Потерянный рай

Лето 1191 года Альтаиру - 27 лет

      Альтаир пришпорил коня. Гнедой кохейлан, чувствуя настроение хозяина, помчал во весь опор. Позади облаками вилась пыль дорог Святой земли.       Искупая вину перед братством, ассасин выполнил первые два задания Аль-Муалима. Для него они были простыми.       Предстоящее испытание тоже не было сложным, но в бюро¹ Иерусалима он встретит Малика…       Альтаир помнил лукавую улыбку Аль-Муалима, когда тот закреплял послание на лапке голубя. Мастер усмехался своим мыслям, в которых - его волей, пути бывших напарников вновь пересекались.       Они не виделись с тех пор как…       - После того, что произошло под храмовой горой... – навязчиво искала продолжения, незаконченная мысль.       Ассасин осознавал свою ответственность за последствия, но не готов был признать, что допустил ошибку. Во всяком случае - перед другими.       В глазах братьев по оружию Альтаир пал столь низко, что многие не желали иметь с ним дело. Впрочем, его это мало волновало.       - За все жертвы, что понесло братство, Малик считает единственным справедливым наказанием для тебя - смерть, - сказал Аль-Муалим. Пожалуй, только это задело спрятанные за слепой верой в себя и собственным высокомерием, глубины души. Царапнуло. Вызвало сомнения.       Мастер умен и коварен. Восстановление чести и звания ассасина теперь зависит от решения нового главы иерусалимского бюро. А ведь еще совсем недавно Альтаир кичился перед ним своим высоким рангом и мастерством. Теперь - он понижен до «ученика». Что скажет Малик при встрече? Сможет ли Альтаир достойно ответить ему? Получит ли одобрение, выполнив задание? Интуиция подсказывала - все будет непросто.       Альтаир все еще не постиг многогранность и простоту кредо. Ускользающий смысл – принципиальное отличие свободы воли. Но, что-то изменилось в нем. Ранее не свойственное внутреннее чувство справедливости кричало в его сознании, когда он видел страдания невинных. После всего, что произошло он понимал, что в одиночку не сможет перевернуть мир.       Ассасин ворвался в Иерусалим порывом ветра, осязаемым, но неуловимым. Одну за другой он отыскивал высокие башни, и осматривал город, ориентируясь в лабиринте узких, извилистых улиц. Легко, перепрыгивая с крыши на крышу, спускаясь на землю и вновь взбираясь вверх, чтобы избежать нежелательных встреч - оставлял позади один квартал за другим.       В Иерусалиме бюро располагалось в богатом районе. Здесь причудливая архитектура и яркие одежды горожан не давали взгляду скучать.       Замерев на мгновение перед входом, Альтаир отбросил все мысли и надел маску спокойствия. Прыжок вниз, легкий шорох одежды, вспугнувший птиц, у внутреннего окна, забранного решеткой, несколько шагов и …       Альтаир смутно помнил последние минуты, перед тем как Аль-Муалим «убил» его. Инсценировал его смерть и заставил поверить в собственное воскрешение. Мастер любил фокусы, производящие нужное впечатление. Это был его способ влиять на братство. Ассасин поморщился. В размытых воспоминаниях он докладывал Аль-Муалиму о провале миссии, о том, как может исправить… Потом появился Малик. Он обвинял Альтаира в смерти брата. Его одежда пропиталась кровью и потемнела от пыли. Почти сутки в пути без отдыха и остановок. Обычное дело. Он сражался с тамплиерами и выжил, в то время как Альтаир мысленно похоронил его. Они – убийцы. Они не боятся ран и смерти. Их готовили к этому с детства. От этого ли иррациональное чувство неуязвимости…       Когда Рауф рассказал Альтаиру о назначении Малика - даи* в Иерусалим, ассасин порадовался его повышению. Тогда он и подумать не мог, что ранение в битве под храмом Соломона стало для напарника необратимым, и он лишился руки.       Теперь, когда они стояли лицом к лицу, осознание всех причин и последствий вновь накрыло Альтаира, от чего внутри все похолодело.       Малик смерил вошедшего презрительным взглядом. Это вернуло ассасину самообладание.       - Мира и покоя, Малик. - Пряча глаза в тени капюшона, Альтаир подошел к столу и встал напротив даи.       - Твое присутствие лишает меня и того и другого… - хозяин бюро нехотя оторвался от книги, которую читал, - Что нужно?       - Аль-Муалим сказал…       - Сказал, что ты должен выполнить несколько заданий, чтобы искупить вину. - Даи не мог скрыть раздражения. Теперь он ходил вдоль стола, с интересом рассматривая давно знакомые детали интерьера и не глядя на гостя. - Хорошо… - выдержав паузу, произнес Малик, хотя его жесты красноречиво придавали слову противоположенный смысл.       - Скажи, что ты знаешь о некоем Таллале.       - Это твоя работа находить и убивать людей, Альтаир, а не моя. - Малик резко остановился и с вызовом посмотрел на Альтаира, хлопнув рукой по столу. На несколько секунд взгляды мужчин встретились. Даи первым разорвал контакт, отвернувшись и шагнув в сторону. Это было похоже на отступление. Он понимал, что гнев становится его слабостью, но не мог себя контролировать.       - А твоя – помогать мне. Его смерть пойдет на пользу всей стране.       - А тебе она не пойдет на пользу? - Малик вновь посмотрел на ассасина, подкрепляя свой ироничный вопрос взмахом руки.       - Это тебя не касается…       - Как раз твои действия меня касаются! - Каждое слово даи было пропитано горечью. Соединенные в одну фразу они были пущены в Альтаира, словно остро заточенный клинок. А чтобы добить его Малик показал на свою руку, точнее на то, что от нее осталось, и отвернулся.       - Можешь не помогать, я сам его найду. - Голос Альтаира был ровным, если он и испытывал какие-то эмоции, Малик не мог их прочесть, и это заставляло его злиться еще больше, но отпустить Альтаира просто так он не мог… Даи положил ладонь на стол и тяжело вздохнул, усилием воли подчиняя эмоции разуму.       - Постой… - когда он обратился к ассасину, ему удалось вернуть внешнее спокойствие, - я не могу допустить, чтобы ты шатался по городу словно слепец. Я расскажу тебе, где искать.       - Я слушаю. - И Альтаиру контроль над эмоциями сейчас давался нелегко, но он обещал себе, что выдержит этот разговор до конца, не позволив слабости. То, что Малик сделал маленький шаг навстречу, пусть и из чувства долга - стало для него шансом.       - Три места: на юге, на рынке, что разделяет еврейский и арабский районы, - Малик вновь шагал вдоль стола, рукой указывая направления, - на севере, близ мечети и на востоке перед церковью Святой Анны.       - Это все?       - Этого достаточно, чтобы начать поиски... - в голосе даи вновь появилось раздражение. Он махнул рукой на ассасина, в знак того, что разговор окончен и отвернулся к стеллажам. Там стояли книги, интересующие хозяина бюро куда больше, нежели непутевый «ученик». Конец фразы был обращен как бы уже не к Альтаиру, - ...и больше чем ты заслужил.       Ассасин бесшумно покинул бюро.

