Ох уж эти странные преподаватели... (Часть 1)
13 июля 2016 г., 02:22
Следующим утром в зале Хогвартса было уже не так шумно, но при этом не менее весело как среди студентов, так и среди преподавателей. Пока еще студенты не получили свои расписания уроков, поэтому поводов волноваться у них особо и не было. Ненадолго, конечно, но эти последние минуты свободы все же были очень ценными. Даже в тот момент, когда пергаменты с расписаниями уже начали раздавать, веселье не прекращалось до последнего, а среди гриффиндорцев и вовсе длилось дальше, особенно среди уже частично знакомого нам седьмого курса.
— Ха, первым уроком защита! — обрадовался Альфред, заглянув в свой пергамент, едва получил его. — Уверен, старик Арти по нам очень соскучился за лето!
— Если он тебя услышит, то сделает так, что ты сам будешь помнить его до скончания своих дней, — усмехнулась Санни, изучая свой экземпляр расписания. — Кстати, я бы на твоем месте так не радовалась. Урок-то со слизеринцами...
— А я этому рад! — с улыбкой отозвался Феличиано. — Зато я смогу повидаться с братом!
— И кстати! — продолжил Джонс. — Он все равно любит нас больше, чем этих слизеринцев, хоть он и их декан! — весело заявил гриффиндорец, который был всерьез уверен в своих словах.
— Любит? О, не то слово, — послышался за спинами студентов знакомый, но явно посторонний голос. — Он просто обожает ваш курс. Настолько сильно, что сил нет. Он мне сам об этом сказал. В особенном восторге он именно от вас, мистер Джонс.
Сюзанна все это время едва сдерживала смешок, зажимая рот ладонью. Слишком уж растерянное и забавное выражение лица было у Альфреда, когда он понял, что с ним разговаривает "старик Арти", он же профессор Кёркленд.
— Ой, п-правда? — по голосу было понятно, что Джонс немного нервничает, но при этом тщательно пытается изображать уверенность. — А он вам прямо так и сказал?
— Не сомневайтесь в том, что я говорю. Ведь я лично слышал, как он говорил что-то такое, — продолжал издеваться профессор.
— Ну вот, я так и знал! Ай! — Альфред поморщился и потер макушку, по которой ему только что прилетело свернутым пергаментом от Кёркленда.
— Минус пять очков Гриффиндору, — произнес тот, ехидно улыбнувшись. — Отличное начало, мистер Джонс.
Артур строго взглянул на Санни, заставив ту сразу же перестать хихикать, и с гордым видом пошел дальше. Видимо, в сторону своего кабинета. Стоило ему отойти на приличное расстояние, как Сюзанна вновь начала смеяться, но на этот раз совершенно не стесняясь. Ее даже не задевало то, что ее факультет лишили баллов. Слишком уж веселая, по ее мнению, вышла ситуация.
— Блин... — только и сказал Джонс, обиженно сопя при этом. Еще бы! Мало того, что по голове настучали, так еще и баллов лишили в первый же день!
— Ну что ты? Бьет, значит, любит! — веселилась Санни.
— Да ну тебя! — махнул на нее рукой Альфред и быстро закинул в рот остатки своего омлета. — Ты как хофефь, а я на урок, — оповестил он с набитым ртом и быстро поднялся, покинув большой зал.
— Чего это он так резко убежал? — спросил Феличиано, который, хоть и видел всю ситуацию, а все равно не понял столь внезапного исчезновения.
— Спорю на что угодно, что у него опять бардак в спальне, — заявила Санни. — И он убежал для того, чтобы в этом бардаке найти свои учебники.
— Думаешь? — неверяще спросил Варгас, недоуменно моргая.
— Тут и думать нечего! Кстати, нам бы с тобой тоже поторопиться, а то опоздаем... И тогда лишимся еще нескольких очков.
— Этого не случится! — уверенно сказал Фели.
