Вернись ко мне!

CNBLUE – Still in Love — Ты где шлялась? — пьяно спросил он. Язык у него заплетался. — Я не шлялась, а гуляла и дышала свежим воздухом, — соврала я.       Лухану не стоило знать, что полдня и весь вечер я очень весело провела с Сехуном. Я не хочу опять скандала, истерик, разбитой посуды и слёз. Сейчас только нужно постараться не хамить и не грубить, держать себя в руках, какие бы слова я ни услышала от него, а иначе опять устроит мне скандал, а я этого очень сильно не хочу, тем более, на ночь глядя. На нас соседи и так последнее время очень часто жалуются. А всё потому, что кто-то не может держать свой пыл в себе. А я хоть и раньше молчала, но теперь наши скандалы и ссоры стали происходить очень часто. Мне надоело, и я не могу просто тихонько в уголке выслушивать его оскорбления в свой адрес.       Я пошла на кухню с целью попить воды. Подошла к раковине, над которой весел небольшой лакированный шкафчик цвета молочного шоколада. Я привстала на носочки (сколько раз просила Лухана не прибивать его так высоко, но нет, ему надо сделать по-своему, упрямый тупой олень). Я протянула руку и открыла дверцу шкафчика, достала с полочки свою любимую чашку белого цвета, на которой было написано моё имя из маленьких красных розочек, сделанных в виде сердечек, а вокруг неё были нарисованы такие же розочки, но чуть побольше. Эту чашечку мне подарил Сехун на День святого Валентина. Помню, как была счастлива, получив такой, хоть и скромный, но подаренный от чистого сердца и с любовью подарок. Я берегу её как зеницу ока уже четыре года. Эх, какие были прекрасные, беззаботные годы моей жизни, когда мы с Се учились ещё в школе и дружили. Я невольно улыбнулась своим нахлынувшим воспоминаниям. — Не ври мне! — он стукнул со всей силы кулаком по столу, да так, что я вздрогнула от страха, выронив чашку из рук. Она полетела вниз и разбилась на мелкие кусочки так же, как и мои воспоминания.       Я сразу же спохватилась и начала собирать осколки. — Боже, моя любимая чашечка. Что же теперь делать? Что делать? — я и не заметила, как по моей щеке покатилась слезинка.       Лухану, похоже, было вообще всё равно: его не интересовало ничего, кроме своей бутылки. Он знал, что это именно моя любимая чашка, знал и даже ухом не повёл, чтобы помочь мне собрать осколки. Ай, да что с пьяного возьмёшь? Он как сидел, так и сидит, повёрнутый ко мне спиной, только и вижу, как он запрокидывает голову, чтобы сделать очередной глоток спиртного из стеклянной бутылки пива. — Не ври. Я видел, как ты выходила из машины своего любовничка. Чтоб его! — прорычал он и поднялся из-за стола, шатаясь, подошёл к холодильнику, открыл дверцу и достал с верхней полки очередную бутылку пива.       Он открыл крышку и прямиком из горла принялся пить эту ужасную, противную, вредную жидкость.       Сначала ты просто за компанию выпиваешь совсем чуть-чуть, потом ещё один стаканчик и ещё, а дальше это входит уже в привычку, и ты не можешь остановиться. Это чуть-чуть переходит в каждодневные запои, отравляя жизнь тебе и твоим близким. Если бы просто пить из стаканчика, а здесь из горла и без закуски. Я это не понаслышке знаю. Мой папа умер от передозировки алкоголя. После смерти мамы он начал выпивать, потом его «выпивать» превратилось в беспробудное пьянство, и так плачевно он и закончил свою жизнь. — Лухан, прекращай пить. Тебе нельзя, — напомнила я.       Он ненавистно посмотрел на меня сверху вниз. — Это ты виновата. Провоцируешь меня постоянно, строишь глазки всем подряд, вот я и пью. Не удивлюсь, если ты ещё в койку к первому встречному прыгнешь, — он сделал ещё один глоток.       Ну, это уже слишком. Я просто была в не себя от злости. Как он смеет так говорить обо мне? Вот сволочь. Ещё одно слово, и я точно ему врежу. Врежу? Да кого я обманываю? Я столько раз пыталась его ударить, но всё никак не решалась, вечно что-то меня останавливало. Чёрт, эта нерешительность рано или поздно обернётся мне боком.       