Привидение

Хекджэ пытался не хихикать слишком громко, наблюдая за тем, как Донхэ уже на протяжении получаса укладывал волосы. В практике школьника это было что-то новенькое, потому он пытался разобраться, для чего нужна пенка и лак, которые они купили, возвращаясь из парикмахерской. Пока что все его труды превратились в некое подобие гнезда с торчащими во все стороны веточками. - Не ржи надо мной! – не выдержал Хэ, оборачиваясь. Хекджэ поднял руки в примирительном жесте, но все равно рассмеялся: спереди прическа выглядела ещё круче. Донхэ нахмурился. - Давай я сделаю, - предложил художник, входя в ванную. – Я, конечно, не специалист, но явно более опытен в общении с пенкой. Хэ состроил обиженную мину, но все-таки дал помыть себе голову, понимая, что в противном случае на свидание придется идти с каким-то кошмаром вместо прически. Хекджэ расчесывал короткие волосы и понимал, что ему будет очень не доставать того водопада, который ассоциировался с привидением. Пусть даже из-за этого Хек вспоминал Хёрин, но ему нравились те локоны. - Донхэ, слушай… - М? - Если ты не собирался меня выселять, то зачем торопил нотариусов? Я уверен, рассмотрение подобного дела занимает уж никак не два дня… - Я никого не торопил, - школьник заломил бровь. – Просто это та самая нотариус, которая обещала помочь. Она подготовила все заранее, потому и получилось все быстрее. - Ага… «А я-то уже успел надумать…» - А челку можешь поднять? – Хэ внимательно наблюдал за манипуляциями художника. - Зачем? – Хек поднял челку, пока не используя пенку. – Как по мне, с опущенной лучше. - Не-ет! Я видел в фильме, оно круто смотрится! - Ладно-ладно. Хозяин-барин. Через десять минут счастливый Донхэ сбежал на свое свидание, чтобы в очередной раз очаровать СынА. Хекджэ, спустя долгое время, вошел в мастерскую. Она казалась заброшенной, как будто в нее не заходили месяц. Хек прошелся вдоль стенок комнаты, перечитал записки, почувствовал внутри некоторое умиротворение и решил все же попробовать что-то нарисовать. Впечатлений и переживаний за последнее время хватило бы на десяток картин, но как облечь их в образы, чтобы полностью передать, художник пока не знал. Ему не хотелось приступать к работе с наполовину образами, но одна идея все же просилась под кисть. Линия за линией, штрих за штрихом на полотне проявлялись силуэты, обретая очертания, а затем и конкретику. Хекджэ так увлекся, что услышал дверной звонок не с первого раза. Часы показывали два пополудни, а значит, свидание должно быть в самом разгаре. Хек хохотнул, представив, что Донхэ решил последовать его вчерашнему предложению о пасьянсах. Но за дверью обнаружился Кибом, в комплекте с чеширской улыбкой и несколькими бутылками соджу. - Привет! – лучезарно заявил он. - Э… И тебе с друзьями привет, - художник кивнул на пакет с провокационным содержимым. Пропустив знакомого в дом, Хек уточнил о причине столь странной покупки. - Та вот, решил выпить, а не с кем. Донхэ сегодня бегает щенком вокруг СынА, родственников согласных на распитие поблизости не оказалось, одноклассники уже так осточертели, что даже слышать о них тошно… - У тебя меланхолия? – Хекджэ заломил бровь, забирая пакет и провожая Кибома в гостиную. - Что-то вроде. Тошно так стало, передать сложно. - И как зовут твою меланхолию? Кибом окинул художника взглядом и хмыкнул. - Все-то ты понимаешь. - Все, не все. Но что-то точно понимаю. Ты никогда не одеваешься так небрежно, и рубашка у тебя обычно застегнута на все, кроме верхних двух пуговиц. А тут мятый воротник, и одной пуговицы не хватает. Не говоря уже о красноте на щеке… Гость тут же метнулся к зеркалу и хохотнул. - Да, герой-любовник