Глава 16
16 июля 2017 г., 21:45
Финник возвращается к нам с водой и несколькими булочками странного зеленоватого оттенка.
— Они выглядят, будто лежали в болоте. Из водорослей слепил что ли? — Джоанна кривит губы и кивает на его добычу.
— Фирменный рецепт, — скалится Одэйр и кусает булочку, мечтательно закатывая глаза.
— А если серьёзно? — спрашивает Пит, беря протянутую парнем булочку. Каждому достаётся по одной, и мы с удовольствием вгрызаемся зубами в почти тёплую сдобу.
— Их делают у нас, в 4 Дистрикте. На парашюте прилетели, пока я добывал воду.
— Ещё совсем тёплые. А у тебя щедрый ментор, — отмечает Джоанна, доедая половинку булки. Финник пожимает плечами. Я свой паёк тоже не доедаю до конца, припрятывая половину в мешочек, болтающийся на моём боку с жемчужиной и выводной трубкой внутри.
— Подождите-подождите. А кто ещё, кроме нас, остался в живых? — Бити обвёл нас взглядом.
Я задумалась. Прошло не так много времени, всего лишь пару дней, но в живых нас осталось слишком мало. Многие из нас пали, не продвинувшись дальше Рога изобилия. Гнев, зародившись где-то глубоко, медленно поднимался выше и выше, заполняя всю меня, без остатка, затуманивая разум. Кажется, меня сейчас вырвет от отвращения ко всему этому безумию.
— Кашмира и Блеск точно живы, — уверенно отвечает Финник.
— И Брут с Энорабией, похоже, тоже, — спустя какое-то время добавляет Джоанна. Точно, портреты этих двоих не высвечивались ночью над Ареной. Осознавая всю шаткость нашего теперешнего положения, я всё-таки втайне была рада, что у нас всё ещё есть единая цель.
— Итак, как видите, у нас не один общий враг, — Бити привычно потёр руки. Его слова насторожили меня: показалось, будто он подразумевал что-то ещё, что-то важное. То, что довольно долгое время не даёт мне покоя, буквально с самого начала этих игр. Но мозг отказывался подбрасывать годные идеи, и я, в конце концов, бросила эту затею. — Какие предложения? Выдвигаемся к Рогу?
— Дело близится к утру, нам неплохо бы вздремнуть хотя бы немного, — сказал Пит. — На пляже будет достаточно безопасно.
— А как же профи? — спрашивает Финник.
— Они не сунутся на пляж, пока мы здесь — слишком рискованно, у нас численный перевес, — отвечает Бити. — Но подежурить было бы неплохо. Передвинемся только поближе к зарослям, подстраховка не будет лишней.
— Я дежурю, всё равно не засну сейчас, — отозвалась Джоанна, поднимаясь с песка.
— Я с тобой, — Финник встал вслед за девушкой, и, махнув нам рукой, двинулся с ней выбирать место для нашего лагеря. Я практически не скрывала восторга от возможности поспать: тело ломило от внезапно навалившейся усталости, я всё ещё временами кашляла, чувствуя, как безотчётно слезятся глаза — отзывались последствия недавней схватки.
Сон был беспокойный. Мне снился дом, каким я его не видела никогда. Снилась жизнь, которой у меня никогда не было и не могло быть при нынешнем раскладе. Будто бы возможно такое, что все живут в достатке, а детям не приходится работать за своих родителей, которые умирают от нечеловеческих условий труда и голода, в шахте. Я видела себя такой, какой не была: юная, счастливая девушка с сияющими серыми глазами, обрамленными густотой тёмных ресниц. Совсем как у отца. Густые волосы собраны в плотные косы, венцом украшающие голову. На мне надето тёмно-синее платье, подпоясанное белой лентой, в руках — букет полевых цветов. Гейл провожает меня домой, неловко мнётся у дверей, не зная, как улучить нужный момент, но всё же робко целует в щеку. Я смущаюсь, хотя в душе едва не прыгаю от радости, мы стоим так ещё немного и расходимся, окрылённые влюблённостью, расцветающей из долгой, крепкой дружбы. За столом меня встречает семья: Прим, баюкая на коленях нашего безумного Лютика, вскакивает при виде меня с букетом, и кот пугливо прячется под стол. Папа хохочет и пытается выманить его колбасой (боже, я забыла, как пахнет колбаса!), а мама довольно улыбается, увидев мой горящий взгляд. А потом папа шепчет:
— Китнисс… Китнисс, милая, ну что же ты так долго спишь?..
