Незабываемая ночь

Сквозь сон стук в дверь был подобен грому или, что много хуже, шагам титана. Нанаба вскочила, запуталась ногами в одеяле и грохнулась на пол. Майк, который ещё работал при свете одинокой лампы, от неожиданности чуть чернильницу со стола локтем не сбил. — Господи, осторожнее. Это в дверь стучат. Ляг обратно. Пыхтя и матерясь, Нанаба полезла на кровать, попутно проклиная того, кто приперся на ночь глядя, и тарабанит как на пожар. Майк открыл дверь без всяких там «кто?». В этом замке точно нет никого постороннего, только два отряда: его и майора Зоэ, да отряд особого назначения во главе с Риваем. Настойчивый и хитрый Эрвин всё-таки выбил денег на ремонт одного крыла корпуса и нескольких казарм, а солдат временно переселили в старый замок. Хорошо хоть лето, здание практически нежилое, Нанаба весь свой матерный лексикон выдала, пока пыталась отмыть пол и стены и сделать комнату хоть немножко пригодной для жилья. В темноте коридора, с масляной лампой в маленькой руке, стоял Ривай, невольно вызвав в Майке ассоциацию со сказочным существом. Мама в детстве читала им с сестрой сказки, где маленькие человечки жили под землей и добывали золото, гномы, вроде бы назывались. И обладали они скверным характером. Ривай окинул его хмурым взглядом снизу и, вместо извинений за столь поздний визит, не слишком доброжелательно спросил: — Она у тебя? «Она»? Чашка чая, что ли? — «Она» здесь только одна, но вряд ли ты о ней спрашиваешь, - поджал губы Майк, «а если о ней, то полетишь через весь коридор, а то и дальше». – Кого ты ищешь? Ривай поморщился, как от зубной боли, да не простой, а словно в процессе удаления зуба нерадивый врач вывернул ему челюсть. — Ханджи. Здесь, нет? — Конечно, нет. Вчера заходила на часок, попила липового чаю и ушла в свою импровизированную лабораторию. Всё перевезти, конечно, не смогла, но какими-то ящиками и колбами нагрузила целую телегу. Моблит, бедняга, обливался потом, разгружая весь этот мобильный ботанический сад, но помощи не просил и не позволял таскать тяжести начальнице. Майк тогда сам отрядил к нему Гергера с Хеннингом на подмогу, те, вернувшись, материли майора Зоэ, и слезно признавались в любви своему командиру, умоляя никогда и никому их не отдавать. Ривай нетерпеливо поскрипывал зубами, Майку даже стало не по себе. Будь Ханджи здесь, он бы, наверное, не сказал правду. — Спроси у Моблита. — Сам ищет. Они воззрились друг на друга в ожидании не пойми чего. И оба облегченно вздохнули, когда подала голос возникшая за плечом Майка Нанаба. Она, старательно кутаясь в тонкую простыню, под которой без труда угадывалось голое тело, прохрипела низким со сна голосом: — Давно потерялась? — После ужина не видели. За ужином, который за неимением большой столовой подавался в двух раздельных комнатах: для рядовых солдат и для офицеров, произошел маленький, но неприятный инцидент. Ханджи, яростно жестикулируя во время своего по обыкновению экспрессивного рассказа, задела рукой чашку Ривая, и та, жалобно звякнув о блюдце, выплеснула на выглаженные капральские брюки теплый чай и покатилась к краю. И если бы не своевременная реакция Петры, лишился бы капрал Ривай своей любимой, ревностно оберегаемой чашки. Ривай вскочил, тщетно пытаясь отряхнуть штаны, где на самом интересном месте расплывалось мокрое пятно, и выдал из своего тщательно скрываемого бандитского лексикона такое, что никто, даже Майк, не нашелся, что на это сказать. Ханджи виновато потупилась, забормотала извинения и, бросив недоеденный ужин, ушла. Вот, с тех пор, оказывается, и не видели. — А где ещё искал? У Петры был? Может, она там. Ривай ответил нехотя: — Моблит был. Всё обыскали. — В конюшне были? – спросил Майк. — Да, её лошадь на месте. И часовой не видел. Майк только плечами пожал: — Если она с приводом, то вполне могла уйти в лес. Да и без него могла, наверное. В лес. Внутри у Майка что-то сжалось, когда в голове всплыл короткий разговор трехдневной давности. За километр до замка, на лесной дороге, когда они только направлялись сюда, Нанаба подъехала к нему поближе и сообщила, что в лесу водятся медведи. А на вопрос с чего взяла, пояснила, что на коротком привале, где мальчики ходили налево, а девочки направо, видела кучку засохшего медвежьего помета. В этих вопросах Нанабе можно было доверять. Ривай кивнул: — Такая дура могла. — Знаешь, ты сегодня и так прилично наговорил, не испытывай моё терпение. И снова уставились, уже не растерянно, а полувраждебно. И снова спасительно встряла