"Ну, по крайней мере, он снял пальто..."

«Джон!» – Шерлок подскочил и сел на кровати. Холмс не смог понять: то ли он рефлекторно простенал это имя наяву и вслух, то ли беззвучно крикнул в ускользающем сне приснившемуся Ватсону, то ли это просто была первая мысль, взорвавшая пока еще ничем незаполненный мозг едва проснувшегося поутру гения-детектива. Шерлок оглядел свою спальню – всё было привычным и на своих местах, то есть в хаосе. Он успокоился. Потом Шерлок скользнул взглядом вниз по своему телу, по приподнятой рубашке, полуспущенным брюкам. «При чем тут Джон?» – окончательно проснулся Шерлок, заправляя рубашку, подтягивая брюки и застегивая пуговицу. Однако его дедукция просыпалась позже, чем миссис Хадсон. Хадсон, виноватясь, просочилась в приоткрытую дверь комнаты Холмса, прижимая к груди сложенный плед. – Тук-тук-тук! – запоздало оповестила о своем приходе миссис Хадсон, уже находясь на территории Шерлока. – Вы почти всю ночь проспали, не укрывшись. Я боялась, как бы вы не простудились! Возьмите плед, – она заботливо положила его на край кровати, легонько тронув Шерлока за ногу, облаченную в брючину. – У меня есть одеяло. – Но вы же его игнорируете! Шерлока одновременно притягивало и отталкивало такое прямое простодушие и беспокойство Хадсон. Но он, скорее, склонен был принимать ее волнение хоть и с некоторым непониманием, но всё же с благодарностью, ибо о нем вообще никто никогда так не заботился. – Вы что – моя няня? – из Шерлока полезла едкость, прежде чем он успел сообразить, какие слова из него сейчас вываливаются. – Что вы, что вы! Просто я забочусь о вашем здоровье… К тому же сегодня ночью с кухни исчезло полбутылки шампанского! – вкрадчиво сообщила миссис Хадсон. – В ком исчезло? – Шерлок был не для утра сообразителен. – Надеюсь, что в вас! Ведь Джон… – миссис Хадсон еще сильнее заулыбалась, чем только напугала Шерлока. – Что – Джон??? – Ох… этот Джон… он такой!.. Вы уж оберегайте его, Шерлок… Густые брови Холмса при этих словах взметнулись вверх, а миссис Хадсон стремительно выметнулась из спальни. Шерлок одним прыжком покинул кровать и очутился у окна. Зевая, оттянул штору. Его взгляд привлекло просачивающееся сквозь затуманенное небо яркое округлое пятно. Он мельком посмотрел на часы, уточняя время суток, потом для сравнения бегло оценил диаметр ближайшего включенного уличного фонаря а, заодно, общее положение вещей в пространственно–временном континууме. «Ммм, таки солнце», – съехидничал Шерлок, снова впившись в небесное пятно. Догадка была потрясающая. «Давно не виделись», – он уставился на светило, а оно как будто – на него, продолжая освещать и согревать земной шар, как умело, даже через одеяло тумана. «Так, что там вокруг чего вращается?» – Шерлоку было отнюдь не все равно, что Джон теперь нередко подтрунивал над этой его оплошностью. Думая то о солнце, то о Джоне, Шерлок перешел в гостиную и вскоре ощутил, что его ступни замерзли, хоть и были в носках. – Где мои ботинки, миссис Хадсон? – без особой надежды на правильный ответ крикнул Шерлок. Миссис Хадсон вошла в комнату, подошла поближе, но остановилась в нескольких шагах, не предполагая, что в следующий момент ждать от Шерлока. – Молодой человек, вы же сами сказали выбросить их, потому что вчера натерли ими палец. Шерлок одновременно пошевелил пальцами обеих ног. – Хм… А я не сказал, какой? – Ну, что вы, Шерлок! – Хадсон затрясла головой. «Сумасшедший», – прошептала она себе под нос и, пряча улыбку, перешла на кухню, чтобы помыть собранные по всей гостиной грязные чашки. Шерлок выглянул в окно и в светлом тумане быстро выделил на мостовой объемный черный пакет, прислоненный к ступенькам, еще не увезенный службами (Шерлок и не задумывался, кто этим вообще занимается). Надо