Вернись ко мне!

VIXX LR - Beautiful Liar       С самого утра день не задался. Голова трещала по швам, как будто накануне я опустошила ящик соджу, да ещё проклятая тошнота не давала покоя, отбивая напрочь весь аппетит, стоило мне только посмотреть на еду или почувствовать её запах. Плюс ко всему этому больно саднило горло, которое вчера подорвала своими криками о ненависти к Лухану. Сердце пропускало болезненный удар лишь об одной мысли о своём непутёвом муже, к которому всё ещё остались какие-то чувства. Надо было ещё раньше собрать все свои вещи и просто уйти, чтобы наконец-то отдохнуть от всей этой суматохи и бесконечных ссор, разобраться в своих чувствах. — Проклятье! — выругалась я, когда очередной приступ тошноты комом подступил к горлу.       Выпив стакан воды, обречённо вздохнула от осознания того, что ко мне, словно магнитом, притягиваются неприятности. Да я просто ходячая катастрофа, как бы прискорбно это не звучало. Настроение на нуле, да и в голове чёрте что творится. Помотав головой, таким образом отгоняя от себя плохие мысли, устало поплелась в гостиную, чтобы прилечь на мягкий диванчик и отдохнуть.       Я устало рухнула на диван, где сидел Сехун, сосредоточено просматривая какие-то документы по работе. — Как ты себя чувствуешь? — не отводя взгляда от бумаг, спросил он. В его голосе слышалось беспокойство. — Хуже некуда, — коротко бросила я, облокачиваясь на мягкую спинку, и прикрыла тяжёлые веки, не в силах совладать с усталостью, которая, подобно камню, тянула меня в сон. Слабость окутала моё тело с ног до головы. Я и не заметила, как уснула.       Проснулась я на всё том же диванчике, укрытая тёплым пледом и на заботливо подложенной под мою голову мягкой подушке. Устало разлепив веки, покрутила головой по сторонам в надежде увидеть Се, но его не было в гостиной. Полежав минут пять неподвижно, уже решила встать, как неожиданно вздрогнула от звука разбивающейся посуды на кухне, звон которой острой болью отозвался в моей голове. Я скинула с себя плед и поспешила на кухню, чтобы узнать, всё ли в порядке. Наверняка, Сехун снова решил помыть посуду, ну никто же не виноват, что у него это никогда не получалось. Не хватало, чтобы парень ещё что-нибудь разгромил. Ему ни в коем случае и на шаг нельзя приближаться к раковине, вообще никогда. — Что за разгром ты тут устроил? Опять твоя попытка помыть посуду закончилась провалом? — залилась хохотом я.       На что парень злобно прищурился и процедил сквозь зубы: — Я смотрю, ты уже в порядке. Голова больше не болит? Хочешь, сейчас ещё что-нибудь разобью, чтоб снова заболела? — его тон не предвещал ничего хорошего. Сехун не любил, когда я подшучивала над его неудачами. Ну, у меня, конечно же, язык за зубами не держится, мне же надо подколоть своего лучшего друга. — Нет, не надо! — взвизгнула я, когда блондин схватил тарелку со стола и завёл её над головой, демонстративно показывая, что он решительно настроен разбить её к чёртовой матери. С ним в такой ситуации шутки плохи и лучше бы мне замолчать, послушно опустив свои бесстыжие глаза в пол. — Послушай, Сехунчик, давай ты сейчас успокоишься, поставишь обратно на стол тарелочку, мы с тобой дружненько пойдём в комнату и мирненько посмотрим какой-нибудь фильмец. Как идейка? Ты согласен, солнышко моё? — мило улыбаясь, пыталась хоть немного успокоить раздражённого друга. Меня пугала такая обстановка, от накала которой у меня аж испарина на лбу выступила. — Ладно, твоя взяла. Твоё везение, что я сегодня добрый! — заявил парень спокойным тоном, да настолько спокойным, что меня аж передёрнуло. Он поставил тарелку обратно на стол и скрестил руки на груди, выжидающе посмотрев на меня. — Вот и умничка. Какой послушный мальчик, — расплылась я в ехидной улыбке от осознания того, что победа на моей стороне. Что сказать? Да я просто везунчик по жизни, чёрт бы побрал это везение. — И долго ты будешь стоять тут как столб? Идём, клуша! — пролепетал тот, нарочно сделав акцент на слове «клуша». Мои брови поползли вверх от негодования. — Что-о-о? Как ты меня назвал? Клуша? Совсем страх потерял, Сехунчик? — злобно прищурилась я, затем возмущённо надула щёки и одарила «непробиваемого» гневным взглядом.       