Нанаба: — И чего разболтались, как бабы? Собираемся, пойдем искать. Моблит с нами? Ну, вот. — Ещё Эрд и Петра, - добавил Ривай. — Ну и отлично. Встретились через пятнадцать минут у ворот, возле поста часового. Майк, как старший по званию, занялся организацией поисков: — Надо разделиться. На три группы по два человека. Тот, кто найдет Ханджи, возвращается сюда и подает сигнал, у часового есть ракетница. И сам замялся, прикидывая кого с кем отправить. Петра и Эрд стояли так, словно уже заранее оговорили, что идут вместе, самому хотелось оставить рядом с собой Нанабу, чтобы не дергаться и не представлять, как она набредет на медведя. Но отправлять Ривая с Моблитом, это наверняка не досчитаться с утра одного человека. Пойти с Риваем самому… Если и не подерутся, то погавкаются наверняка, Майк ещё кипел из-за вечернего происшествия и был зол на Ривая за его поганый язык, и на себя за то, что не вовремя засунул язык в жопу. Значит, выбор не велик. Двигаясь в разных направлениях, каждая группа то и дело слышала доносящееся всё глуше женское имя. Набрав воздуха в грудь Майк и сам заорал, заставив Моблита поморщиться и потрясти мочку уха: — Ханджи! Ответа не последовало. Он крикнул ещё пару раз и вздохнул, будто про себя: — Хрен мы её найдем, если сама не захочет. Моблит осторожно поинтересовался: — А ты по запаху не можешь? Ну, говоришь же всегда, что запах от неё сильный. Майк нахмурился: — Я тебе что, ищейка? – и принюхался, но к огромному своему сожалению уловил лишь запахи ночного леса. — Извини, я подумал, что титанов же издалека чуешь. — Так от них за три версты кровью и гнилью несет. А от Ханджи? Ну, чуть немытой головой, чуть несвежей блузкой, травками, реактивами, иногда вином, и терпким зеленым яблоком. Но не здесь. Не поблизости. Ривай по-прежнему не расставался со своей лампой, хоть Нанаба и предложила понести. Шел он уверенно, совершенно не опасаясь споткнуться или зацепиться за что-нибудь. И молчал. Нанаба же то и дело звала Ханджи по имени. — А если она уснула? Ривай чуть повернул голову на голос: — Что? — Ну, она могла уснуть. На ветке, например, или на бревне. — Даже такая дура, как она, не уснет в ночном лесу на ветке. Нанаба постаралась поддержать разговор, если замолчит, то нить опять оборвется, а брести в темноте и тишине совсем грустно. — Да ладно, в вылазках спим же иногда, - попрочнее зацепившись гарпунами за ствол. — Нанаба, - Ривай пожевал губами, раздумывая, спрашивать ли, - ты, правда, говорила, что здесь медведи? — Да. Я кучу видела. — Могла ошибиться? Ей даже чуть обидно стало. С каких это пор ей, ветерану разведки, доверия нет? — Нет, не могла. Я у леса выросла, зверье знаю. — Но вы же не охотники. Разве нет? — Не охотники, у нас возделывали поля. Он окинул взглядом её фигурку, пусть высокую, но довольно тонкую: — И ты что ли? И Нанаба порадовалась, что завязался-таки разговор: — Нет, ну, был у нас, конечно, большой огород. Овощи там росли, кусты ягодные, фруктовый сад, но большого поля не было. Отец плотник, на это жили. — Так, а про зверье откуда знаешь? В детстве Ривая из животных вспоминались только облезлые кошки да собаки, и то редко, здоровых животных съедали. Он однажды подобрал котенка и выкармливал объедками, пока не видел так называемый опекун. Котенок подрос и исчез. Понятно куда. А у этой девчонки всё по-другому, и о детстве своем она болтает охотно. — Так лес же прямо за околицей. Родительский дом в середине деревни, но даже к нам в холодные зимы порой приходили то зайцы, то лисицы, лоси даже. А в лесу всё живет, даже дикие кабаны. — И медведи? — И медведи, но они близко к деревне не подходят. Только следы встречались. Но у нас на всю деревню три охотника было, я и на охоте не была никогда. Мы с братом ходили на рыбалку. Подальше, выше по течению. — У тебя брат есть? Надо же, брат. Хорошая она, Нанаба, выросла в семье, и даже с братом, отчего плохой быть? — Ага, старший. Он меня часто с собой брал. Только сидеть надо было тихо. Когда постарше стала, книжки брала с собой, читали вместе. И книжки у них были, и со сказками, наверное. — Ривай, - Нанаба схватила его за рукав и потянула ближе к себе. Это ещё что такое? Майк на километр отошел, а у неё взыграло? Ривай сам удивился такой несуразной мысли. Что за бред? А она наклонилась ниже, обдав его запахом лавандового мыла и прошептала: — Слышишь? И он услышал. Треск и хруст, будто кто-то тяжелый шел напрямик через кустарник. А сверху вдруг раздалось знакомым до боли голосом: — Быстро сюда. Наверх.