Иллюзия тепла

Веселые приключения с доставкой Торрес домой подошли к концу, а небо за окнами машины стало светло-серым. Пустынная дорога сонно приветствовала движущийся автомобиль. Мобильник Хауса то и дело дребезжал, извергая какую-то странную мелодию из популярного на телевидении сериала. Грег недовольно закатил глаза, когда надоедливый рингтон снова заорал в кармане его пиджака и буркнув что-то неопределенное все же потрудился извлечь телефон из кармана, кривляясь: — Ему не стало лучше, а значит лечение не работает… — Хаус потер лоб большим пальцем свободной руки и нахмурился, — Я это знаю потому, что ты звонишь мне уже пятнадцатый раз, идиот. Джиллиан невольно улыбнулась. За все время их не очень быстрого путешествия с Торрес, Хаусу действительно звонили не единожды. Он сотню раз назвал своих подчиненных идиотами, поставил несколько диагнозов и заставил своих коллег провести массу опасных и не опасных тестов. В какие-то моменты он отвечал на звонки с охотой и интересом, а в какие-то нет, но все же наблюдать за ним в работе было интересно. По уровню одержимости собственным делом Хаус явно на голову переплюнул Кэла. Грег хмурил брови, пристально рассматривая рукоятку собственной трости и продолжал слушать чей-то голос в телефоне. Заметив поглядывающую на него Фостер, губы Хауса дрогнули в подобии улыбки. — Если стероиды помогут, значит я был прав, — наконец подытожил Грег и громко захлопнул телефон раскладушку, спешно пряча его в карман. — А я думала, что это у нас очень насыщенная жизнь… — Фостер мягко улыбнулась, поворачивая на очередном перекрестке, — Ночные звонки, дела… — Пациенту стало хуже, — диагност неопределенно махнул рукой, впервые за длительное время отвечая на вопрос без подколов, шуток и метафор. — Каждый раз одно и тоже… просишь напугать человека до припадка, чтобы подтвердить диагноз, и они все портят, потому что Кадди считает это негуманным способом выяснить причину. — У людей должны быть стопы, рамки, — Фостер неопределенно пожала плечами, в какой-то степени сравнивая себя с вышеупомянутой Кадди. — Чтобы сказать, в какой момент лучше остановиться. — У Кадди нет стопа, — Грег прыснул, становясь похожим на шкодного подростка, — Все ее нет для меня не аргумент и я все равно сделаю как захочу и в этом прелесть моей работы. Кадди думает, что может управлять мной и справиться со мной, а на деле же, я управляю Кадди и позволяю думать, что это она сама принимает такие решения. — Женщины часто умнее, чем кажутся… — Джиллиан улыбнулась. — Чтобы хвастать перед крутыми спонсорами Кадди не нужны мозги, — Хаус иронично вскинул брови, с особым интересом рассматривая женщину рядом с собой, — Ей нужна пара-тройка спасенных мной пациентов, глубокий вырез на кофте и обтягивающая юбка. — Она тебе нравится? — эксперт на мгновение задержала взгляд на голубых, улыбнувшихся на долю секунды, глаз Грегори. — И работа твоя тебе приносит удовольствие. Я видела, как ты внимательно слушал и давал ответы… — У отношений слишком много побочных эффектов. Зависимость, дурное настроение, взаимные претензии и все ради секса? — Хаус фыркнул. — Мне нравится решать головоломки. Неважно что думают люди, которых я спасаю. Я не стремлюсь общаться с ними и нравиться им. Власть над жизнью человека дает безграничное право на попытки, ошибки и провалы и в конечном итоге, если все будет правильно, очередная жизнь будет спасена. Я окажусь прав, и мы весело обнявшись спляшем под музыку Боба Марли. Джиллиан задумчиво кивнула словам Хауса. Он говорил совершенно серьезно, без какого-либо намека на шутку или иронию. Ему в действительности было совершенно плевать на мнение окружающих людей, пусть это и были его пациенты или новые знакомые. Ему нравилась власть, которой он обладал или думал, что обладает. Нравились загадки и ребусы. В этом буйстве разнообразных чувств, Джиллиан подумалось, что Хаус вполне мог чувствовать себя настолько же счастливым, насколько он на самом деле был несчастен и снаружи, и изнутри. — Много провалов нужно? — Достаточно, — мужчина внимательно взглянул в глаза Джиллиан, которая тут же вернула взгляд на дорогу. Было что-то такое в глазах Хауса манящее, что не давало покоя мыслям. — Все люди лгут и от этого поставить диагноз становится очень сложно. — Когда дело касается здоровья… — И особенно тогда, когда дело касается здоровья! Фостер, не будь такой наивной, — Хаус уставился в боковое окно, кутаясь в воротник пиджака. — Стоит примерному семьянину попасть на больничную койку и начинается целое представление, только бы женушка не узнала, что благоверный покуривал травку, ел грибы, изменял жене с проституткой у которой целый букет венерических…. — Кэл тоже считает, что все люди лгут, — Фостер вдруг сама для себя неожиданно обнаружила тонкую, но очень значимую нить между ними. Лайтман и в самом деле чем-то был схож с Хаусом. Они оба мало заботились мнением окружающих, смело пренебрегали границами и с подозрительной осторожностью познавали новое, — И желает всеми силами заставить людей говорить правду. — Я без конца вру пациентам, а они врут мне и в итоге в этой страстной брехливой суете мы прикасаемся к оголенной правде, Фостер. Идеального мира не существует. Он заканчивается тогда, когда мы появляемся на свет, — Грег неохотно потянулся за пузырьком с лекарством, а затем выпив пару таблеток добавил, — Большой нос думает, что правдой можно заставить людей измениться…но люди не меняются. — Он помогает людям узнать правду, — поправила Джиллиан, — Этим занимается наша фирма. — Люди не меняются, — повторил Хаус и пожал плечами, — И ты это прекрасно знаешь. Правда становится важна только тогда, когда человек знает, что вот — вот умрет. А потом я нахожу ответ, и пациент жив и сказанное уже не вернуть назад… — Смерть пугает, — Джиллиан поежилась, притормозив у центрального входа отеля, — Люди хотят знать, что сказали все важное, прежде чем с достоинством уйдут из жизни. — В том, чтобы уйти из жизни нет никакого достоинства, Фостер. — Хаус открыл двери машины, выбираясь на улицу. От дверей отеля к машине уже торопился взволнованный Уилсон, который по всей видимости уже давно ждал друга. Джиллиан пристально посмотрела на диагноста, ожидая продолжения начатой фразы и Грег не заставил себя долго ждать, — С достоинством можно жить, а смерть безобразна во всех ее смыслах. Мы умираем, воняем, разлагаемся и исчезаем. В этом нет ничего достойного… — Хаус! — Уилсон недовольно всплеснул руками, застав последние слова разговора, — Простите его, Джиллиан, если он был бестактным, бесчувственным…. В общем, если он был Хаусом… — Папуля печется о том, чтобы я свою жизнь прожил достойно! — Грег криво ухмыльнулся. — Пока, Фостер! — Еще раз прошу прощения, — Джеймс закрыл двери машины, напоследок улыбнувшись эксперту, — Спокойной ночи и спасибо! — Спокойной ночи! Машины тронулась с места и спустя пару минут популярный отель города остался далеко позади.