Я собрала до конца все осколки, поднялась на ноги, выбросила их в мусорное ведро, подошла к Лухану и посмотрела прямо в его бесстыжие, затуманенные от алкоголя глаза. — Это я, значит, виновата, что ты неуравновешенный, закомплексованный собственник и грубиян? Что у тебя не все дома и что у тебя гастрит? Я, что ли, в этом виновата? Ты сам виноват во всех своих болячках и проблемах, — зло выпалила на одном дыхании. — Молчала бы. Ты живёшь только за мой счёт. На мои деньги ты пьёшь, ешь, обуваешься и одеваешься. Да если бы не я, то валялась бы уже где-нибудь на улице под забором. Так что твоё дело не вякать, а слушаться меня. Молчи и готовь мне вкусную и сытную еду и не жалуйся на головную боль, когда я хочу секса. Поняла? — А не ты ли запретил мне ходить на работу и сказал, чтобы я сидела дома и варила тебе супы? И тем более, неужели размер кошелька важнее человеческой души? Деньги ничто, если в тебе нет сострадания и доброты к людям. Да ты никогда не любил меня. Постоянно лишь издеваешься. Тебе что, приносит удовольствие унижать меня и говорить, что я живу за твой счёт и что я ноль без палочки, не то что ты? Конечно, куда уж мне до тебя. Ты же у нас большой начальник, пуп земли прямо, — выплюнула я ему в лицо. — А сама-то любишь меня? Ответь, любишь? Или ты любишь Сехуна? Ты думаешь, что я не слышу, как ты зовёшь его во сне по ночам, думаешь, не слышу? Нет, ты глубоко ошибаешься, я всё слышу и вижу. Ты ведь никогда меня не любила, тебе было просто удобно, чтобы я был рядом, разве я не прав? — он закрыл на половину пустую бутылку, поставил её на место, закрыл дверцу. — Ладно, можешь не отвечать. Я спать, — коротко бросил он и, пошатываясь, вышел из кухни.       Сейчас я находилась немного в шокирующем состоянии от его слов. Я действительно зову во сне Сехуна? Но почему Лухан никогда мне не говорил об этом? Почему сказал именно сейчас? С каждым днём у меня возникало всё больше и больше вопросов.       Я достала чашку из шкафчика, налила в неё из-под крана холодной воды, прошла к кухонному столу, поставила на гладкую поверхность деревянного стола чашку, отодвинула табурет и устало приземлилась на него, подпёрла кулачком щёку и погрузилась в раздумья. «Ты думаешь, что я не слышу, как ты зовёшь его во сне по ночам?» Эта фраза не давала мне покоя. Если честно, то я согласна со словами Лухана. Между нами уже давно не осталось никаких чувств или, может, их вообще никогда и не было?       Не зря говорят, что в молодости мы совершаем слишком много необдуманных поступков, о которых в дальнейшем очень жалеем. Раньше я думала, что Лу —- тот единственный человек, который может меня поддержать, защитить в любой момент. Думала, что он моя опора и поддержка. Я привыкла, что со мной всегда был Сехун. Он заботился обо мне и всегда был рядом, а потом возникла эта ссора с ним, которая и сподвигла меня на глупые и необдуманные действия. А Лухан просто, можно сказать, подвернулся под руку. Я вцепилась за него, как утопающий за спасительную трость, в надежде, что он вытащит меня из этой глубокой бездны боли и отчаяния. Глупо было выходить замуж в девятнадцать лет, нужно было подождать и хорошенько взвесить «за» и «против», всё тщательно обдумать. Нужно было слушаться родителей, в конце-то концов, мне они всегда говорили: «Мия, смотри, как бы тебе не пожалеть о своём выборе, лучше хорошенько подумай». Я ещё упиралась и говорила им: «Почему вы видите меня замужем только за Сехуном? Чем Лухан хуже этого предателя, который меня просто взял и бросил?» В тот день, когда я поделилась новостью с моими родителями о том, что Лухан сделал мне предложение, а они мне опять начали говорить про Сехуна, у меня была истерика. Потому что любое воспоминание о Се приносило мне очень большую душевную боль.        В любом случае, я окончательно и бесповоротно решила, что больше не могу жить вместе с человеком, который меня совершенно не понимает и не ценит. Я не хочу прожить остаток своих дней, мучась и выслушивая эти бессмысленные упрёки в свой адрес. Это ужасно — жить с человеком, к которому не осталось никаких чувств, а всего лишь сочувствие и привычка, да ещё и зарождающееся в безднах моего сердца отвращение и ненависть к нему. Нет, так нельзя, нужно с этим заканчивать. Подложив под голову ладошки, я легла на прохладную поверхность стола и начала обдумывать, когда и при каких обстоятельствах лучше сказать Лухану, что я больше не люблю его и хочу с ним развестись. Усталость дала о себе знать, и я не заметила, как уснула.