сказать, Шерлок не очень жаловал тапочки и домашнюю одежду из-за того, что ему часто приходилось пребывать в состоянии боевой готовности и быть способным через пару секунд после интересного звонка, уже одетым, ловить возле подъезда такси. Проще говоря, он не любил домашнюю одежду, потому что она лишала его шарма и стройности, которые он знал как подчеркнуть: на размер меньшими рубашками. А потому, не ища тапочек, которых у него отродясь и не было, и пробомбив пятками по ступеням старой лестницы, он прямо в носках выбежал на Бейкер-стрит, разорвал набитый мешок, конечно ничуть не заботясь о том, что мусорщикам придется все убирать. «Ах, Джон», – ухмыльнулся Шерлок, увидев торчащее из бумажного пакета зеленое бутылочное горлышко. Потом откопал свои ботинки, один раз с силой тряхнул их и тут же натянул на себя, словно достал их из сушилки, а не из мусорных отходов. Довольный, он вернулся в дом, помыл руки и сел в кресло, поджав нижнюю губу. Тут же подбежала миссис Хадсон, нагнулась и протерла воскрешенные ботинки Шерлока влажной тряпочкой. – Спасибо. Это слово было такой редкой и потому высшей похвалой из уст самого Шерлока, что лицо Миссис Хадсон осветилось – ей словно вручили медаль. Но Шерлок через всего пару секунд отобрал эту награду. – Но не стоило. Похоже, я их действительно выброшу, они все-таки натерли мне палец. – И какой же? – почти краснея, поинтересовалась Хадсон. – Средний, – невозмутимо изрек Шерлок. – На правой ноге, – так же невозмутимо добавил он. Хадсон окончательно раскраснелась и поспешила из комнаты. Она хотела предложить банальный пластырь, но побоялась накликать гнев. «В конце концов, у него достаточный доход, чтобы каждый раз, натерев даже мизинец, покупать себе новые ботинки», – пробовала растолковать себе Хадсон логику детектива. «Сумасшедший, действительно сумасшедший», – и она расплылась в улыбке. И все равно она не хотела видеть в этой комнате никакого другого постояльца, кроме этого. Иначе ее жизнь превратилась бы в унылый нескончаемый сериал по черно-белому ТВ. * – Миссис Хадсон, а где Джон? – выпив кофе, сориентировался в пространстве Шерлок, не найдя подходящего объекта. – Так он же на работе. У него сегодня приемный день. Вы разве не знали? Почти ничего не поняв, Холмс на ближайшие несколько часов прописался в своей домашней лаборатории, бросив оттуда взгляд на каминную полку: «Хорошо, хоть череп на месте». «Джон… приемный день… а я?..» – это то, что выпочковывалось у Шерлока в голове между взорами в окуляры микроскопа. Но Холмс не придавал решительно никакого значения этим мыслям. «У меня просто сейчас нет интересного расследования, поэтому в мозгу много свободного места. При чем тут Джон?!». * Джон, досиживая последний рабочий час в своем кабинете, уже не знал, куда себя деть. А вот ночью он точно знал, куда ему нужно, и что ему для этого нужно. По дороге домой он зашел в супермаркет и купил виски. Еды тоже купил. И Холмсу купил. Чтобы два раза потом не бегать. «Этот Шерлок! Будет сидеть, пыриться в свой микроскоп и даже, не глядя на меня, спросит – есть ли у НАС что-нибудь поесть!». Улыбка растягивала Ватсону лицо, пока он шел с пакетами по улице. Лицо растянулось еще шире, когда, открывая дверь в квартиру, он на мгновение вспомнил вчерашнюю ночь и представил сегодняшнюю. «Только бы Шерлока не вызвали на дело…». * Зайдя на кухню через боковую дверь, Джон поставил пакеты с покупками на стол, едва найдя там свободное место. – Привет! Ты будешь ужинать? – возвестил Джон, шагая в гостиную. И тут же понял всю безысходность социопроекта Холмс–Ватсон, глядя на Шерлоково безразличие. Шерлок завис над какими-то таблицами, приложив пальцы к вискам. – Шерлок, ты меня слышишь? – спросил Джон, понимая, что это