Ветры леса

      После того момента, как таур предложил мне остаться, прошло по меньшей мере два месяца. Жизнь во дворце лесного короля была достаточно насыщенной. Выделенные мне покои были невыразимо шикарны: высоченные потолки, тяжелые бархатные шторы, ковры, камин и ОГРОМНАЯ кровать! Можно спать звездочкой во всех направлениях! Каждый день я просыпалась, приводила себя в порядок и шла на завтрак. Обычно он проходил спокойно: мы с Трандуилом либо устраивали споры, вроде, сломает ли человек ногу, если укоротить ступеньку лишь на сантиметр, либо соревнования, вроде, кто сильнее выпрямит спину. Бывало, Леголас, проспав, заходил в зал и заставал нас за дебатами или с раздутыми от еды щеками.       Принц все время патрулировал лес или же тренировал новичков, поэтому я от нечего делать целый день таскалась за тауром. Казалось, что этого эльфа я теперь со спины узнаю в любое время в любом месте. Через три недели в моей комнате начали появляться с утра то цветы, то свежие фрукты. Либо Леголас стал чувствовать вину, что почти не навещает меня, либо у меня во дворце появился поклонник. Так или иначе, все было здорово… Какое-то время       У Леголаса был «выходной», и нам удалось, наконец, выбраться в лес.       — Не могу поверить, что ты всё-таки выбрался из этого плена патрулей и тренировок!       — А я не могу поверить, что ты развела моего отца на спор, кто больше съест.       Мы рассмеялись, а потом он, как-то посерьезнев, спросил меня:       — Ты в порядке?       — Ну… — я немого замялась, — да… А что? Что-то не так?       — Нет. Все нормально.       Этот разговор мне слишком часто приходил на ум и портил настроение. Что-то в интонации аранена было подозрительным.       Некоторое время спустя я заметила, что отношение окружающих во дворце ко мне изменилась: и если раньше ко мне относились, как к гостье короля, то теперь ко мне относились, как нежелаемому сожителю, которого нельзя трогать. Несмотря ни на что я пыталась, честно пыталась, игнорировать это, но не очень дружелюбные взгляды не особо помогали в этом. Настроение портилось.       Один ужин многое перевернул. Леголас тогда не спустился, и так как Трандуил не любил посторонних, ужинали мы вдвоём. Он что-то увлеченно рассказывал, в то время как я сидела и ковырялась в тарелке, вяло кивая ему в ответ на замечания.       — Что случилось? — он положил вилку, устало откинулся на спинку и приготовился слушать, — ты все время задумчивая, грустная какая-то, в чем дело?       Тогда я задумалась: и, правда, в чем же? В том, что на меня косо смотрят окружающие? И ведь не это главное, а то, что он, Леголас и Тауриэль мои единственные друзья не только в Лихолесье, но, по сути, во всем этом мире, а эти взгляды лишь напоминают о том, что я здесь лишняя, и мне здесь не место. И я хочу домой. Очень сильно. Но ему обо всем этом рассказывать не стоит (король ведь, заштурмует так, что будут сжимать зубы, но улыбаться). Поэтому я сказала лишь часть:       — Я скучаю по дому, — Трандуил сочувственно улыбнулся. Я почувствовала, как нос закладывает, а уголки губ начинает сводить, что являлось признаком того, что я сейчас заплачу. Это очень плохо — давить на жалость я не хотела, — знаете, я… я иногда чувствую себя… ребёнком, который потерялся в толпе, — мои слова прерывались всхлипами. Я резко встала из-за стола и отошла, чтобы таур не видел моих слез, — такое чувство, будто смотришь на абсолютно чужие лица, они видят твоё отчаяние, но… проходят мимо, а ты смотришь на них и умоляешь о помощи, хватаешь за одежду в слезах, а они лишь отталкивают тебя и идут дальше. Какая-то часть сознания в таких ситуациях шепчет успокаивающе: «Все хорошо, мама найдёт тебя, обнимает, успокоит и приведёт домой». Но тут… ты отчётливо осознаешь, что она далеко и не… сможет прийти.       Я услышала шорох одежд, и через мгновение на мои вздрагивающие плечи легли руки короля. Если не считать того танца, это был наш первый контакт. Во всех его движениях чувствовались власть, статус, величественность, но у него были холодные руки. Говорят, холодные руки — горячее сердце, но я не видела в его глазах ни капли тепла, нежности, заботы, максимум сочувствие, проявляемое обычно только к Леголасу. Он смотрел на окружающее его с высокомерием, превосходством, усмешкой. Я поступила так, как не поступила бы, если бы помнила в тот момент, что он король. Трандуил стал для меня другом, я забывала про его статус, а он и не был против. Я просто развернулась к нему, взяла его руки в свои и прошептала:       — У тебя руки ледяные, — никто даже не заметил, что мы перешли на «ты», или сделал вид, что не заметил. Мы просто стояли: я, всхлипывавшая от внезапно накопившихся слез, и он, гревший свои руки в моих ладонях. Я старалась не смотреть ему в глаза никогда, эти омуты могут затянуть, поэтому в тот момент рассматривала все вокруг: кончики его волос, узор на мантии, брошку на камзоле, пол. Чисто инстинктивно я стала согревать его руки своим дыханием, но потом, когда поняла, что, как ни крути, это слишком близко, я вскинула резко голову и встретилась с его внимательно наблюдавшим за мной взглядом. Трандуил резко вздохнул и часто заморгал, будто его застукали за чем-то, а я уже не могла отвести взгляда от этих бездонных глаз, что так поразили меня в тот первый день в лесу.       Наверно мы бы тогда так простояли ещё очень долго, если бы не пришел стражник с каким-то там отчетом, и нам не пришлось бы резко отстраниться. Трандуил снова стал королём, а я быстренько ретировалась в свои покои. Кинувшись на диван, я очень быстро отключилась.