Парень предпочёл проигнорировать моё возмущение и сделал вид, что как бы и не заметил, что я тут пыхчу как паровоз от злости и мысленно убиваю его всеми изощрёнными и неизощренными способами. Этот засранец ехидно улыбался, признавая своё превосходство надо мной. Он знал, знал, что я уже на пределе. Когда уже хотела вцепиться в его мягкую шевелюру своими очумевшими от ярости пальчиками, в ту же секунду, словно почувствовал, что я хочу оставить его головушку побритой налысо, он задрал свой красивый подбородок чуть ли не выше потолка и вальяжной походкой вышел прочь из кухни, напоследок не забыв подмигнуть мне. Я была в не себя от злости. Хотелось прибить его за издевательство надо мной. Всегда злилась, когда он меня так называл в прошлом, да и сейчас пуще прежнего возмущаюсь и чуть ли не схожу с ума от гнева. — Ну сейчас я тебе покажу, где раки зимуют, засранец! Я выдеру твои лохмы к чёртовой матери! — заорала я во всё горло и как ошпаренная вылетела из кухни в надежде надрать ему задницу, надавать смачных затрещен и, наконец, для удовлетворения своего гнева испинать его хорошенечко, чтоб забыл навсегда это слово. Да, такие у нас с ним не детские игры, которые постоянно заканчиваются истерическим смехом и разгромом квартиры.       Мы с Сехуном сидели на кухне и пили чай, обсуждая просмотренный нами фильм. Я была рада, что моя тошнота на время отступила, и я спокойно могла насладиться мятным чаем с яблочным пирогом. Вдруг мой телефон разразился громкой трелью, и я поспешила ответить на звонок. — Джин! Привет, я так рада тебя слышать! Как ты? Как тебе в отпуске? — радостно воскликнула, отложив кусок пирога в сторону. — Я тоже очень рада тебя слышать! Знаешь, просто превосходно! Я так счастлива, что за два года усердной работы мне всё-таки удалось выбраться на море. Я целыми днями ничего не делаю, а только лежу на пляже и загораю. Ладно, что это мы всё обо мне да обо мне. Ты-то как? Как Хань? Вы не ругаетесь? — радостно поинтересовалась подруга.       Я задумчиво закусила нижнюю губу, не зная, что ей ответить. Сейчас если скажу ей правду, то она сорвётся с отдыха и примчится ко мне, чтобы во всём разобраться. Джинми очень настойчива и импульсивна, но в то же время добра и справедлива. Всегда готова помочь и поддержать в сложной ситуации. За это я её и уважаю.       Немного помолчав и собравшись с мыслями, я всё-таки ответила подруге. — Джин, у меня всё хорошо и у Лухана тоже. Мы не ругаемся, — пыталась как можно более убедительно произнести я.       Видимо, что-то заподозрив, подруга шумно вздохнула и раздражённо протараторила: — Мия, столько лет тебя знаю, ты так врать и не научилась. А ну быстро рассказывай, что у вас снова стряслось? — Да ничего не произошло, я же говорю, что у нас всё замечательно, — соврала я. Ох, чувствую, меня сегодня расколют как грецкий орешек. — Ладно, раз говоришь, что у вас всё хорошо, тогда передай, пожалуйста, трубочку Ханю, я хочу убедиться в правдивости твоих слов. — А-а-а-а, его сейчас нет дома, он отъехал по делам, — соврала я и перевела взгляд на Сехуна, который доедал остатки яблочного пирога и внимательно прислушивался к нашему разговору. — Мия! Я тебя последний раз спрашиваю, что стряслось?! — рявкнула подруга не в силах сдержать своё раздражение. — Ладно, я тебе скажу, только