бесполезно, но так, на всякий случай. Джон перекусил в одиночку, уже потом налил себе четверть стакана виски, выпил залпом и, больше ничего не спрашивая, отбыл ‘квартироваться’ в свою спальню. Но виски не помогло ему заснуть, а, наоборот, пробудило припрятанные ранее чувства. Его обида уже растворилась в алкоголе. И снова начала концентрироваться нежность. Ватсон встал, накинул халат, на кухне сделал еще пару глотков из бутылки… и еще пару (это хоть на чуть-чуть убавляло его страх быть отвергнутым Шерлоком) и привычной тропой направился в спальню к Холмсу. Тот снова лежал поверх одеяла и пледа, на животе, в одежде. Джон приземлился на край кровати. Осмотрел до безумия привлекательного Шерлока и прилег рядом, не зная к чему прикоснуться. У Шерлока не дрогнул ни один мускул, по крайнее мере на теле. Лицо же его было обращено в другую сторону, поэтому Джон был лишен любых подсказок о состоянии Шерлока (а даже при умении себя контролировать, на богатейшем мимикой лице Холмса этих подсказок можно было уловить великое множество, и не обладая при этом дедуктивными способностями). Тем не менее, сейчас Джону не хотелось оргий. Его не влекли слизистые оболочки Шерлока. Джон… он… он… да он сутками готов был гладить это любимое тело! «Хм, откуда в нем столько невинной телесности? – недоумевал Ватсон, – мое тело ведь ничуть не хуже. Даже лучше! Я более плотный, более ширококостный, более… хм… хм…». Мысли закончились. А возбуждение – нет. Джон отыскал руку Шерлока. Пролез, насколько смог, под рукав. «Черт возьми, у него нет волос даже на руках… У моих женщин растительности было и то больше!». Джон спустился к ладони, долго водил по ней пальцами. Теплая сухая кожа его Шерлока возвратила Джона в реальность. Ему так казалось. На самом деле, Ватсон уплывал. Ни с одной женщиной он не испытывал такой кожной приятности. Джон разместил свои пальцы между пальцами Шерлока, и тот вдруг стал охотно откликаться, словно не спал. И, о Боже, он не спал! Шерлок, не отпуская руку Джона, перевернулся на бок, открыл глаза и из-под низких бровей вонзился взглядом в прилегшего на краю кровати мужчину. Джон от возбужденности, от гуляющего по телесным закоулкам алкоголя и от страха разоблачения почти ничего не соображал. Он уже и не различал очертаний губ Шерлока, но хорошо помнил, где они находились. Туда он и потянулся. Когда Джон был неминуемо близок от поцелуя, слух разрезало то, что он не хотел бы слышать. – Ты СНОВА выпил! – Шерлок мимолетно выпал из такого многообещающего контекста, высвободил руку и уткнулся кончиком носа в губы Джону, медленно вдохнув еще свежие пары алкоголя. (Когда-то он так же втягивал ноздрями выпущенный кем-нибудь табачный дым, проводя первые эксперименты с никотиновыми пластырями). «Снова?» – мелькнуло у Джона, и он отстранил лицо. – Потрясающе, Шерлок! Как?! – Джон через иронию пытался справиться с накатывающей обидой. – Джон, это несложно. Во-первых… Джон не разобрался: то ли Шерлок не понял шутки, то ли решил подыграть. Тем не менее, Шерлок, увлекшись, развернул целую теорию разоблачения, включающую запахи, услышанное от миссис Хадсон, увиденное в мусорном мешке, неожиданную смелость Ватсона… Как поцеловать возбужденного человека – Джон знал. Как поцеловать работающего детектива – Джон НЕ знал. Он не мог разглядеть, куда и как (даже и без поцелуя) можно встроиться, чтобы не быть снесенным потоком сознания Шерлока. Обескураженный и надломленный, Джон встал и попятился. Удивительно, но Шерлок и не думал останавливать его, сев на кровати в позу почти-что-лотоса, продолжая размахивать руками и монотонно преподносить невидимому суду присяжных свои наблюдения из приватной жизни Джона. Стоит ли говорить, что в жизни Ватсона прописалась еще одна бессонная ночь.