Я резко просыпаюсь от лёгкого прикосновения к плечу, хватая лежащий рядом нож, и лишь потом замечаю с заботой глядящие на меня зелёные глаза, под которыми от усталости залегли глубокие тени синяков.
— Смена поста, — медленно говорит парень, пытаясь разжать мои пальцы, покоящиеся на рукояти ножа.
— Прости. Джоанна уже спит? — я прихожу в себя и освобождаю ему своё место.
— Нет, всё ещё дежурит. Стойкий боец. Хороший сон? — бормочет Финник, устраиваясь удобнее.
— Плохой хороший сон, — отвечаю, а потом, усмехнувшись, зачем-то добавляю: — Моя несбывшаяся жизнь.
— Это ещё полбеды, — мягко улыбается. — Хуже, когда во снах приходят мёртвые.
Не дожидаясь моего ответа, он закрывает глаза и отворачивается, укладывая рядом с собой трезубец. Я стою, уставившись на него, ещё полминуты, не находя нужных слов, чтобы ответить, а затем ухожу к Джоанне.
Утро к тому времени уже полностью вступило в свои права. Солнце, едва оторвавшись от горизонта, начинает припекать, и я нахожу Джоанну, сидящей значительно ближе к джунглям, чем прежде.
— Почему не разбудила Пита? Или Вайресс, Бити? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.
— Этих чокнутых? Да им отдыха надо втрое больше, чем нам. Да и Пит же вроде отхватил. А я спать не хочу, — Джоанна зарывается пальцами в песок. — Внутри ещё прохладный, а сверху уже жжёт.
Мы сидим в тишине, и лишь я изредка, стараясь быть незамеченной, наблюдаю за девушкой. Вблизи она кажется едва ли старше меня; волосы, явно поредевшие на Арене, беспорядочно лежат так, как засохли после воды. Всё её заострённое лицо кричит: не суйся, будет хуже! Гейл всегда говорил мне, что у меня тоже бывает довольно отпугивающий вид, но, как мне казалось, не как у Джоанны.
— Как думаешь, кто кого? Мы сделаем профи, или они — нас? — внезапно спрашивает она, придвинувшись ко мне.
Я пожимаю плечами.
— Смотря, какой план у Бити.
Джоанна злорадно усмехается, будто мой ответ — неверный, и именно его она и ожидала. Снисходительно похлопывает по плечу, заглядывает в глаза. В них столько пылающей, неприкрытой злости, что у меня сводит желудок. И медленно цедит сквозь зубы:
— Неверно. Нас всех уже давно сделали. Нас сделал один напуганный капитолийский ублюдок! — громко произносит она.
Внутри разжигается та же злость, что управляет сейчас (и, кажется, всегда) Джоанной, но я подавляю её в себе, приберегая для лучшего случая, «на десерт». Мне незачем провоцировать сейчас Сноу на какие-либо действия устрашения в нашу с Питом сторону, ведь я не собираюсь отступать от своей цели: вытащить Пита отсюда.
Я не стала ничего отвечать, лишь постаралась передать взглядом то, насколько сильно я с ней согласна. Может, мне показалось, но она поняла: чуть отодвинувшись, быстро оглядела меня, одобрительно кивнула и снова уставилась взглядом в горизонт.
Спустя какое-то время рядом слышатся чьи-то тихие шаги. Едва я успеваю вытащить нож, как раздается знакомый тихий голос:
— Мисс Эвердин, отложите нож, это уже второе покушение за утро.
Финник появляется перед нами вместе с Вайресс и Питом.