ты, пожалуйста, пообещай, что отнесёшься к этому спокойно и без излишних эмоций! Договорились? — сдалась я, не в силах препятствовать напору девушки. В горле так сильно пересохло, как если бы бедный странник заблудился и попал в пустыню, неделю прожив без воды. Я сделала глоток чая и поставила чашку обратно на стол. — Хорошо, обещаю. — Джинми, я ушла от Лухана и хочу подать на развод! — призналась я и, заранее зная реакцию подруги, отвела телефонную трубку от уха от греха подальше. Я была уверена, что моя правда в этот момент была для неё как ушат холодный воды в морозную погоду.       Кто бы сомневался! Через секунду раздался такой дикий визг на том конце линии, что даже Сехун от этого вопля подавился чаем и громко закашлял, краснея на моих глазах как рак. Я встала со стула и направилась к Сехуну, чтобы похлопать его по спине. Не хватало тут ещё нелепых смертей от невинного глотка чая.       Я прекрасно представляла, что подруга именно так и отреагирует, но не винила её. Наверное, на её месте, сообщи она подобную новость, со мной была бы такая же истерика.       Немного подождав, пока она остынет, вернулась к разговору. — Успокоилась наконец? — спросила я через пару минут. Я знала, как Джинми нравилась наша пара. — Теперь я в порядке. Объясни, что случилось? Почему именно сейчас? У тебя что, появился другой мужчина? Или что? Что произошло? Я не понимаю, — подруга пыталась сдерживать свои эмоции, но у неё с трудом это получалось. — Я просто поняла, что мы с ним слишком разные, вот и всё, — грустно вздохнула, поддаваясь нахлынувшим воспоминаниям о нашем неустоявшемся браке с Луханом. — Но вы так любили друг друга. Вы были идеально парой, дополняли друг как Альфа и Омега, — огорчённо бормотала она. — Джинми, есть ещё кое-что… — немного сомневалась, сказать ей о Сехуне или же не стоит. Ведь я пока сама была не уверенна в том, что делаю. Я боялась, что моё решение развестись с Луханом и отдаться новым чувствам — не до конца обдуманный поступок. Сердце рвалось к Ханю, а мозг бил тревогу и в панике говорил мне: «Не возвращайся к нему, с ним у тебя счастья не будет». — А нет, ничего. Всё, что хотела сказать, я тебе сказала, — соврала я и начала нервно постукивать пальцами по столу. — Точно всё сказала, не обманываешь больше? — недовольно спросила Джин. — Нет, не обманываю! — твёрдо произнесла я. Как будто в этот момент пыталась убедить себя, а не её в своём обмане.       Господи, да что я творю вообще в последнее время? Веду себя как малявка, которая не может определиться со своими чувствами к двум понравившимся мальчишкам из группы в детском саду. Хорошее сравнение, однако. Порой мне так и кажется, что я взрослая, закоренелая девчушка из детского сада напротив, которая напрочь запуталась в себе. — Ну ладно, поверю тебе на слово, — отозвалась девушка и устало вздохнула.       С Джимми мы протрещали ещё около двадцати минут. Ну как протрещали? Я почти ничего не говорила, мне оставалось лишь молча слушать её выразительную речь и иногда вставлять свои короткие реплики; порой я еле сдерживала свой искренний смех, внутри радуясь, что у моей лучшей подруги всё хорошо. Джин с таким трепетом рассказывала мне, как ей нравится на Карибских островах, что она хотела бы переехать жить туда. И с большим энтузиазмом верещала мне о своём красавчике-соседе в номере напротив, который так открыто флиртовал с ней, не скрывая смущения. По восхищённым воплям девушки я поняла, что этот несостоявшийся альфонс покорил сердечко моей милой и наивной Джинми. Хорошо, что моя подруга слишком быстро влюбляется и так же быстро теряет интерес к своему предмету воздыхания, так что я не волновалась о её разбившемся сердечке после возвращения в Корею.       