***

      ¹Бюро ассасинов в контролируемых городах создавались по единому принципу. Внешне это были непримечательные здания, ничем не выделяющиеся среди других построек. Внутри они делились на три части: личные покой - недоступные посторонним, рабочий кабинет - где хозяин вел дела, здесь же, как правило, располагалась библиотека, последняя комната была гостевой - в ней оставались на ночлег убийцы-исполнители, задержавшиеся в городе. Вместо потолка над ней монтировалась система решеток, приводимых в движение скрытым механизмом. Когда в городе было спокойно, хозяин открывал «окно», чтобы ассасины, незаметно для окружающих могли спуститься в бюро через крышу и взять задание или же отчитаться о исполнении.       Для XII века бюро были довольно продвинутыми в плане технических и бытовых удобств. В каждом из них был водопровод, оформленный в виде фонтана-умывальника, элемента характерного для архитектуры Среднего востока.       Внутреннее убранство тоже было не из простых. На стене в гостевой обязательным элементом был высеченный в камне символ братства. Горшки и клумбы с растениями в комнате под открытым небом декорировались рельефом и лепниной.       Стены внутренних помещений покрывались плиткой, расписанной бледным растительным орнаментом и меандром. А довольно большие окна, расположенные выше человеческого роста и необходимые для того, чтобы в помещение проникал свет, заполнялись витражами.       Отдельного внимания заслуживали знаменитые восточные ковры. Они украшали пол и стены. Места отдыха устилали несколькими коврами, дополняя их россыпью подушек. Здесь можно было комфортно выспаться, скоротать время, пообедать и поужинать.