Бесценный подарок
30 июня 2014 г., 20:38
1247 год Альтаиру – 82 года Дариму - 52 года Тазиму – 23 года
(Идея написать эту главу возникла, когда я прочитала трогательное описание встречи Альтаира и Тазима в «Тайном крестовом походе». Это описание цитируется тут почти полностью, с небольшими стилистическими поправками на мой вкус и изменением контекста. Разумеется, между этими двумя ничего не было, и быть не могло. Но искушение напомнить Альтаиру о прошлом, а молодому горячему парню, в силу своего возраста не видящему границ в некоторых вещах, позволить прикоснуться к своему кумиру, который, даже в столь почтенном возрасте, вдохновлял многих людей, было очень велико. Хотя… может, это я не вижу границ…) Узнав, каково истинное положение дел в Масиафе, Альтаир принял решение попытаться вернуть людям утраченную веру в себя и в Кредо. На следующий день он пошел в деревню, где не просто начал рассказывать, на что способны ассасины, но показывать это на деле. Альтаир помогал решать споры и давал советы. Памятуя о том, как в Масиафе некогда ценилось оружейное дело, он передал кузнецу чертежи для изготовления нового оружия, секреты создания которого были подчерпнуты им из Яблока. Все было спокойно, но Альтаир знал, что очень скоро нужно будет принимать серьезные решения. Кроме того, его беспокоил человек, следивший за ним последние несколько дней, и считавший себя незаметным. С первых минут почувствовав чужое присутствие, Альтаир подумал, что рано или поздно Аббас должен был послать в деревню своих людей, чтобы выяснить все о незнакомце, который использовал в бою скрытый клинок. И возможно этот ассасин получил приказ его убить. В сопровождении Мухлиса решая на улицах деревни вопросы ее жителей, Альтаир не упускал из виду своего преследователя. На нем были темные одежды, и постороннему наблюдателю он бы показался обычным человеком. Наконец решив покончить с этим ассасин, сказал своему компаньону, что ему захотелось пить, и направился к фонтану посреди площади. Человек словно тень последовал за ним. Напившись прямо из фонтана, ассасин взглядом окинул площадь, любуясь знакомыми, дорогими сердцу местами и подпуская преследователя ближе. - Все в порядке, - сказал он, когда человек стоял в паре метров за его спиной. - Если ты собираешься убить меня, то делай это сейчас. - И ты позволишь мне убить себя? Альтаир усмехнулся. - Я всю жизнь шел путем война не для того, чтобы позволить кому-то, возомнившему себя шпионом, меня убить. - Ты меня заметил? - Конечно, заметил. Подкрадываясь ко мне, ты так громко топал, что я услышал, как ты прихрамываешь на левую ногу. Если бы ты напал, мне бы пришлось атаковать тебя справа, воспользовавшись твоей слабостью. - Думаешь, я не ожидал бы этого? - Это зависит от цели. Ты, разумеется, должен выяснить все о своей цели, чтобы быть в курсе ее боевых навыков. - Я знаю, что по боевым навыкам никто не сравнится с тобой, Альтаир ибн Ла-Ахад. - Да неужели? Когда я в последний раз смел назвать Масиаф своим, ты был ребенком. Ассасин повернулся к незнакомцу, и тот стянул капюшон. Перед ним стоял молодой человек, возрастом чуть старше двадцати лет с темной бородой. Глаза и линия его подбородка показались Альтаиру знакомыми. - Да, - ответил парень. - Я был младенцем. - Тогда почему ты не настроен против меня? - спросил Альтаир, кивнув на цитадель, возвышавшуюся на скале. Казалось, она безмолвно наблюдает за ними. - Некоторых легче убедить в любой лжи, а иных – сложнее, - отозвался парень. - Многие остались верны старым принципам, а многих не устраивают не только новые идеалы, но и то, что они наносят большой вред братству. Впрочем, у меня есть более веская причина быть верным Кредо, чем у остальных. Двое ассасинов стояли у фонтана лицом к лицу; Альтаир чувствовал, как земля медленно уходит у него из-под ног. Он внезапно ощутил слабость. - Как