Два одиночества

Примечание: всё описанное ниже происходит после "Фарфоровый шёлк", но до "Падал прошлогодний снег". Данный бонус это небольшая отсылка к этому:"...Гнев Учиха обрушился на несчастного, который сообщил ему о том, что Аме покинула некто Конан Хаюми, стараясь сохранить инкогнито, а главное здание в деревне уничтожено мощнейшим взрывом...". Не ищите здесь сюжета и скрытого смысла. - Я рад, что так сложилось, - сказал Джирая, а Конан втайне обрадовалась, что наконец-то в его голосе нет ни жалости, ни беспокойства. Слишком многое произошло, чтобы её учитель – бывший учитель – беспокоился за неё. А уж тем более жалел. Нет. Не надо. Конан Хаюми никогда ни о чём не жалела: ни об Акацуки, ни о том, что была рядом с Нагато все эти годы. Ни о чём. - Да, - сказала она. – Я тоже рада, Джирая-сенсей. Правда, никакой радости в его голосе не было. Но он ведь поймёт, правда? - Да какой я тебе теперь сенсей... – Джирая усмехнулся, а губы Конан тронула тень улыбки. Всё-таки некоторые люди не меняются. «Как же здесь... спокойно». Они шли молча, и Хаюми точно не знала, провожал ли он её таким образом, или же им с саннином было просто по пути. Разговаривать было уже не о чем. Вспоминать – тоже. Все слова уже закончились там, в башне, после того как Конан просто не выдержала – всё же слабая, сломалась – и бросилась между ними, как маленькая девочка, пытающаяся разнять подравшихся из-за чепухи друзей. Тогда она ни о чём не думала, лишь на уровне инстинктов понимала, что не сможет потерять ещё одного дорогого человека. А позже была открытая улыбка израненного Джираи, обращённая к изуродованному Нагато, и многочасовые разговоры. И решение всё закончить, тяжесть которого темнеющим осадком осела на душу Конан. Впрочем, она так и не заплакала, хотя, наверное, стоило... Когда под ногами пыльная дорога, впереди неизвестность, а где-то далеко за спиной, возле двойной могилы ослеплённых друзей, прожитая жизнь, значит пришло время всё обдумать. Или же не допускать в голову лишних мыслей вообще. Любила ли она Яхико? Да, больше чем кого бы то ни было. Любила ли она Нагато? Да, разумеется, даже когда именно его руки, а точнее глаза, сеяли вокруг разрушение. А Пейн? А вот Пейна Леди Ангел ненавидела. - Ну что ж... Конан коротко выдохнула. В идеально ровной развилке было нечто символическое. - Ты точно ничего не знаешь? – спросил Джирая, буквально за мгновение став в разы серьёзней. Женщина качнула головой. - У него нет слабостей. Точнее, они мне неизвестны. - Ясно... Значит, то, что мы сделали... - Это только к лучшему. Ринненган не нужен этому миру. Не сейчас. Поэтому Нагато сам предложил его уничтожить. - Мне пора... - Да... Конан... - Что? Хаюми повернулась, уже успев пройти пару шагов, и замерла. Внезапно к ней на мгновение вернулось уже забытое чувство защищённости, и Конан почувствовала себя ребёнком. - Ты стала настоящей красавицей, - сказал Джирая, трепля её по волосам. Женщина вздрогнула, так как в груди щекотнуло что-то слишком похожее на смущение от такого отеческого комплимента. Но это выразилось лишь в бледном румянце на щеках. - Ну, бывай. Конан только кивнула и тоже собиралась идти своей дорогой, но неожиданно для себя остановилась. - Есть кое-что. Только я не знаю, слабость ли это. - Говори. - У Мадары есть любовница. - Видела её? - Нет. Но у неё длинные тёмные волосы. Узкий коридор, в котором двое практически соприкасаются плечами, а отодвинуться некуда. Чёрный волос на алом облаке, и еле ощутимый запах летнего ливня. Больше говорить было нечего. - Прощайте, Джирая-сенсей. Конан была уверена, что её будут преследовать. В конце концов, уничтоженный Ринненган - это было не всё. К доджитсу можно было приплюсовать возможный урон от взрыва, взрывная волна которого должна была разрушить подвальные помещения, доступ в которые имел только Зецу и, разумеется, сам Мадара. Но погони не было. Ни самого Мадары, с желанием оборвать её существование, ни пресловутого Зецу, ни кого-либо ещё. Нормальный человек должен был облегчённо выдохнуть и