"Ну, по крайней мере, он снял пальто..."

Рабочий день Джона прошел обычно. Да и сегодняшняя бесцветная ночь ничем не отличалась от остальных. Бессонница была вторым близким другом Ватсона. До Шерлока она была – первым. Джон лежал в своей кровати, зажмурившись. Он перепробовал все позы для сна – благо, их было не так много: на левом боку, на правом боку, и, менее комфортная для него, – на спине. На животе же он не только не представлял, как спать, но и не представлял, как можно на нем долго лежать. Пробегающие кадры памяти показывали ему учебу, потом окопы с раненными, затем унылую работу… Эта карусель никак не заканчивалась, и Джон решил сойти с нее усилием воли. Представил над своей головой белый лист ватмана, на котором не написано ни одной мысли – вроде получилось, и кино закончилось. Теперь Джон перевернулся – как его в детстве учили – на правый бок (чтоб не сдавливать сердце, так уверяла бабушка), сложив ладони вместе и засунув их под правую щеку («Ммм, чтобы не мастурбировать?» – Джон только сейчас задумался, чем тактически могла быть обусловлена та засыпательная поза). В общем, сейчас он сделал всё «как надо», лег «правильно» (родители и бабушка могли бы им умилиться), но вполне ожидаемо, что сейчас по голове его за это никто не погладил. Он пинками раздраженно сбросил с себя одеяло, потом скрутил его и привычно пристроил у себя между согнутых коленей… Морфей никак не обнимал. Лежать с закрытыми глазами больше не получалось. Странно, но вспыхивающая рекламная вывеска круглосуточного магазинчика, недавно открытого в доме на противоположной стороне улицы, не раздражала, а, напротив, добавляла цветности жизни. Джон около часа дырявил взглядом освещаемый неоновым светом потолок, прежде чем созрел в решении встать. Поверх футболки и шорт он накинул халат. Полы махрового халата приятно согрели бедра. Через пару минут, поддавшись невнятному порыву, он обнаружил себя, выжидающе смотрящим в раскрытый холодильник, словно это был Full HD с нехилой диагональю, по которому должен вот-вот начаться любимый сериал. Достаточно скоро, окинув взглядом полки, Джон однозначно понял, что совсем не голоден, и закрыл дверцу. Света с улицы было достаточно, чтобы увидеть на столешнице початую бутылку шампанского, заботливо прикрытую перевернутой пробкой. Миссис Хадсон этим вечером принимала свою давнюю подругу. Засплетничавшись, они забыли про алкогольный стимул, и, собственно, поэтому он был сохранен. Джон налил шампанское в высокий стакан, и залпом осушил его – почти улетучившиеся газы позволили это сделать. Не сильно размышляя, он вылил остатки шампанского в стакан и повторил гусарский жест. Тем временем, отдыхающая микроволновка высвечивала зелеными кристаллами ‘2:22’. «Ну, конечно», – Джон безразлично посмотрел на совпадающие цифры. Любопытство ли, алкоголь внутри или другой инстинкт повели ноги Ватсона к спальне Холмса. Его дверь была почему-то приоткрыта. Джон и не собирался заниматься вуайеризмом (по крайней мере, уж точно не сейчас), а непривычно уверенно открыл дверь почти нараспашку. Меньше всего он ожидал увидеть Шерлока, разделяющего свое ложе с кем-то. И его ожидания оправдались. Шерлок спал один, на животе, в одежде. «Ну, по крайней мере, он снял пальто», – достоверно отметил Ватсон. Оно распростерлось на кресле, шарфяная же петля покоилась рядом на полу. Ах, даже обезличенные одежды Шерлока повторяли формы и запахи этого человека. Джон подошел к кровати и без каких-либо церемоний присел как на свою. Тусклые волны ночника добавляли к беспорядку в комнате – беспорядок в голове Ватсона. Выпитое шампанское, похоже, тоже чего-то добавляло. Джон попробовал сфокусироваться на «Здесь–И–Сейчас» – этому его учил психотерапевт, к которому он ходил, только-только вернувшись с войны. Когда от Джона требовалось не покидать настоящее и не уплывать в недавно пережитые хроники, терапевт говорил ему (и Джон до сих пор помнил те слова): «Джон, пожалуйста, останься со мной. Слышишь меня? Я – рядом. Скажи мне, что ты видишь и чувствуешь ПРЯМО СЕЙЧАС?». Прямо сейчас Джону требовалось усилие, не чтобы не уплыть в пережитые хроники, а чтобы не улететь в свои мечты, глядя на Шерлока в горизонтальном положении. Джон сконцентрировался и усердно начал выполнять упражнение, мысленно проговаривая то, что, по его мнению, должно было помочь вернуть его из своих фантазий – к происходящему прямо сейчас. «Вот – лежащий мужчина. Вот – я, сидящий на его койке… гм, с чего бы это? Вот – его снятое пальто, вот – сброшенный шарф… А где его ботинки?». Их нигде не было. Джон оббежал взглядом пол, а потом сверился с лежащим человеком: рубашка, брюки (кстати, они сидели, вернее ‘лежали’ идеально даже на спящем Шерлоке), носки. Ботинок не было. «Они на мостовой, в неумолимом ожидании какого-то эксперимента, который, проспясь, проведут нанятые Холмсом бомжи? Они в духовке вместе с коржами миссис Хадсон, готовятся к утреннему поджигу? Их прямо сейчас препарирует в своей лаборатории лишенная сна Молли, уговоренная