***

      Проснулась я от звука гремящей посуды и от запаха подгоревших тостов. Я еле разогнула затёкшую спину и разлепила сонные веки, протёрла заспанные глаза ладонями и повернулась к источнику шума. Лухан стоял в распахнутой рубашке и в трусах около столешницы, пытаясь с остервенением вытащить вилкой из тостера несчастный, подгоревший хлеб, и что-то невнятное бубнил себе под нос. Да, и такую картину я наблюдаю по утрам, когда Лухан поссорился со мной или после похмелья, когда просыпается утром и опаздывает на работу. Признаюсь честно, что кулинар из него никакой. Он даже элементарный кофе нормально сварить не может и не прозевать, чтобы тосты не подгорели. Конечно, для человека, за которого с детства всё делали няньки и домработницы, сложно что-либо сделать по дому самому. После того, как мы поженились, я попросила Ханя уволить домработницу, сославшись на то, что я и сама неплохо справлюсь с готовкой и домашними обязанностями. Да и это был единственный и последний раз, когда Лухан прислушался к моему мнению и сделал так, как я его попросила: больше никогда он с моим мнением не считался. Всегда мне говорит, что мужчина — глава семьи, и он сам должен всё решать и поступать так, как он считает нужным. Даже когда я захотела ребёнка, он на корню обрубил моё желание, сказав, что он пока не готов стать отцом, нужно пожить сначала для себя, а потом уже думать о детях.       Его упёртость, самолюбие и ревность всегда мне и ему не давали жить спокойно, раньше я хоть как-то пыталась бороться с его ужасными пороками, но вовремя поняла, что всё бесполезно и лучше просто смириться с этим. Стоит мне что-то сделать или сказать против его воли, то жди беды. Я поняла, что бесполезно что-то доказывать человеку, если он просто сам не хочет понимать, исправляться и становиться лучше.       Я немного понаблюдала за его неумелыми действиями, поднялась с табурета и подошла к нему с целью помочь приготовить завтрак. А то ведь если с утра хорошо не позавтракает, будет всех и вся на свете проклинать, смотреть на своих подопечных, как на врагов народа, а потом ещё придёт вечером домой и мне нервы трепать будет. Так что лучше сделать вид, что не было вчера никакой ссоры, и помочь ему с завтраком. — Лухан, иди собирайся, а то опоздаешь, я тут сама справлюсь, — он подозрительно посмотрел на меня, затем, не сказав ни слова, оставил несчастный тостер в покое и покинул кухню.       Пока он приводил себя в порядок, я достала из холодильника три яйца, один помидор среднего размера и небольшой кусок ветчины. Достала сковороду из посудомоечной машины, поставила её на средний огонь, предварительно налив в неё одну столовую ложку растительного масла, затем разбила три яйца, ловким движением руки нарезала помидор и ветчину, добавила их к яичнице; когда она была уже почти готова, добавила щепотку соли и немного чёрного молотого перца. Затем приготовила кофе. Я достала чашечку с блюдечком и тарелку. Положила приготовленное блюдо на тарелку, налила кофе в чашечку, поставила завтрак на обеденный стол и позвала Лухана.       Он пришёл на кухню, продолжая что-то невнятно ворчать себе под нос, на ходу завязывая галстук. Я пожелала приятного аппетита и удалилась в ванную комнату. Лучше потом позавтракаю, после того, как он уйдёт на работу. Не хочу видеть его кислую физиономию перед собой во время еды.       Я закрыла дверь в ванную с внутренней стороны, расстегнула молнию на платье, стянула его с себя, сняла нижнее бельё и часы с запястья. Затем подошла к зеркалу, расплела косу, начала расчёсывать свои волосы гребнем, попутно разглядывая себя в зеркале. Не могу сказать, что обладаю модельной внешностью, но считаю себя достаточно привлекательной: немного округлое лицо вытянутой формы, тёмные густые брови, далеко посаженные большие глаза миндалевидной формы серо-голубого цвета с зеленью у зрачка, обрамлённые густыми, тёмными ресничками; прямой аккуратный носик, слегка пухлые губы, верхняя губа немного напоминает форму бантика, и густые волнистые волосы шоколадного цвета, доходящие до поясницы.       