радоваться тому, что удалось уйти так легко, но в организации Акацуки со дня её основания не было нормальных людей, поэтому Хаюми чувствовала себя несколько оскорблённой. В остальном же всё было на удивление безмятежно. Чистое небо, не по-осеннему тепло, а птицы заливались так, будто сейчас середина апреля или мая, а не октября. Конан с удовольствием щурилась на яркое солнце, а тяжёлая ткань чёрно-красного плаща больше не давила ей на плечи, сменившись лёгкой, но тёплой дорожной накидкой. Впервые за много лет Хаюми Конан была живой. Её путь лежал в страну Иглы. В порт. Долгожданный «хвост» появился, когда женщина, на всякий случай сделав длинный крюк от Кусы, решила оставшееся расстояние до границы страны Водопада пересечь по воздуху. Это хорошо прочищало голову, к тому же Конан всё же соскучилась по одуряющей эйфории бездумного полёта, когда ветер хлещет в лицо, напоминая о том, какой восторг она испытывала, взлетев в первый раз в свое жизни. Объявившийся через пару дней преследователь оказался преследовательницей, к тому же запыхавшаяся брюнетка нападать почему-то не спешила. Конан тоже ждала. Спешить ей было уже некуда. «И зачем я только за ней пошла?» - подумала Хината, пытаясь выровнять сбившееся больше от волнения, чем от бега дыхание, хотя Конан была очень быстрой. Мадара никогда не описывал её внешность, а единственный раз, когда он упоминал её, Конан удостоилась нескольких далеко не лестных эпитетов. Но всё же сквозь призму его ярости Хината смогла увидеть незаметное уважение. И теперь она понимала причину такого отношения. Даже будучи уставшей и измождённой, Хаюми Конан, прямая как катана, оставалась недостижимо прекрасной. В ней чувствовалась сила, та сила, из-за которой её и прозвали Леди Ангелом. И Хината теперь прекрасно понимала, почему жители Аме считали её сошедшей на землю небожительницей. - Здрасте, - заминаясь, сказала девушка. - Добрый день, - подчёркнуто вежливо ответила Конан, чей взгляд невольно цеплялся за длинные иссиня-чёрные пряди, подвязанные в высокий хвост. Хотя глупости, конечно – протектор Конохи над воротом куртки говорил слишком о многом. Вот так и произошло их знакомство – Конан Хаюми и Хинаты, так и не назвавшей своей фамилии. Самое близкое определение к их отношениям – попутчики, но это было не совсем верно. Короткие разговоры, мало значащие. Робкие взгляды, пересекающиеся с заинтересованными. Хината восхищалась Конан. Бывает же любовь с первого взгляда – да, наверное, бывает – значит, бывает и восхищение с первого взгляда. Сильная, умная - это притягивало. А Конан просто ни с кем давно так не общалась, так легко, без каких-то замыслов, обязательств или подтекста. Честно говоря, Хаюми почти забыла, что Хината куноичи, пока та неуловимым движением не отправила кансаси в неосторожного разбойника. А потом аккуратно вколола заколку обратно в волосы и смущённо улыбнулась. Обычно, днём шум порта оглушает, но сейчас дома были укрыты дымкой утреннего тумана. Хината казалась белёсым привидением, но Конан точно знала, что сама она, укрытая плащом с капюшоном, выглядит примерно так же. Сесть на первый попавшийся корабль? Почему бы и нет... Правда, Хаюми никогда не плавала на корабле, но всё бывает в первый раз. Короткое «прощай», и покачивающиеся доски под ногами... Это конец? Или же начало? «Ах да, чуть не забыла...» - Поздравляю, - негромко сказала Конан, не оборачиваясь, но зная, что стоящая на пирсе Хината её услышит. - О чём ты? - Теперь ты Тенши...* Кажется, её слова заглушил громкий сигнал к отплытию, но Хаюми это уже не волновало. Встать спиной к берегу оказалось так легко, а от запаха соли слегка кружилась голова. Рука женщины невольно потянулась к цветку в волосах. Мёртвый, бумажный, он как нельзя кстати смотрелся на папирусной коже её ладони. Мёртвый.... Когда бумажные листы разлетелись над водной гладью, а встречный ветер хулигански растрепал ей волосы, распустив пучок, Конан подумала, что наконец-то свободна. После чего с удивлением почувствовала влажную дорожку на щеке. *Тенши – ангел.