тебя зовут? - спросил он и не узнал собственного голоса. - У меня два имени, - ответил парень. - То, под которым меня знают в братстве, - Тазим. Другое имя дала мне мать в честь моего отца, убитого по приказу Аббаса, когда я был ребенком. Его звали... - Малик, - Альтаир с трудом перевел дыхание и шагнул вперед. Когда он обнял парня за плечи, в глазах у старого ассасина стояли слезы. - Мальчик мой! - воскликнул он. - Я должен был догадаться! У тебя глаза отца, - он рассмеялся. - Не уверен, досталась ли тебе хоть часть его мастерства, но его дух - точно. Я и не знал... Не знал, что у него был сын. - Мою мать увезли отсюда, когда его посадили в тюрьму. Повзрослев, я вернулся и вступил в братство. - Чтобы отомстить? - Возможно - когда-нибудь. Я хотел как-то почтить память отца. И теперь, когда ты вернулся, я знаю, что делать. Альтаир обнял его за плечи, и они пошли по площади прочь от фонтана, беседуя. - А твои боевые навыки? - спросил Альтаир у младшего Малика. - При Аббасе такое не поощрялось, но я тренировался. Хотя за последние двадцать лет знания ассасинов почти не продвинулись. Альтаир усмехнулся. - Может в Масиафе и не продвинулись. Но... мне столько хочется показать братству! Жители деревни почтительно расступались перед ними. Они все знали Альтаира, и здесь, у подножья крепости, он снова был Мастером. - Так ты говоришь, в замке есть люди, по-прежнему преданные мне? - спросил он. - Многие ненавидят Аббаса, и им противна сама необходимость ему служить. А после того, как я сообщу о том, что видел в деревне, их станет еще больше. Вести о возвращении великого Альтаира распространяются медленно, но верно. - Хорошо, - кивнул ассасин. - Они могут собраться в деревне и вместе со мной отправиться к замку? Младший Малик остановился и, прищурившись, посмотрел на Альтаира, словно хотел убедиться, что старик не шутит. Потом парень ухмыльнулся. - Ты хочешь пойти туда. Действительно хочешь пойти... Когда? - Нужно действовать быстро, - решительно ответил ассасин. Когда Альтаир с людьми собранными Маликом и жителями деревни, поддерживающими его, поднимался к крепости, многие из тех, кто служил Абассу, усомнились в необходимости этой битвы. А когда ассасин, громко, так, чтобы слышали все, призвал верных ему людей никого не убивать, некоторые из них добровольно сложили оружие. Без жертв не обошлось, но главная битва была выиграна и когда Альтаир и Абасс наконец стояли лицом к лицу у ассасина больше не было сомнений. Он поднял руку и сделал единственный выстрел в грудь, оружием, принадлежавшим другой эпохе, своему другу-сопернику-врагу в одном лице. Умирая Абасс ни в чем не раскаивался, и, глядя ему в глаза, Альтаир понял, что перед ним лишь несчастный, одинокий, запутавшийся человек. Не было ни ненависти, ни жалости, только чувство облегчения, от того, что его больше нет. Впереди было много работы. Несколько дней спустя, когда Альтаир в своих покоях смотрел в окно, размышляя о том, что следует сделать в первую очередь и какие приказы он даст братьям на вечернем собрании, в дверь постучали. – Войдите, - сказал ассасин, продолжая задумчиво рассматривать очертания далеких гор. Еще до того как посетитель заговорил, Альтаир узнал его по шороху одежды и особенностям походки. – Рад видеть тебя, Малик, - ассасин повернулся к гостю. – И я рад… - юный ассасин замялся, - …счастлив тебя видеть, Мастер Альтаир. Удивленный таким поворотом, Альтаир приподнял бровь, внимательно разглядывая мальчишку. Интуитивно он уловил смысл этой игры, но не хотел пресекать ее сразу. Жизнь преподнесла ему бесценный подарок, когда он думал, что все живые образы и обжигающие чувства, равно как и братство, остались далеко в прошлом, и он готов был выслушать все, что ему скажет младший Малик. Юный ассасин скинул капюшон и подошел ближе, совсем близко, протянул руки, и мягко захватив