернуться в Мирквуд. Благо, никто не встал на его дороге.

****

      — Это всего лишь камни, — Леголас расхаживал по залу, не понимая недовольства сидящего перед ним отца, — в твоих сокровищницах таких горы.       — Это не просто камни.       Трандуил вспоминал увиденные им камни и видел их отражением звезд в глазах Кэтрин. Он хотел их. Не понимал зачем, но хотел.