Приняв расслабляющий душ, который привёл мои мысли в порядок, я вытерлась полотенцем, высушила волосы феном, предварительно расчесав их, затем надела тёплый махровый халат белого цвета и вышла из ванной комнаты. К счастью, Лухан уже ушёл на работу, а я решила всё-таки позавтракать. Когда я зашла на кухню, в глаза сразу бросилась грязная посуда на столе, которую Хань даже не удосужился донести до раковины. Конечно, у него ведь есть служанка в моём лице, зачем же убирать за собой? — Айщ, так бесит, — надраивая тарелку, как будто пытаясь протереть в ней дыру, зло прошипела я.       Домыв посуду и вытерев со стола все крошки, я приготовила себе овсяную кашу на молоке и свежевыжатый сок из апельсинов, после чего села завтракать, рассуждая о том, чем бы занять себя сегодня. Может, позвонить Сехуну и договориться с ним о встрече? Точно, так и сделаю, только сначала закончу с едой. Представляя образ Се, я невольно улыбнулась. Как же всё-таки мне хочется заглянуть в его красивые глубокие глаза цвета тёмного шоколада. Снова посмотреть, как он мило морщит носик, когда я в шутку обзываю его. Увидеть его нежную и такую светлую улыбку. Услышать его голос. После завтрака я снова вымыла посуду и вытерла все крошки со стола.        Забыв, что со вчерашнего дня мой мобильный телефон лежит в прихожей, я пошла на его поиски. Обнаружив спустя некоторое время сотовый на комоде, мирно лежащий рядом с сумочкой, я взяла его, набрала номер Се и поднесла телефон к уху, ожидая ответа. — Алло, — услышала я такой до боли родной и любимый голос на том конце линии. Сердце быстрее забилось, казалось, что оно от радости выпрыгнет из груди. — Доброе утро, — широко улыбаясь, пролепетала я, присев на мягкий пуфик. — Мия, привет, рад тебя слышать, — весело воскликнул Се. — Я тоже очень рада. Ты сейчас можешь разговаривать, или мне лучше позвонить позже? — осторожно поинтересовалась я. — Сейчас пока могу. У тебя что-то случилось? — взволновано спросил парень. — Нет-нет, всё хорошо. Просто хотела узнать, как твои дела? — я начала наматывать прядь волос на указательный палец. — Вот ты позвонила, и сразу стало намного лучше. А у тебя как? — Всё хорошо. Се, а давай сегодня встретимся? — протараторила, от волнения закусывая ноготь на большом пальце правой руки. Сколько ни пыталась, не могу избавиться от этой дурацкой привычки грызть ногти, когда волнуюсь. — Так, дай подумать, сейчас два тридцать. Через пятнадцать минут у меня совещание, потом встреча с компаньоном, а потом ещё с документами разобраться нужно, так что я даже не знаю, когда освобожусь. Сегодня, скорее всего, не получится. Прости, — виновато протянул парень. — Понятно… Жалко, ну что же поделать, работа есть работа, — грустно пробубнила я, поднялась с пуфика и направилась в гостиную, плюхнулась на диван, подкладывая маленькую подушку с пёстрым рисунком себе под голову. — Ми-ми, ты точно не обижаешься? — Нет, не обижаюсь. Всё хорошо. — Точно? — Да. — Смотри у меня, будешь обижаться, налуплю по попе, — шутливо пригрозил Се, затем громко расхохотался. — Ну да, ну да, налупит он. Всегда угрожаешь, а действий не применяешь никаких, — подыграла ему. — Приму, ещё какие, вот только попадись мне на глаза, тогда получишь сполна, — сильнее расхохотался парень. — Ну-ну, охотно верю.       Поговорив ещё десять минут, мы попрощались друг с другом. Се обещал заранее позвонить и сообщить, когда он будет не очень занят на работе, и мы сможем встретиться.       Раз уж встреча не состоялась, я приняла решение сделать маникюр. Очень редко делаю его в салоне, ибо считаю, что не стоит растрачивать семейный бюджет попусту, если сама можешь и не хуже всякого салонного мастера сделать себе маникюр и педикюр. Нет, вы не подумайте, я ухаживаю за собой и слежу за фигурой, только я стараюсь делать это экономно и самостоятельно. Я делаю маски для лица из домашних ингредиентов, да и скрабы для тела тоже. У нас есть беговая дорожка дома, я и Лухан тренируемся на ней.       