ткань, стянул капюшон с Альтаира. Щеки Малика горели. Мгновение они просто стояли и смотрели друг другу в глаза. Альтаир осознавал всю невозможность той ситуации, в которой оказался, но пронзительный взгляд юноши, его пылкость и дерзкая смелость, граничащая с безрассудством, не позволяли старому ассасину сразу произнести это вслух. Малик коснулся пальцами щеки Альтаира, проводя по коже, рассматривая его лицо, изучая. – Несмотря на твой возраст, я могу представить, как прекрасен ты был, даже сейчас твои черты кажутся совершенными, - юный ассасин не отводил взгляда от лица Альтаира, не боялся смотреть ему в глаза. - В детстве мать рассказывала мне, что больше всех в жизни отец любил одного человека и когда я узнал его имя, я захотел узнать все... Альтаир, теперь я понимаю своего отца и, не смотря на то, что он умер еще, когда я был младенцем, я могу представить каким он был, поверить в то, во что он верил. Теперь я многое понимаю… Малик подался вперед и, закрыв глаза, прижался теплыми губами к жестким губам Альтаира. Старый ассасин не ответил на страстный порыв юноши, хотя искушение было велико. Лишь пару мгновений он позволил себе насладиться этим странным чувством дежавю, так нелепо вплетающемся в реальность, готовую от любой неосторожности вмиг разлететься на звенящие осколки. Альтаир нежно обнял Малика одной рукой, другой гладя по жестким черным волосам и мягко отстранившись, положил его голову себе на плече. Парень крепепко обнял его в ответ. Чувствуя гибкое, сильное, юное тело в своих руках Альтаир ощутил мучительную слабость. С трудом сохраняя самообладание и стараясь контролировать свой голос, он тихо сказал: «Малик, твой отец был мне близким другом, и, пожалуй, самым важным человеком. Благодаря ему, я нашел свой путь. Он был великим Мастером, и теперь я могу сказать, что ты многое от него унаследовал. Я счастлив, что разделил с ним свой путь. И я благодарен судьбе за то, что даровала моему другу замечательного сына, и подарила мне эту встречу. Только, как бы мы не сожалели, одни истории заканчиваются, когда приходит время, чтобы начинались другие... Поэтому, Малик, позволь мне позаботиться о тебе как о своем сыне...». Это не было жестоко, не было больно. Все было правильно, и они вместе чувствовали это, так же, как и взаимную привязанность. Разомкнув объятия, они открыто смотрели в глаза друг другу. На ступенях послышались торопливые шаги, затем последовал стук в дверь. В дверях стоял Дарим, его белые одежды потемнели от дорожной пыли. - Здравствуй, отец! Я отправился в путь, сразу как получил весть о том, что ты вернулся в Масиаф. Только ты не упомянул, что вернулся как Мастер! – Дарим засмеялся и шагнув к Альтаиру крепко обнял его. - Здравствуй, сын! Когда я писал тебе, мысли о том, чтобы вновь стать Мастером братства, были лишь частью моего воображения. Но благодаря этому человеку, - Альтаир указал на молодого ассасина, с интересом наблюдавшего воссоединение сына и отца, - они стали реальностью. Его зовут Тазим, - Альтаир, посмотрел на парня, взглядом давая понять, что оставляет за ним право распоряжаться своей тайной, - он сын Мастера Малика, которого ты хорошо знал. Думаю, вы захотите о многом поговорить и многое рассказать друг другу. Дарим, позаботься о нем как о своем брате. А сейчас, я попрошу вас оставить меня, я должен подготовиться к собранию. Увидимся за ужином! Дарим и Тазим переглянулись и, с уважением поклонившись Альтаиру, покинули его покои, тут же отыскав тему для разговора, так похожего на спор двух старых друзей. Оставшись один, Альтаир вновь посмотрел в окно на сверкающие вдали горные вершины, только думал он не о пейзаже и его острой, слепящей красоте. Двадцати лет добровольного изгнания, скорби, вины и сожалений оказалось достаточно. Теперь он вспоминал лишь о том, как много прекрасных дней было в его жизни.