просто! - Ну, расскажешь? – Хек бросил на стол пачку чипсов, оставшуюся со вчерашнего просмотра мультфильмов. - Ну, раз уж ты заделался психологом… - Это ты меня им заделал, - тихо поправил художник, устраиваясь поудобней напротив «пострадавшего». - Не суть важно. Короче! Поехал я как-то с кузеном в клуб… -*- Спустя полтора часа Хекджэ понимал, что юношеский максимализм – это просто национальная проблема. Не смотря на то, что Хек растягивал соджу как только мог, Кибом оказался «упитым вдрызг». Но зато художник узнал, что соджу ему купил тот самый кузен, с которым Кибом ходил по клубам не первый раз. Что девушка не захотела с ним встречаться, когда узнала, что он ещё школьник. А ещё то, что у него ниже бал, чем у Хэ. Плюс целый список того, что вокруг весело, а у кого-то ничего не получается и «всем аж насрать, понимаешь?!». Хек понимал, потому что и его депрессии порой доходили до абсурда. - И он её даже не объехал! Бедная птичка… под колеса… И все это происходило либо по вине Кибома (как он считал), либо из-за того, что всем вокруг «аж насрать», что тоже его расстраивало. Успокаивать кого-то сегодня явно не входило в планы Хека, но и игнорировать чужое горе, ему претило. Потому Хекджэ сидел и рассказывал школьнику всякие глупости, стараясь отвлечь. Предлагал пойти отдохнуть куда-то, но Кибом отказывался наотрез. Утихомирился несчастный, покинутый всеми школьник только тогда, когда организм просто отказался терпеть это издевательство ещё хотя бы пять минут. Он отключился, уткнувшись в свои руки, сложенные на столе. Хек облегченно выдохнул, напиваться до потери памяти он не умел и не любил. И тем более не горел желанием. Оценив тушу школьника, художник решил, что его альтруистских позывов не хватит, чтобы дотащить тело до кровати. Потому он уложил Кибома прямо на диване, укрыв пледом. Едва Хек разобрался с уборкой попойки и подумал о том, что неплохо было бы вернуться к картине, как во входной двери провернулся ключ. Донхэ просто лучился довольством, потому был немного удивлен подпиравшему стену Хекджэ. - Что с лицом? – Хэ принюхался. – Ты что, пил? - Да. - Один? - С Кибомом? - Он тут был?! - Почему «был»? Он тут есть! Донхэ повесил куртку и тут же направился на поиски. Спустя несколько минут оставшийся в холле художник услышал полный негодования громкий шепот. - Вы что, подрались?! Почему у него щека красная?! – Хэ нарисовался возле Хека во всем своем негодовании за друга. - Нет, мы не дрались. А остальное можешь спросить у него сам, когда проспится. Я сейчас не отказался бы от еды. А то этот алконавт наотрез отказался ужинать… Донхэ некоторое время ещё пропиливал Хекджэ взглядом, но потом хмыкнул и пошел переодеваться, пообещав сделать что-то для похмельных героев. -*- Художник ожидал от утра все: похмелья у себя и Кибома, неожиданных признаний («забудь все, что я сказал» от него же), банального «я что-то пропустил». Но он не ожидал, что первое, что воспримет его слух, будет скандал с первого этажа. - И ты вот так сразу прибежал к Хеку? Чуть ли язык на плече, так спешил! Сложно было мне позвонить? – возмущался Хэ, выставляя перед Кибомом его антипохмельный завтрак. - Я не знаю, где мой телефон… Потерял, наверное… Хекджэ стало жаль мучавшегося последствиями попойки школьника. У него на лице было написано, что ему в данный момент нужен только покой и никак не вопли. - Ага. И рядом ни у кого не было телефона. И вообще! Мог бы прийти в кафе, ты же знаешь, куда я вожу СынА! - Отлично. У вас там любовь-морковь, а я тут со своими проблемами прихожу и порчу нафиг все свидание! Гениально! - Откуда ты знаешь, что ты испортил бы? - А тебе было бы