— Бити, кажется, нужна твоя помощь, — кивает Вайресс Джоанне. — Мы останемся подежурить.
— Уже в пути. Вытащу его на пляж, ножки помочить, — Джоанна смеётся, рывком поднимается и тут же скрывается в зарослях поблизости. Пит подходит ко мне, нежно приобнимает за талию и быстро целует в губы. От неожиданности я едва не ахаю, но вовремя спохватываюсь, вспоминая, что мы всё-таки «муж и жена».
— Доброе утро, — бормочет он, перекидывая мою косу с одного плеча на другое. — Хорошо спалось?
— Замечательно, — без колебаний вру я, выдавая свою лучшую улыбку. И, о боги, прямо за его спиной стоит Финник и смотрит мне в глаза. Смотрит прямо мне в глаза самым отрешённым взглядом, на которые он способен. От этого взгляда под ложечкой начинает посасывать, и я едва не хохочу от нелепости ситуации, разыгрывающейся здесь и сейчас.
— Быстрый перекус, Бити введёт нас в суть дела, и мы выдвигаемся к Рогу. Сегодня — решающий день, — быстро говорит Финник. Теперь, после сна, пусть и непродолжительного, круги под глазами видны не так отчётливо, и Финник выглядит не таким обречённым. — Надо сходить за водой. Вайресс, ты со мной?
— Я помогу, — опережаю Вайресс, доставая выводную трубку из мешочка. Вайресс с довольным видом кивает. Вижу едва заметное недовольство на лице Финника, и от этого решимости идти только прибавляется. — Да, у меня трубка. Пит останется с Вайресс, — твёрдо заявляю я, и, быстро чмокнув Пита в щеку, убираю руки со своей талии и, не оглядываясь, иду вглубь деревьев.
— Как себя чувствует молодая мамочка? — спустя метров двадцать раздаётся из-за спины язвительный голос. Медленно выдыхаю от облегчения: до сих пор казалось, что он просто не пошёл за мной следом.
— Лучше, чем ты мог бы понадеяться, — в той же манере отвечаю ему. Иду дальше, раздвигая руками листву и попутно оглядывая деревья в поисках возможной добычи.
Раздаётся смешок. Мы останавливаемся у дерева, я достаю трубку и пытаюсь приладить к стволу. Финник стоит рядом, опираясь на трезубец. Я чувствую, как он уставился на меня, буквально ощущаю его насмешливый взгляд, и всё валится из рук. Пока ищу трубку в траве, раздаётся очередной смешок:
— Не так хорошо ты чувствуешь себя, похоже, как предполагала, — и, выхватив у меня трубку, быстрым движением вставляет её в ствол и подставляет первую импровизированную миску.
— Да что с тобой сегодня? — недоумённо спрашиваю, пытаясь скрыть разгорающийся гнев. Меня раздражает и одновременно смущает то, что я чувствую себя так, будто бы мне действительно есть, чего стыдится. Его же глаза ничего не выражают, лишь губы слабо подёргиваются в подобие улыбки.
— Всё как обычно. Обычный я, — Финник перекидывает трезубец в другую руку и, тряхнув головой, снова облокачивается на оружие. Его волосы забавно подпрыгивают в такт движениям, красиво переливаясь в редких лучах солнца, практически не проступающего сквозь густую листву.
Я равнодушно отворачиваюсь, всеми фибрами души ощущая, что происходит что-то неладное, что где-то там, в своей голове, он уже разложил для себя всё по полочкам, и ни одним доводом его не переубедишь. Да и в чём переубеждать-то? Чем дальше, тем сильнее было чувство вины и тем больше нарастало раздражение. Хотелось наорать на него, побить кулаками, а после — молча уйти, и пусть сам тащит все миски с водой.
Но всё меняется в одну секунду. Внутри всё холодеет, едва лишь откуда-то из беспросветной темноты листвы раздаётся жуткий крик человека, зовущего меня по имени. Крик человека, голос которого я не спутаю ни с кем другим.
Я слышу, как меня зовёт Прим.
