Ветры леса

      Прошел уже месяц с тех пор, как я оказалась в этом месте. С деревьев опадала листва, воздух становится всё холоднее, а ветер продувает хижину, завывая в щелях. Приближение зимы ощущалось все сильней, как к ней подготовиться в таких условиях, я не представляла. Отходить далеко от дома в лес пока было страшно: сколько мне не приходилось ходить здесь во снах, ни разу не было даже ни намёка на какое-либо поселение, а значит до ближайшего идти было далеко. Те эльфы могли забрести сюда случайно, либо они хорошо прятались, не желая, чтобы их нашли. В таком случае, искать их было плохой затеей.       Дом пугал своим внешним, да и внутренним, видом. Он был очень старый, стёкла на окнах очень помутнели, из-за чего свет почти не проникал внутрь. Половицы жутко скрипели, но было отрадно хотя бы от того, что они не сгнили. В стенах и рамах были щели, из-за чего весь дом продувался, в нём было достаточно холодно, но найденные на чердаке плащи и одеяла спасали ситуацию.       Внизу, в гостиной, я нашла две очень полезные книги. Одна из них была таким необходимым пособием по выживанию и содержала описание различных растений, какие съедобные, какие ядовитые, какие следует использовать при определенных типах ранений, какие можно использовать в качестве обезболивающего, их изображения. Будто кто-то готовил эту хибару специально для меня. Эта мысль была жуткой, но без этой книги мои шансы на выживание стремились к нулю. Вторая книга была скорее тетрадкой и представляла собой дневник. Видимо, до этого здесь жил мужчина, охотник. Многие записи были не очень радужными:       »…сегодня — день смерти Артель. Моя маленькая девочка, я положил на твою могилу лилии. Это твои любимые цветы, ты помнишь? Лорат уже почти вырос, метко стреляет по всем мишеням, но иногда спрашивает, где же его старшая сестренка…»       »…нам нельзя здесь оставаться боле. Становится небезопасно. Пауки все плотнее пробираются к границам. Боюсь, что нам с сыном придется покинуть Лихолесье…»       Эта запись была последней в дневнике. Видимо что-то действительно произошло, раз они покинули эти места. Поэтому я была рада, найдя в доме колчан со стрелами и лук. Оружие, интуитивно понятно, как использовать. И хоть раньше мне не приходилось им пользоваться, пришлось быстро наловчиться, а резко улучшившееся зрение стало хорошим помощником в этом вопросе. Защищать себя было необходимо, после прочтения дневника стало очевидно, что волки — далеко не самое страшное, с чем можно было здесь столкнуться. Но если какая опасность и существовала, то сейчас затаилась под покровом поздней осени, готовясь к зиме.       Пришлось заняться самоподготовкой. Это звучало дико для выросшего в городе человека, но, чтобы выжить, нужно быть сильнее. Физически. Я не знала, куда ещё меня заведёт эта жизнь, но лучше подготовиться пусть плохонько, чем вообще никак. Лазанье по деревьям с каждым разом давалось всё легче, будто я с рождения этим занималась, я всё меньше задумывалась, куда ставить ногу, за что хвататься рукой, делая это быстрее и увереннее. Мне нравилось сидеть где-нибудь на дереве, глядя сквозь ветки вдаль, будто я могла там что-то рассмотреть.       Залезать на хвойные было тем ещё удовольствием, но зато на них можно было найти шишки, в которых были семечки. Семечки, орехи, ягоды — всё это грозило стать моим рационом питания, но организм требовал мяса. Учиться стрелять по движущимся мишеням пришлось на ходу. Хочешь жить — научишься вертеться. Я старалась не думать о том, что кто-то другой помимо меня может ещё охотиться в этих лесах на кролика. Те были весьма пугливы, я научилась подбираться к ним практически бесшумно. Первый кролик показал, что добыть его было не самой сложно задачей. А вот освежевать! Я понятия не имела, как это сделать, а подступающая тошнота усугубляла ситуацию, но, кривясь и задерживая дыхание, я всё-таки смогла это сделать, пусть и отвратительно.       Из дневниковых записей, как я поняла, весь этот огромный лесной массив назывался Лихолесьем. Не было ничего, что дало бы подсказку, в какую часть света меня занесло. Постепенно я начала приходить к выводу, что оказалась в совершенно незнакомых краях. Это было королевство. Королем здесь был некий Трандуил Ороферион, которого хозяин временами называл «Владыка». У короля был сын — принц Леголас. Калеб, так звали владельца дневника, чуть ли не возводил их к ликам святых. По крайней мере, у меня не получилось найти ни одной записи, где он хоть как-нибудь порицал их, зато почти везде чувствовалось благоговение перед ними.       