приятно, если подруги СынА начали ей жаловаться прямо перед тобой? Причем, на запланированном свидании. Тем более, что они знали об этом! - Ты что, думаешь, она не поняла бы, что случился форсмажор? - И ты бы отлип от своей дражайшей девушки?! - Кибом!!! От этого крика даже у Хекджэ загудела голова, что в этот момент почувствовал второй похмельный, он решил не думать. Особенно когда тот схватился за виски и взвыл. - Ты что же, считаешь, что мне девушка важнее лучшего друга, который мне жизнь не раз спасал?! Художник тихо присвистнул. «Временные» весовые категории уж точно были разными. И вообще любовь и дружба как-то не должны пересекаться, как считал Хек. Кибом с одной стороны, СынА - с другой, и все. И похоже, Донхэ вполне себе хорошо отличал одно чувство от другого. Да и, если подумать, то вообще странно, что Кибом пришел к полузнакомому человеку, чтобы поплакаться… - Я все-таки надеялся, что мы где-то там на одном уровне, - вымученно выдавил Кибом. - Так какого черта ты побежал к Хекджэ? Он постарше? Поопытнее? - Та блин, не утрируй! Я пришел к нему, потому что хотел напиться, а ты не пьешь! - А без алкоголя проблемы у нас уже не решаются? Кибом приложил руку ко лбу, явственно давая понять, что ему уже осточертело вести эту бессмысленную дискуссию. Хекджэ вошел в гостиную как раз в момент, когда Донхэ перевернул стул и смахнул со стола несколько коробок (судя по всему, пустых). Он взялся за мягкую игрушку, которая стояла рядом с телевизором, и замахнулся, чтобы кинуть её, но заметил замершего Хека. - Эй-эй-эй, - художник примирительно поднял руки. – Спокойно, без фанатизма! - А ты вообще! Не мог его не спаивать?! - Я, между прочим, честно выдул большую часть! Надеялся, что остального не хватит, чтобы споить такого лба… - А больше ты ничего не думал? - Молодой человек, успокойтесь, вы сейчас похожи на Хёрин в лучших традициях её истерик. - Хекджэ, я тебя предупреждаю… - договорить Донхэ не успел, потому что в дверь позвонили. – Ты кого-то ждешь? - Явно не после вчерашней попойки… Сейчас открою. Решив не размениваться на глазок, Хек просто открыл дверь. На пороге стояла Хёрин, и, судя по улыбке, ничего хорошего из этого визита не получится. - Накаркал. - Что прости? – заломила она бровь, проходя внутрь дома. - Та как раз тебя вспоминал. - О, это так мило! Поможешь сложить вещи? - Ты не все ещё забрала? – Хекджэ мученически представил, что сейчас придется выслушивать очередную лекцию о «вернись, я все прощу». - Я же не какая-то замухрышка! У меня достойный девушки гардероб! – Хёрин демонстративно откинулся волосы за плечо. - А ты не могла бы его собрать за этот раз полностью? - Что, боишься, что я… - девушка подошла ближе, присматриваясь и принюхиваясь. – Ты пил. - О Господи, - Хек закатил глаза. - Я так и знала, что добром это не кончится! Почему ты не послушал меня сразу и не поехал к родителям?! - А можно как-то потише? – из гостиной выползло то, что вчера ещё гордо именовалось «Ким Кибом». – Тут есть страждущие… Он направился в сторону туалета. По цвету лица, художник понял, что фаянсовый друг будет незаменим для Кибома ещё минут двадцать так точно. - Ты ещё и малолеток спаиваешь?! – возмутилась Хёрин, всплескивая руками и обличительно тыкая в школьника. Хекджэ с Кибомом хором взвыли. - Вас же попросили не кричать! Здравствуйте, - Донхэ показался вслед за похмельным героем. - И этот ещё здесь!!! - У этого есть имя! - Да не орите вы! – гаркнул Хэ. - А чего это ты голос на меня повышаешь?! - Имею полное право! - С какой стати! Это даже не твой дом! - Вообще-то его… - кашлянул Хек, похлопав девушку по плечу. – Это я тут теперь просто прописан. Так