И да, я забыла упомянуть тот факт, что всё это время Се сидел напротив меня, скрестив руки на груди. Он то и дело хмурил брови, прислушиваясь к громкому верещанию моей подруги на том конце линии.       Когда я наконец-то закончила разговор с Джин, Сехун облегчённо выдохнул и решил высказать мне то, что его, видимо, конкретно так угнетало: — Наконец-то ты перестала разговор с этой ненормальной! — хватаясь за сердце, протараторил друг. — Как у тебя ещё уши в трубочку не завернулись от её визга? Я бы на твоём месте вообще не разговаривал с этой умалишённой женщиной. Об одной мысли о ней у меня волосы дыбом встают, и мои Сехунчики в голове панику поднимают! — раздражённо выпалил парень, а потом скривил лицо и открыл рот, засунув туда два пальца, изображая рвотный рефлекс, тем самым показывая, как ему противно говорить о Джинми.       Я удивлялась, как он вообще досидел эти мучительные для него тридцать минут, пока я увлечённо болтала с ней. Как он вообще не психанул и не выбежал, как в задницу ужаленный, из кухни, не забыв напоследок громко стукнуть кулаком по столу и чертыхнуться, как ещё в те времена в такой же ситуации. — Сехун, как тебе не стыдно? Столько лет прошло, давно уж пора забыть, а ты всё ещё помнишь тот случай, когда Джин сорвала твой бутон. Да, видимо, она тебе конкретно засела вот тут, — постучала я пальчиком по виску. — Не подобает мужчине так отзываться о девушке! — возмущалась, яро защищая честное имя своей подруги.       Я вообще никогда не понимала, почему Сехун так недолюбливал Джинми. Нет, даже больше скажу, его просто воротило от одного лишь имени моей подруги. Он постоянно срывался с места и бежал без оглядки, как только на горизонте появлялась макушка Джин. Ну да, она в старшей школе подкараулила его возле дома, призналась в любви, потом привстала на носочки и невинно чмокнула в губы. Сехун тогда с таким отвращением и сожалением чертыхался, рассказывая, что ему пришлось подарить свой невинно-девственный поцелуй моей подруге. Я постоянно хохотала, вспоминая о том случае, про который он мне рассказал, и часто подшучивала над бедняжкой Сехунитой. В ответ он долго не мог успокоиться и вопил от осознания того, что подарил свой первый поцелуй «этой психушке». Именно так он и говорил: «этой психушке».       Да, она действительно была шумной в те времена. У неё даже прозвище было в старшой школе «Шибутная женщина О Сехуна». Спросите почему? Ну потому что она была с характером, как и сейчас, могла отстоять свои права, да и заступиться за человека, если кто-то несправедливо обвинял или нарушал его покой. Она, конечно же, могла показать характер, когда надо, да так, что за словом ей в рот не полезешь, прям женская копия Лухана. Не девушка, а ураган ходячий. Её многие недолюбливали, считали, что она избалованная папенькина дочка с золотой ложкой во рту. Но я так не считала. А вообще, если дело касалось О Сехуна, она была такой нежной, милой, постоянно смущалась и заливалась краской при виде него. Сказать, что она была по уши влюблена — это ничего не сказать. Как она трепетала и отводила взгляд в надежде скрыть своё смущение. В такие моменты я всегда умилялась, глядя на неё, и в сердце теплилась надежда, что рано или поздно Се смягчиться к ней и ответит на её чувства. Но нет, ему было плевать с большого дерева на её признания и чувства, этот засранец знал и видел, как она убивалась по нему и часто плакала от его безразличного и холодного взгляда. Столько раз пыталась поговорить с ним и поменять его мнение о моей подруге, но он упирался и специально закрывал уши ладонями, показывая мне нежелание что-либо слышать о ней. Вот что за упрямый ослина? — Она не девушка, а ходячая психушка, идиотка, катастрофа, шило в заднице! Да как угодно её можно называть, это всё равно всё будет про неё! И запомни, я никогда не поменяю своего мнения об этой... этой. Я даже не знаю, как её ещё обозвать! — стукнул по столу и злобно запыхтел. Ну вот, началось, рано я радовалась. Глядишь, сейчас прям огнём задышит. — Да чёрт подери, заткнись ты уже, идиот! — взорвалась я, смиряя его гневным взглядом.       