***

      Утро было далеко не радужным. Так как спала я, как бог послал, то болело все тело. Встав с кровати и подойдя к зеркалу, я увидела лохматое чудище с опухшим лицом и покрасневшими от слез глазами. Служанка не пришла, а посему пришлось все делать самой. Но мне это даже было нужно, чтобы отвлечься от мыслей про Трандуила, которые так или иначе все равно лезли в голову. Главной мыслью тогда было: «Что же произошло вчера вечером?» Если бы это была сцена из кино, то я бы крикнула с дивана этой парочке что-то вроде: «Ну, целуйтесь же уже, ради бога!» Но так как это была не сцена из кино, то какая-то тяжесть от сложившейся ситуации накладывалась на плечи тяжёлым грузом. На завтрак я не ходила, на моём столике в комнате опять обнаружилось яблоко, им и перекусила. Сидеть в комнате не было сил, и я решила прогуляться. Бесчисленные коридоры, повороты, лестницы. Кажется, что нужна вечность, чтобы выучить их. Но ведь ровно столько и отведено хозяевам этого замка, как и его жителям. И мне пришла в голову мысль: а ведь Трандуил наверняка прожил немалую жизнь, много видел и пережил. У него наверняка была жена, возможно, он пережил её смерть, а возможно случилось что-то ещё, но наверняка в этих глазах кроется разбитое сердце. Раздумывая, я не заметила, как в кого-то врезалась. Подняв голову, я увидела Тау. Рыжая видимо возвращалась после смены. Увидев меня, она сильно удивилась:       — Кэтрин? Ты должна быть… Почему ты не на завтраке?       — А…я…просто. А ты сейчас очень занята?       — Да нет, свободна.       Схватив её за руку, я потащила её в свою комнату. Как только закрылась дверь, я начала выкладывать на эльфийку все, что вчера произошло. Она внимательно слушала меня, но когда история закончилась, даже не удивилась. Бросив виноватый взгляд, она сказала:       — Ну, я не хочу тебя расстраивать, но ты влюбилась.       — Вот так значит, — меня не волновало, что она сказала, меня волновало, как она это сказала, — ты вот так просто говоришь мне, что я влюбилась в твоего короля… И что… И это все?       — Ну… как бы тебе сказать, Тауриэль сделала паузу, — это все заметили уже давно. И многим это, если честно, не нравится.       — Ясно, — это сейчас было все, что я могла сказать. Тауриэль просто молча, вышла, а я осталась сама с собой.       Это объясняло то, почему на меня так все смотрели: им просто не понравилось, что какая-то смертная девушка позарилась на их короля. А ведь меня действительно угораздило, и это я осознала только тогда. Все то время, что я жила в замке после разговора, было мучительным. Я не могла смотреть на таура и не вспоминать тот вечер. Он же делал вид, что ничего не было. Эльфы стали казаться ещё озлобленнее.       Вот теперь, я вспоминаю все прошедшее и думаю, почему все случилось именно так. Все могло произойти по-другому: Трандуил мог меня не позвать на завтрак, или он мог изгнать меня из Лихолесья. Но ведь все сложилось именно так, и мы привязались друг к другу. Но я не бессмертна и не уверена, что получу взаимный ответ. Мысль о том, что, чтобы его не было, сделать все самой била по мозгам долго. Я знаю, что поступаю, как дура, как трусиха, но я всё-таки решила сделать это. И сейчас я несусь по коридору с бешено стучащим сердцем. Врываюсь в тронный зал как раз вовремя: таур свободен. Я просто на одном дыхании выпаливаю:       — Я ухожу!