на очередной эксклюзивный опыт Холмса?» – Джон всё-таки решил остановиться в своих измышлениях, потому что неминуемо осознал, что никогда не сможет предугадать поведение этого уникума. «Да что мне его ботинки?!» – озарился Ватсон, наконец-то и, вправду, вернувшийся в здесь-и-сейчас. В данную секунду он отчетливо ощутил парфюм Шерлока, и вряд ли его действительно волновало что-то еще. Вернее, кто-то еще. В шортах у Джона вдруг образовалось тепло и некоторое шевеление. Он долго рассматривал спящего Шерлока. Потом нагнулся и понюхал его висок, источающий изумительный запах дорогого одеколона. Локон Шерлока при этом нарисовал невидимый узор на щеке Джона. Джон, улыбнувшись, прикрыл глаза. Очнувшись от первого полуобморока, Джон рукой зачем-то провел по плечам Шерлока, будто проверяя – на месте ли погоны у рубашки. Потом обхватил ладонями его с двух боков, словно оценивая объем грудной клетки. Прошелся по его спине вдоль позвоночника кончиками пальцев вниз… и замер. Его непреодолимо потянуло к мужским ягодицам, облаченным в идеального кроя брюки. Джон облизал губы и удивился сам себе, потому что в следующую секунду увидел вытянутую над задницей Шерлока собственную руку. Она чуть-чуть дрожала («Наверное, я много выпил», – предположил Джон), через некоторое время он решился и опустил руку на эти манящие холмы. Полухолмие почти идеально помещалось в растопыренную ладонь. Джон чуть сжал пальцы, и его шорты приподнялись. Шерлок еле слышно издал глухой звук, и – насколько различил в полутьме Джон – поморщил свой лоб и переносицу, почти вжатые в подушку. «Знаковый жест», – оценил Ватсон. Он уже знал, что такое шарпеевское лицо означало глубокую затронутость обладателя. Джон, отключившись от остального мира и пребывая в своем вакууме, почти невесомо, без нажима, гладил и гладил ягодицы Шерлока через ткань брюк. С нарастанием удовольствия он усилил прикосновения, сгибая пальцы. Похожим движением он в детстве пытался рукой зачерпнуть варенье из банки, пока мама мыла посуду, отвернувшись от серванта. Джон настолько увлекся этими ассоциациями, что не заметил, как его пальцы оторвались от сладких ягодиц и пробуют пролезть под материю. Тугой пояс брюк не позволил это сделать. Отчаявшись, Джон заныл. Не оставшись равнодушной к сему призывному вою, Фея Исполнения Желаний посетила эту комнату: Шерлок, снова поморщив переносицу, молча перевернулся на спину. Джон чуть помедлил, ожидая «внезапного» пробуждения Холмса. Но этого, как ни странно, не последовало. Джон протянул дрожащую руку, не с первого раза расстегнул злосчастную пуговицу на поясе, потом медленно – молнию, аккуратно вытащил полы рубашки и не без труда спустил узкие брюки немного вниз… Сладострастное возвышение под плавками Шерлока добавило Джону сантиметров в его шортах и убавило фокусировку органов его зрения. Пока Джон ‘ощупывал’ Шерлока помутившимся взором, тот снова принял излюбленную позу, перевернувшись на живот. Теперь его ягодицы, выдающиеся через тонкую ткань плавок, манили абсолютно неизбежно. Джон, забыв как дышать, нагнулся и тронул губами выступающие под плавками мышцы. Шерлок не пошевелился. Похоже, он действительно спал. Не рискуя прервать сон гения, Джон откинулся насколько мог, чуть не упав с кровати, попробовал абстрагироваться или хоть на время отвлечься от этого тела, но единственное, что ему удалось – очароваться шоколадными кудрями, разбросанными по подушке. Джон улыбнулся – так и хотелось испачкаться в этом шоколаде пальцами. Не зная, как справиться с зародившейся энергией, Джон встал, подошел к окну, откинул штору и посмотрел через деревянные рамы, молчаливо просящие новых стеклопакетов, на ночную улицу. Там в воздухе жило свою жизнь разбавленное ‘молоко’. Соседний дом еле вычерчивал контуры. «Хм, туманный Альбион», – это впечатавшееся в сознание устойчивое словосочетание было первым и, пожалуй, единственным, что Джон нашел в своей голове между мыслями о Шерлоке. Джон нырнул в свою фантазию и представил себя, целующим Шерлока в шею. Эта часть его тела, высокая, гордая, крепкая и стройная была просто вылеплена создателем для поцелуев. Он представлял, как Шерлок при этом наклоняет голову и зажмуривает глаза… «Ну, почему Шерлок все время закрывает эту сексуальность шарфами и высокими воротниками?». Все еще стоя у окна, Джон вернулся из своих грез и, обернувшись, посмотрел на Шерлока. Этот мужчина не отпускал его. С расстояния он выглядел даже еще более соблазняющим. Широкие плечи, рубашка, обрисовывающая все контуры тела, спущенные брюки, округлые ягодицы под этими предательскими плавками, длинные ноги. Уходить надо было либо сейчас, либо Джон представлял, что пристегнется как рюкзак к спине Шерлока, и будет там висеть, пока не состарится. Или, скорее всего, пока сам Шерлок не скинет его из-за усталости или ненужности. Уже в своей кровати Джон довольно быстро заснул, безнадежно грезя о влаге того тела, которое он созерцал, обонял и к которому даже прикасался всего несколько минут назад.