что… - Так и знала! Он запудрил тебе мозги и выдурил у тебя дом! Я ему сразу не поверила! Парни синхронно приложили ладони ко лбу. Вот только Кибом после этого с утроенной скоростью направился в заветную комнату, а Донхэ схватил оставшуюся на тумбочке папку с копиями документов. Он достал необходимый бланк и помахал им перед носом у Хёрин. Девушка задохнулась от возмущения. - Это подделка! – потом она посмотрела на Хэ и её глаза расширились. – Ты! Хэ тут же убрал бумагу куда подальше, пока истеричная особа не разорвала её. Хоть и копия, но жаль, официальный документ все-таки. Под изничтожающих взглядом гостья стало неуютно не только Донхэ, но и Хекджэ, на которого тот не был даже направлен. - Ты постригся! Выражения лиц Хэ и Хека стали до боли похожими друг на друга. - Э. Да, - согласился Донхэ. То, что Хёрин углядела изменения в прическе нынешнего владельца дома тогда, когда его волосы были завязаны в хвосты (на затылке и на макушке из челки), говорило о том, насколько все-таки наблюдательными могли быть ревнивые девушки. Это немного пугало. - Думал, понравишься мне – все проблемы пропадут?! - Больно надо мне кому-то нравиться в собственном доме! – не остался в долгу Хэ. - Так… - Хекджэ взял гостью за руку, второй массируя ноющий висок, и потащил к лестнице. – Давай разберемся с твоими вещами до того, как это перерастет в драку. - И пусть! Я докажу, что это все мошенничество! - Не ори ты! У меня уже голова раскалывается… - А нечего было напиваться! - У тебя что, месячные? - Да! - Заметно. Хёрин фыркнула и открыла шкаф. Хек оценил количество вещей, которые действительно принадлежали девушке и понял, что две сумки уйдут только на обувь. А значит, придется нести это все безобразие к машине, иначе такие татаро-монгольские набеги никогда не закончатся. Художник подумал, что даже Хэ захочет помочь, узнав, что так вероятность отделаться от Хёрин раз и навсегда увеличится стократно. - Ты постригся? – уже более спокойно спросила девушка, упаковывая первую сумку. - Да. И ещё тут вот цвета добавил. - На эксперименты потянуло? - Та я и так всегда только то и делаю, что экспериментирую. Художник забрал вторую сумку и принялся складывать в неё обувь. Разговор не клеился, потому они перекинулись буквально парой фраз до того, как пять огромных «чемодана» вместили все оставшиеся вещи Хёрин. Хек храбро схватил сразу три штуки, надеясь не оступиться с ними на лестнице, и потащил вниз. Судя по немного раздраженному пыхтению сзади, девушка рассчитывала на то, что Хекджэ чудесным образом заберет сразу все пять сумок и ей не придется что-либо нести. На первом этаже было все так же весело. - … как будто не я твой друг детства, а он! – возмущался Донхэ. - Ты преувеличиваешь. - Я преувеличиваю?! Это ты что-то недопонимаешь! Художник поставил сумки посреди холла и направился на голоса, интуитивно понимая, что те все ещё в туалете. - Я не хотел портить тебе свидание, сколько раз говорить... – выдавил Кибом, стараясь не двигаться лишний раз. - А я тебе повторю, что этим ты показываешь, насколько тебе дороже он, а не я! – Донхэ нависал над другом, сложив руки на груди. - Мне кажется, или это действительно ревность? – подал голос Хекджэ, после чего обнял Хэ за плечи. – Дорогой, не волнуйся, только ты в моем сердце… - Ты тоже мог позвонить, - все ещё возмущенно прошипел тот, скидывая с себя руки. - Или не хотел, чтобы я вам мешал выпивать по-братски? Хек вопросительно замер, не совсем понимая причину вспышки со стороны Донхэ. Он был уверен, что теперешний владелец дома не был склонен к скандалам, но, тем не менее, не уставал распекать Кибома в его ошибке. Хотя что он такого мог