Чаю, сэр?

Себастьян с привычным для него изяществом распахнул дверь графских покоев. Быков вошёл и почувствовал маленькую дрожь на спине, что-то в этом мальчике его настораживало. А ещё… приятный запах чистоты и свежести, и немного каких-то восточных масел. Никакого перегара, ни пылинки вокруг. Когда прислуга этого дома всё успевает? Сиэль лежал с закрытыми глазами, врач тут же подумал, что тот спит. С лица графа спала бледность, не вся, конечно, кожа юного аристократа всегда была бледновато-белого цвета. Он спал на спине, его лицо направлено в потолок, а подбородок немного приподнят. В глаза Андрею Евгеньевичу тут же кинулась повязка на глазу. Интересно, что с ним случилось?  — Вы уже выяснили, что со мной, Андрей Евгеньевич? — сказал мальчик, не шевельнувшись. Значит, он не спал. Словно поджидал лекаря. Быков сделал несколько шагов, максимально приблизившись к кровати.  — Да, граф. Бодуникусотперебухатикус подростковый, во второй степени, утренний, — Фантомхайв открыл глаза (точнее, глаз) и посмотрел на врача. — Или синдром Купитмана.  — Купитмана? — в голосе Сиэля прозвучало легкое удивление. Но продолжил он привычно равнодушно: — И вы сможете это излечить?  — Нет. Ведь я и не демон, и не дворецкий, — ответил Быков. Себастьян поднял глаза и на несколько секунд задержал их на спине впереди стоящего врача. Выражение лица дворецкого ничуть не поменялось, он так же неторопливо опустил взгляд, но в тёмно-алых зрачках блеснула недобрая искра. — Но я уверен, что этот недуг очень скоро пройдёт сам. Если, конечно, ваш слуга обеспечит вам должный уход… Он наверняка знает, что делать, — Андрей Евгеньевич повернулся и многозначительно взглянул на дворецкого. Михаэлис сделал три шага вперёд.  — Полагаю, Андрей Евгеньевич, вы поставили моему господину весьма неприятный диагноз… Похмелье?..  — Нет, — уверенно возразил Быков, мгновением позже уловив удивление на лице демона-дворецкого.  — Но вы же сказали…  — Ты слышал его, Себастьян! — раздражённо оборвал граф, поднявшись с подушек. — Не задавай лишних вопросов.  — Да, мой лорд, — Михаэлис учтиво поклонился и отступил назад. В какой-то момент Андрей Евгеньевич даже почувствовал удовлетворение. Странное, смешанное со злорадством чувство. К тому же, как сам Быков подумал, его явно «пронесло». Ведь он ожидал более печального исхода после оглашения диагноза. Молодой господин лениво откинулся обратно на спину и приказал Себастьяну унести поднос с водой, стоящий у его кровати, и принести зелёный чай. Слуга незамедлительно подчинился. Быков проследил за его изящными шагами к прикроватной тумбочке, наклоном к подносу, спина слуги при этом оставалась такой же ровной. Сквозь несколько длинных прядей чёрных волос врач увидел большие алые зрачки. Они смотрели на него совсем недолго, но прямо в глаза, казалось, даже сквозь них.  — Пошевеливайся, — прозвучало в спальне, и Михаэлис тут же скрылся за дверью. Что-то не то Быков увидел в этих глазах. Что-то странное, что заставило пробежать холодку по его спине до самых пяток. Злость… ярость. И некая примесь ненависти и жажды мести. Казалось, он увидел на секунду демонское нутро Себастьяна. «Как же мне сразу не дошло…» — подумал Андрей Евгеньевич. Упёртый граф-пьяница во что бы то ни стало отрицает связь между пусть дорогим и изысканным, но всё же алкоголем и его плохим самочувствием. Дворецкий, видимо, считает, что ничем не хуже засранца, и в силу своей нескрываемой идеальности имеет право выделываться. Несмотря на покорность господину, он всё-таки настаивает на своём, то есть на жестокой правде: граф был пьян. (Хотя Быкову казалось, что тот и по сей час не отошёл). В любом случае, ни один не хочет поступаться. Андрей Евгеньевич, на чью судьбу выпала честь быть судьей, выходит, отдал предпочтение Сиэлю Фантомхайву. «Хм…» Дворецкий вернулся и подал господину горячий чай. Несмотря на всю доброжелательность, которой светилось его лицо, врач почувствовал, как у него медленно подкашиваются ноги. Быков ещё больше поверил, что длинный чернявый слуга — исчадие Ада. «Пора валить» — подумал лекарь.  — По поводу…  — Я благодарен вам, Андрей Евгеньевич, — перебил заведующего Сиэль. — Себастьян проводит вас, а также расплатится… «Уж в этом я не сомневаюсь».  — … за ваши услуги. Быков вздохнул с облегчением, наверное, впервые за этот сумасшедший день. Фантомхайв, сделал несколько небольших глотков чая, всё так же не глядя на врача. Сквозь маску надменности в его взрослом не по годам голосе слышалась благодарность и даже уважение. Быков это почувствовал.  — Прошу, Андрей Евгеньевич, пройдёмте… — поворачиваясь, сказал дворецкий, но, как оказалось, в пустоту. Себастьян сжал губы и злостно прищурил глаза, глядя на одинокую закрытую дверь. Молодой граф еле заметно усмехнулся, глядя на своё чуть расплывающееся отражение в чашке. В коридоре Андрею Евгеньевичу стало намного легче дышать. Но насладиться кислородом он не успел, его облегчение оборвала ещё одна неожиданная странность. Маленькие каблучки туфель дворецкого процокали по полу в медленном уверенном ритме, пересекая комнату господина, и стихли за дверью. Внутри демона всё живое человеческое начало закипать, опустив на мгновенье равнодушный взгляд в пол, он подумал, что давно уже себя так не чувствовал. Главное — это внешний облик, он ни в коем случае не должен что-либо выдавать. Просто день сегодня не задался. И этот доктор Михаэлиса откровенно достал. «Чтобы не прятать тело, можно его просто сжечь. Или порубить и…»  — Себастьянчик! — прозвучало как гром среди ясного неба. Михаэлис чуть не подпрыгнул от неожиданности, но самообладание заставило его остаться на месте каменной скалой. Он лишь чуть расширил глаза, напряженно уставившись вперёд. Быков в недоумении наблюдал за тем, как некое красноволосое существо, которое он увидел полминуты назад, пересекло расстояние в пять метров со скоростью света и повисло на шее нечисти. Тут же раздался шлепок, взбешённый, дальше некуда, Себастьян съездил этому существу по лицу, от чего бедняжка отлетел и с шумом приземлился на пол.  — Себастьян, ты что, ударил меня?! — неистово завопил пострадавший. Присмотревшись, Андрей Евгеньевич понял, что это парень. Правда, волосы незнакомца слишком уж длинные и такие красные, как морды его интернов после хорошего нагоняя. «Ну и мода сейчас в Лондоне…» — подумал врач.  — … Кажется, у меня что-то сломано!..  — Успокойся, Грелль Сатклифф. Поднимайся и иди в зал для гостей, если, конечно, у тебя что-то срочное. Если нет, тогда проваливай, — голос Себастьяна звучал зло и твёрдо, и, по всей видимости, он не потерпит возражений. Грелль ещё немного показушно повалялся, извиваясь на полу, как червяк на раскалённых углях. Пара ругательств, адресованных Михаэлису, и вот красноволосый встал и горделиво выпрямился. Правда, потом его худое длинное тело тут же согнулось от спазма вернувшейся боли.  — И как мог я полюбить такое грубое существо, как ты? Сколько злости в твоих глазах… Так ты выглядишь ещё привлекательнее и очаровательнее! Сатклиф тут же забыл о травмах и снова засиял вдохновением и жизнерадостностью, показывая в улыбке до самых ушей свои пугающие острые зубы. Его, похоже, совсем не интересовал незнакомый мужчина, стоящий в стороне.  — Я всё понял, я умер и попал в Ад, — пробубнил Быков, вкратце оценив увиденное.  — А, что? Нет, ты не умер. Тебя даже в моём списке нет, — задумчиво ответил Грелль, оторвавшись от любования Себастьянчиком. Внезапно Быков вспомнил, как начался весь этот кошмар. Вспомнил всё: гробы, запах мертвечины, седовласое чудовище из детских страшилок о Бабайке. Да, там всё-таки было хорошо, во всяком случае — тихо. Не считая смеха Гробовщика. Если мужчина уйдёт с поместья, то куда? Похоже, дорога лежит только обратно в Under Taker. «В каком ещё, нахер, списке?» — задался вопросом врач, вынырнув из грустных мыслей.  — Кстати, а кто вообще этот странный гость? — спросил Сатклифф, переключив своё внимание на Быкова и оглядывая его с ног до головы. «Святая медицина! Да этот внеземной педик просто мысли мои читает!» — подумал Андрей Евгеньевич, но в ответ промолчал, стараясь натянуть как можно более интеллигентное выражение лица.  — Какая тебе разница, кто это? — Себастьян отвернулся и равнодушно вздохнул. — Я на секунду уж подумал, что ты можешь от него избавиться. Тогда моё отношение к тебе изменилось бы куда в более лучшую сторону, — сказал демон привычно-обыденным тоном, словно огласил список дел для прислуги. Глаза Греля засияли пуще прежнего, а заведующий отделением понял, что вот оно — время сваливать. Держали его на месте, пожалуй, только собственные опасения и завораживающая театральная эмоциональность, льющаяся из красноволосого парня. Любовь окрыляет, особенно психов. Сквозь вопли восторга, Быков услышал: «Я сделаю это с удовольствием…», «…Только дай слово!..», «Себастьянчик, ты всё-таки такой прекрасный, когда злишься!» и ещё несколько фразочек, которые врач расценил, как откровенно гейские.  — Простите, господин, боюсь, пришло время моей Косы Смерти! — восторженно объявил Грелль Сатклифф. Не может быть. Быть убитым неизвестно где каким-то педиковатым психом по просьбе дворецкого, который думает, что он — сатана! Быков не ошибся: его дорога — прямиком в Under Taker. Это слишком суровая расплата даже за все те мучения, которые он причинил своим подопечным имбицилам, да что уж там, всей больнице!  — Ножницы? — удивленно спросил Андрей Евгеньевич, глядя на орудие, которым Грелль вознамерился совершить убийство.  — Чем ножницы — не коса?! — разъяренно и обиженно завопил шинигами, размахивая конечностями. Себастьян подумал, что мог бы действительно поменять своё отношение к Сатклиффу. Может, даже полюбить его. Правда, только в том случае, если бы тот убил врача, а после покончил с собой. Да, ему бы цены не было.  — Говори, зачем пришёл и проваливай, — вздохнув, произнёс демон.  — Ах, да совсем забыл. Внизу ждёт доктор, которого позвали для графа. Сиэль чем-то болен, если не ошибаюсь. Надеюсь, лекарь поможет ему, я слышал, что его рекомендовала сама королева. В голове Михаэлиса всё стало на свои места. Он самодовольно ухмыльнулся.  — Ну, что ж, всего хорошего. Рад был встрече. Больше не болейте. Быков учтиво кивнул головой в знак прощания и поспешил удалиться. Странные чувства его охватили: желание жить, желание бежать, желание пригубить стаканчик с Купитманом.  — Не спешите так, Андрей Евгеньевич, — раздался за спиной насмешливый голос дворецкого. — У вас шнурок развязался.  — Спасибо за информацию, я учту — не оборачиваясь, сухо ответил Быков. И ступив на первую же ступеньку лестницы, ведущей вниз, ощутил чувство полёта и тут же провалился в темноту.