Я прошла в спальню, подошла к прикроватному столику, вытащила из стоящей на нём объёмной косметички-сундучка два ватных диска, жидкость для снятия лака без ацетона, стеклянную пилочку, базовое покрытие и лак персикового цвета. Не очень люблю броские и яркие тона, больше предпочитаю нежную, спокойную палитру цветов. «Для начала нужно проветрить помещение», — пронеслось у меня в голове. Я обошла большую двуспальную кровать, покрытую белым покрывалом, подошла к пластиковому окну, открыла его, потом перевела ручку в откидной режим. Я сразу почувствовала запах свежести после недавно прошедшего июльского дождя, которая заполнила каждый уголок просторной комнаты.       Пододвинув стул, стоящий рядом с кроватью, поближе к окну, уселась на мягкое сиденье и принялась за маникюр. Ногти у меня средней длины, и это меня вполне устраивало, поэтому после того, как сняла старое покрытие ватным диском и жидкостью для снятия лака, я придала ногтям форму мягкого квадрата. Затем нанесла базовое покрытие и сверху покрыла ногти персиковым лаком, подождав пять минут, пока лак немного подсохнет, я открыла окно настежь, вдыхая вечернюю прохладу, поставила стул обратно на своё место, потом забралась на широкий подоконник и прислонилась затылком к холодному стеклу, наслаждаясь прекрасной картиной багрово-золотого заката. Как же приятно дышать таким чистым и свежим воздухом после дождя, который напоминает мне детство. Вернуться бы на десять лет назад. Помню, когда дождь заканчивался, я всегда выходила на балкон, открывала нараспашку окно и просто вдыхала, вдыхала эту прекрасную прохладу, сырость дождя, из-за чего на душе сразу становилось так хорошо и спокойно.       Когда солнце полностью зашло за горизонт, на улице похолодало и мне стало немного зябко. Я слезла с подоконника, закрыла окно и поплелась на кухню, чтобы поставить чайник.       Войдя на кухню, посмотрела на настенные часы: стрелки показывали полдесятого. Через полчаса должен приехать Лухан. Сегодня я не буду готовить ужин. Я не хочу, у меня нет желания. Хватит, я ему не кухарка, в самом деле. Я лучше попью чайку и лягу спать. Если надо, то пусть сам варит себе суп, хотя непонятно, что он там наготовит, скорее, кухню всю спалит, чем что-то дельное сделает. А меня это не волнует, по крайне мере, сегодня вечером. Не всегда же только ему быть пофигистом.       Я налила в чайник воду из-под крана и поставила его на сильный огонь. Пока он кипятился, достала из холодильника сыр и тостовый хлеб, быстренько сделала себе бутерброд. К тому времени, как чайник вскипел, я не удержалась и съела два бутерброда. Взяла чашку и бросила в неё пакетик с зелёным чаем, налила кипяток, сделала себе ещё один бутерброд и с довольным лицом принялась уплетать его, запивая чаем. Допив, я не стала мыть чашку, а просто оставила её на столе. Да, конечно, это чревато последствиями. Лухан просто не выносит беспорядок. Но как там говорят? «Относись к человеку так же, как и он относится к тебе. Пусть почувствует то же, что ты чувствуешь на своей шкуре». Так что пускай сам помоет чашку за мной, он же сегодня не удосужился даже тарелки в раковину поставить. Я вышла из кухни и специально не выключила свет. Что-то во мне опять начала просыпаться злопамятность. Обычно стараюсь никогда не делать что-то специально или исподтишка, но мне надоело выполнять всё так, как захочет мой благоверный.       На протяжении двадцати минут я носилась от непонятно откуда появившегося приступа радости по гостиной и подпрыгивала чуть ли не до потолка, потом вспомнила движения из «Макарены» и начала отплясывать, напевая строчки из неё же.       От столь весёлого занятия меня отвлекла мелодия мобильного, я подбежала к дивану и схватила телефон. Стоило мне только взглянуть на экран, сердце забилось, как ошалелое, в горле пересохло, ноги подкосились, и по моему телу пробежал холодок. Немного усмирив своё разбушевавшееся сердце, я всё-таки ответила на телефонный звонок.