нарушить, выпив с Хекджэ? Какое-то страшное неписанное правило пить исключительно с Хэ? Или ему так обидно, что это произошло без его ведома? Судя по обвинению, больше всего его расстраивало то, что попойка произошла без его участия. «Он что, думает, что мы его больше приглашать не будем? Устроим клуб анонимных друзе Донхэ и будем обсуждать, что сделали, чтобы…» «Чтобы что» художник придумать не смог, потому попытался посмотреть на проблему с другой стороны. Например, с той, что этот ребенок вырос в одиночестве, и наверняка не хотел лишаться общения в очередной раз. Видимо, как раз это и пытался показать Донхэ. Хекджэ подумал, что это совершеннейшие глупости и бояться тому нечего, но все же решил попытаться свести все к шутке. - Просто признай, что тебе не хочется меня с кем-то делить, и ты возмущен, что я провел несколько бесценных часов наедине с другим мужчиной. - Фу, меня сейчас вырвет, - прокомментировал Кибом, показательно нагибаясь над унитазом. - Кто-то много о себе возомнил, я смотрю. - Прекрати ревновать, малыш… - За малыша ответишь! – Хэ метко наступил на когда-то поврежденную ногу, и Хекджэ тут же сложился втрое. Мало того, что Донхэ в обиде не пожалел сил, так он ещё и наступил на палец. - А ты! – Хэ тыкнул в Кибома, мученически заломившего брови. – Можешь и дальше оставаться с ним, раз он твой лучший друг. Пусть он тебя выхаживает! Ты теперь при любой проблеме к нему бежишь… Донхэ продолжал бухтеть себе под нос что-то подозрительно похожее на «никто не ценит» и «ничего-то они не понимают!», выходя в холл. Хек и Кибом, как самые пострадавшие, покинули туалет следом за ним. Художник в глубине души надеялся, что к моменту его появления в холле Хёрин там не будет. Но она там была, все такая же недовольная. Мало того, она открывала кому-то дверь. - Чего так долго? Или ты напоследок переспать с ним решила? – в дом вошел тот, кого Хекджэ не хотелось видеть даже больше чем саму экс-девушку. – О, привет, полоумный! Брат Хёрин всегда вел себя скверно, с кем бы в компании он не находился. В его словаре никогда не водились слова по типу «вежливость», «воспитанность», «уважение» и «любезность». - Здравствуй, Джимин. Очень не рад тебя видеть… - А где привидос? – Джимин проследил взглядом в указанном Хёрин направлении и увидел Донхэ. – О. Ничо так, да. Что-то в этом тоне не понравилось ни Хэ ни Хеку. Владелец дома судорожно снял резинки с волос и расправил челку. - Ништяк! Я б вдул, - хохотнул Джимин и нахально улыбнулся. - Он что, гей? – мрачно спросил Донхэ. - Не знаю, не проверял, - копируя интонацию сожителя, ответил Хекджэ. Джимин подвигал бровями и художник скривился. - Боже, убери этого извращенца отсюда, иначе я вышвырну вас обоих, - взмолился Хекджэ, незаметно мигрируя в сторону Хэ. – Забирай вещи своей сестры. - Чего это ты раскомандовался? – хмыкнула Хёрин. - Это не команда. Это предупреждение. - Очень страшно! – заржал Джимин. - Дальше будет хуже, - заверил Хек. - Трясусь от страха. - А можно им впаять статью о вторжении на территорию частной собственности? – Кибом страдальчески отпил из стакана с водой. Ему все ещё было плохо и к художнику закралось неприятное подозрение о наличии какой-то аллергии, связанной с алкоголем у этого несчастного. Когда до Хекджэ дошел смысл сказанных им слов, его челюсть пришлось ловить в полете. Донхэ хмыкнул и кивнул. - В принципе можно. Им было выдвинуто более трех просьб покинуть дом. Ни в одном из документов не числится никто из них как проживающий или прописанный здесь, - Хэ покивал еще пару раз, продолжая: - А, судя по некоторым сведеньям, эта особа и до этого времени исключительно по согласию тогдашнего