Хотелось взять стул и хорошенько приложить им по голове этого болвана. Он так истерил, только когда узнал о том, что я встречаюсь с Луханом. Как вообще можно так себя вести? — Не затыкай мне рот! — гаркнул тот, ещё раз со всей силы долбанув кулаком по столу.       Что, вы думаете, в этот момент сделала я? Да я просто разревелась, разревелась как маленькая девочка, у которой отобрали любимую куклу. Я стояла и ревела. Слёзы ручьём лились по моим щекам, только успевала вытирать их ладошкой. Меня переполнял ураган сплошных эмоций. Тоска по Лухану, грубость Сехуна, обида за подругу, да ещё если учесть тот факт, что в последнее время мне нездоровилось — это всё и стало причиной, по которой все эмоции выплеснулись наружу.       Неожиданно мне стало дурно: мною так ненавистный приступ тошноты с новой силой подступил к горлу. Я думала, что тошнота пройдёт через полчаса, час, полтора часа, но даже спустя два часа она не прошла, а мне стало только хуже, и плюс ко всему поднялась высокая температура. Сердце просто бешено колотилось в груди, казалось, что ещё чуть-чуть, и оно выпрыгнет из грудной клетки. Сехун за это время успел триста раз извиниться передо мной, съездить в круглосуточную аптеку и купить все необходимые лекарства, начиная болеутоляющими и заканчивая антибиотиками, а ещё он не забыл прикупить, как вы думаете что? И да, это тесты для определения беременности. Спросите зачем? Я тоже задала ему этот сильно мучающий меня вопрос. На что он спокойным тоном ответил: «А вдруг ты беременна, такие признаки были у моей двоюродной сестры, когда она была беременна моей племянницей». Я ошарашено таращилась на него как на сумасшедшего. О чём он вообще? О какой беременности говорит? Нет, это исключено, этого не может быть! Не хочу в это верить!       Сехун час просил меня, нет, он не просил, он умолял сделать этот проклятый тест, я лишь отмахивалась, говоря ему: «Ты вообще нормально себя чувствуешь? Зачем мне делать этот чёртов тест? Я не беременна — это дохлый номер, не придумывай! Всё равно он не покажет положительного результата!» Или покажет? В конце концов, когда он уже достал меня своими просьбами, психанув, схватила тест и рванула в ванную. Я присела на край ванны, выжидая время, пока тест мне покажет хоть что-то. Почему-то я надеялась, что я не беременна, нет, я была уверена, что беременности нет!       Для меня эти три минуты, которые нужно было выждать, как говорилось в инструкции, чтобы узнать окончательный результат, были самыми мучительными. Я вся покрылась мурашками, меня охватило волнение с ног до головы. Сехун больше моего волновался, он не мог дождаться этих трёх минут. Он стучал в дверь и просил меня её открыть, ссылаясь на то, что хочет видеть мою реакцию, когда его предположения окажутся верными. И вот прошли эти злополучные три минуты, я так не хотела видеть этот чёртов тест, хотелось выбросить его к чёртовой матери, так и не увидев результата, но мне пришлось, пришлось пересилить себя. Я вжала голову в плечи и раскрыла ладошку, чтобы взглянуть на тест и, о Боги, результат поверг меня в шок. — Ну что там? — нетерпеливо спросил Сехун.       Я ошарашено уставилась на него и протянула раскрытую ладонь, чтобы ему был лучше виден результат. Когда он взглянул на тест в моей руке, его брови от удивления быстро поползли вверх, а глаза повылазили из орбит. — Ты… ты… ты. Не может быть! Ты... — заикался парень, показывая пальцем на мой живот.