А между тем наступила зима. Каждый год я видела зиму в этом лесу во снах. Но на деле это оказалось еще прекраснее. Однажды утром я, выйдя на улицу, замерла на месте: все кругом было покрыто белым снегом, сугробы до середины бедра. С улыбкой от уха до уха я бросилась в эти сугробы и начала, как маленький ребенок, делать снежного ангела, совершенно не заботясь о том, что одежда промокнет. Но эта улыбка спала, как только я поняла, что добывать пропитание теперь еще сложнее. С зимой пришла необходимость тщательно экономить продукты, иногда голодая. Пришлось брать с собой в лес лук, охотиться на мелких животных, которые еще не впали в спячку. На крупную дичь я идти пока не рисковала, да и не встречалась она почти.       Однажды я обнаружила у себя на крыльце орленка. Он был маленький и исхудалый. Когда-то в детстве я, как и многие, посмотрела Гарри Поттера, и мне захотелось себе сову. Тут мне в голову пришла идея. Орёл не сова, но приручить тоже можно. К тому же птенец был уже довольно крупный, чтобы еду можно было просто преподнести, а не пережевывать. Взяв его на руки, я вошла в дом и положила орлёнка на подкладку рядом с камином, чтобы согреть его. Потом принесла немного семян и рассыпала на полу, тот сразу начал клевать их. Сейчас, когда этот будущий воздушный охотник ел, я могла хорошенько рассмотреть его: размеры уже были довольно большие; мощные крылья, хотя я не уверена, что он уже умеет летать; белый птеничий пушок уже постепенно проходил, уступая место чёрным, как смоль, перьям; острые когти вцеплялись в половицу под тряпкой.       — Что ж, малыш, — сказала я, — надо бы тебе имя дать. — Птенец, что-то пропищал в ответ. Я провела рукой по его спине, он довольно протянулся за моей рукой. Наверняка, когда вырастет, станет красавчиком. — Точно! Вот как мы тебя назовём! Красавчик!       Теперь дни становились не такими скучными как раньше. Каждый раз, когда я ходила в лес, то брала с собой нового друга. Среди вещей в той самой сумке оказалась большая мне по размеру кожаная крутка, с которой я теперь не расставалась, только накидывала сверху найденный на чердаке плащ, чтобы не так холодно было. Однако острые когти орла все равно ощущались сквозь слои ткани, и порой было больно, но ходить с птицей на плече было неудобно ни мне, ни ему, поэтому чаще он оставался дома.       Поскольку рос он без надзора взрослого орла в домашних условиях, то и летать он, следовательно, не умел. Как учить летать орлят я понятия не имела, так что приходилось импровизировать: пару раз я подводила его к краю стола, сама руками расправляла крылья и хвост, ставила тело в нужное, как мне казалось, положение и чуть подталкивали к краю. Кажется, спустя какое-то время, Красавчик понял, что от него требуют и начал предпринимать инициативу, но, к сожалению, безрезультатно. Однажды, когда мы были в лесу, я не заметила ветку под снегом и, споткнувшись, полетела вперёд носом. Красавчик свалился с моего плеча. Когда я встала, то увидела его сидящего на ветке у меня над головой. После, неуверенно расправив крылья, он таки спрыгнул с ветки и полетел. Это был весьма торжественный момент.       С тех пор мы стали чаще выбираться вместе в лес. Пока он летал и лавировал между деревьями, я по ним лазала, перепрыгивая с одного на другое, бегая по веткам, как какой-то зверек. Были случаи, когда нога соскальзывала из-за того, что ветки обледенели, но мне удавалось быстро выкрутиться и вернуть равновесие. К слову, я ещё ни разу с дерева не свалилась.       С каждым днём я ждала приближение весны все сильнее: ночи временами были очень холодными. В такие моменты приходилось ночевать в гостиной, где я на стуле рядом с камином сделала Красавчику из сухих веток некое подобие гнезда. Постепенно дни становились все теплее, снег начал потихоньку сходить, а Красавчик вошёл в свой окрас: белая голова, пронзительные жёлтые глаза и чёрное, как вороное крыло, туловище. Воистину, красавчик.

***

      Плодовые деревья уже зацвели нежными душистыми цветами, деревья покрылись листьями, многие перелётные птицы вернулись в родные леса, но из-за пропитания можно было уже не волноваться так сильно: можно было довольствоваться ягодами и грибами, а Красавчик сам себе мышей отлавливать стал. Так что проблема с его пропитанием, можно сказать, отпала.       Я стала чаще выходить в лес, надеясь исследовать его глубже. За несколько месяцев пребывания здесь мне ни разу не попадались дикие хищники, что давало надежду на то, что лес стал безопаснее с момента, когда охотник написал про угрозу из чащи.       Патрульные эльфы стали появляться все чаще. Состав группы постоянно менялся, но двое всегда присутствовали — парень и девушка. Говорили они иногда, то на обычном, то на неизвестном мне языке, и каждый из эльфов прислушивался ко всем шорохам. Поэтому, если наши с ними маршруты пересекались, я просто садилась на дерево и сидела, не шевелясь, пока они не уйдут. Собственно говоря, сейчас, увидев показавшуюся процессию, я решила сделать то же самое. И тут… я оступилась. Маленькая веточка с хрустом сломалась и полетела вниз, создав много шума в лесной тишине. Несколько пар глаз сразу уставились на меня. Чёрт!