владельца дома… Хёрин заметно побледнела, а потом покраснела, и попыталась испепелить Хекджэ взглядом на месте. Хек вспомнил, что когда-то это была его идея не прописывать в доме девушку. Он уже даже не помнил причину, потому что та была невыразимо глупой. Но как кстати это сейчас! - Эй, малой, ты нас на понт не бери, - уже не так уверено заявил Джимин. - А тут нет никаких понтов, - Донхэ сложил руки на груди. – Вы находитесь здесь незаконно. В последний раз прошу, покиньте дом добровольно. - Мочалка, у тебя что, нечего сказать? Ты же хотела делить имущество. - Заткнись! – взъелась на брата девушка. – Ты же слышишь, что они уже все попереписывали на свое имя… - А развод? – Джимин был явно не в курсе настоящего положения вещей. - Какой развод? – вставил свои пять копеек художник. – Я еще жениться не успел, а уже развод дают? - Вы что, не… - Господи, нет, мы не расписывались! Мы просто жили вместе… Джимин пропиливал взглядом Хёрин, разошедшаяся парочка – потолок. Молчание длилось недолго. - Что?! – возопила девушка. - Кажется, у меня появилась замечательная информация для шантажа, - Джимин потер ладони. - Только попробуй, козявка малолетняя, - пригрозила Хёрин. – Всю жизнь на аптеку работать будешь. - Мне кажется, или это превращается в какой-то странный сериал? – подал голос Кибом. – Давайте все заткнутся, соберутся и разойдутся по домам? - Иначе что? – хмыкнул брат. - Иначе я облюю твою модную кожанку, - мрачно пообещал тот. Щека Джимина дернулась, ему явно не понравилась эта перспектива. Но цинично преподнесенное предложение подействовало на Хёрин лучше, чем угроза или просьба. Она скомандовала паковать сумки в такси, аргументируя это тем, что не хочет переплачивать за простой машины. Хек подумал, что девушка и так заплатит колоссальную сумму, но решил промолчать. Понятно дело, что просто так, молча она все равно уйти не смогла, хотя художник надеялся, что сев в такси, она уже не будет открывать рот. - Я жалела тебя. Постоянно давала новую возможность уехать отсюда, но ты, как слепой, держишься за этот дом. Больше такой халявы не будет… - Отлично, - вместо Хекджэ отозвался Донхэ. – Это значит, что больше вы здесь не появитесь. Предупрежу заранее. В следующий раз, когда я замечу вас возле своего дома, вызову полицию. Хёрин фыркнула и закрыла дверь в такси, после чего машина отъехала от «негостеприимного дома». Хэ направился к дому, не сразу заметив, что художник продолжает стоять возле калитки. - Хёк? - Я не могу поверить, что больше её не увижу. Странно это. - В каком смысле? - Та как-то «любовь прошла, завяли помидоры» получилось. Хекджэ направился к дому, поправляя куртку. - Но, зато теперь в доме будет тишина и покой, - Донхэ зашел в помещение первым. - Вот это уж точно! Пока вернувшиеся разувались, из недр дома послышался стон. - Ребя-ят, - из туалета показался Кибом. – В следующий раз, когда я соберусь пить, бейте меня по рукам, чтобы не брал низкопробное пойло… Он посмотрел на Хекджэ и скривился. - А почему тебе хоть бы хны?! - Пить надо уметь, я выхлебал в два раза больше. - Ты же не любишь пить, ты сам говорил… - Не люблю – это не значит, что не умею, - Хекджэ потер переносицу. – Эти все крики мне тоже по голове ударили. - Алкоголики, - мрачно заметил Донхэ. – Нечего было пить без меня! Хэ удалился в сторону кухни продолжая бухтеть что-то себе под нос. Но Хек, послушав интонации, рассудил, что владелец дома уже не в обиде, а просто переживает за двух похмельных идиотов. Хекджэ улыбнулся, все-таки приятно иметь такого заботящегося друга… «Жизнь все-таки налаживается… После стольких перемен…» - подумал он, умащивая свою точку опоры на диване.