***
Друзья и в самом деле пришли на урок вовремя, ничуть не опоздав. О, как же они соскучились по этому кабинету... Здесь всегда царила очень приятная атмосфера. Правда, интерьер был безвкусным, но при этом гармоничным. Точно так же выглядел и хозяин кабинета. Он по обыкновению был облачен в изумрудную мантию, накинутую поверх старенькой бежевой жилетки и белой рубашки. На голове его красовалась остроконечная шляпа непонятного и очень темного цвета, которая наверняка была старше самого Артура. Но, несмотря на то, что вся одежда была уже изношенной, она не портила своего хозяина и придавала ему особый шарм. — Начинаем урок, леди и джентльмены! — объявил профессор, когда по всему замку разнесся звон колокола. Все студенты тут же поднялись, приветствуя своего учителя. Каждый присутствующий здесь уважал его, поэтому в кабинете стояла идеальная тишина. Кёркленд был очень доволен этим. Когда он шел преподавать в Хогвартс впервые, то очень боялся того, что гриффиндорцы отнесутся к нему предвзято из-за того, что Артур обучался на Слизерине. Но, к его облегчению, ничего такого не случилось, и он был горд собой из-за этого. — Можете сесть, — продолжил он, сдерживая самодовольную улыбку и проявляя внешнее спокойствие. — Рад видеть ваши лица вновь, потому что вижу их последний год. Сохраняйте тишину! Я и так вижу, что это взаимно. Не волнуйтесь, совсем скоро мы с вами расстанемся на долгие годы. Если вы удачно сдадите ЖАБА, конечно же... Именно о нем я и хочу поговорить с вами первую половину урока. Как вы все отлично знаете... Профессору пришлось прерваться из-за того, что в распахнутое окно кабинета влетел белоснежный голубь. Все, в том числе и Артур, узнали в нем Пьера — почтового голубя профессора по зельеварению. Тот был, пожалуй, единственным волшебником в Хогвартсе, который предпочитал голубя, а не сову или филина. Слишком уж романтичная натура у него была... — Это что еще за черт?! — выругался Кёркленд. — Я придушу этого Бонфуа когда-нибудь, а голубя скормлю своему коту... — прошипел он так тихо, что никто из студентов не слышал его слов. Пьер, облетев весь класс, замер ненадолго у рабочего стола профессора, сбросив небольшую записку, зажатую в его клюве, и красную розу, которую он держал в лапках. После этого он сел на плечо Кёркленда, желая, видимо, выпросить что-нибудь вкусное в благодарность за выполненную работу, но его грубо смахнули, прогоняя прочь. Пьер, не любивший такого отношения, оставил в отместку небольшой подарок, нагадив прямо на шляпу профессора и, недовольно проурчав что-то, вылетел вон. — Как же я ненавижу эту птицу... — раздраженно проговорил Артур и снял с себя шляпу, чтобы привести ее в порядок. Много времени на это не потребовалось благодаря очищающему заклинанию. Среди студентов, кстати говоря, никто не посмеялся над всем происходящим. Не только из уважения, а еще и из-за того, что они просто привыкли к подобному. Дело в том, что Пьер был частым гостем в этом кабинете. Он то и дело приносил профессору любовные записки от своего хозяина, и все это прекрасно знали. Конечно, поначалу это вызывало бурную реакцию и всеобщее веселье, но позже все успокоились и даже прекратили обсуждать это. Ну, любит профессор Бонфуа своего коллегу, что в этом такого? Хотя и забавно было наблюдать за тем, как Кёркленд постоянно отвергает чувства и злится. Злился он и сейчас. Это можно было понять по тому, как он, нацепив свою шляпу обратно на голову, сжег несчастную розу заклинанием. Та же участь настигла и записку, которую Артур не собирался читать. — Я дам пятьдесят очков тому, кто принесет мне труп этого пернатого исчадия Ада, — объявил профессор и серьезно кашлянул. — Итак, продолжаем урок...***
После урока по ЗОТИ гриффиндорских семикурсников ждал урок по уходу за магическими существами. Сами уроки, конечно, являлись довольно интересными, но преподаватель был настолько некомпетентный, что они превращались либо во что-то невероятно скучное, либо бесполезное. Он был родом из Польши, и звали это недоразумение Феликс Лукашевич. Никто не знает, почему ему доверили такую должность, но при этом не удивлялись. Это же Хогвартс! Чему тут вообще можно удивляться? Уж точно не молодому поляку на месте преподавателя по уходу за магическими существами. — Е-е-еле тащатся, а! — протянул Феликс в адрес приближающихся к нему студентов. — Че, не соскучились совсем, типа? Гриффиндорцы подобного обвинения потерпеть не могли, поэтому, не сговариваясь, они всей толпой двинулись на Лукашевича, собираясь, судя по всему, то ли обнять, то ли затоптать его. Хорошо, что на самом деле все обошлось лишь тем, что преподавателя повалили на землю, заставив того возмущенно ругаться на родном языке. Жаль, что кроме "kurwa" ребята ничего не понимали. — Все, все, понял я, понял! Поднимайте меня теперь, блин! Ему протянули сразу несколько рук помощи. Не особо разбирая, где и чья, он ухватился за руки Сюзанны и Феличиано и с легкостью встал на ноги, тут же отряхнувшись от мелких травинок и прочего мусора. — Даже и не знаю, каким таким словом вас назвать, — пробурчал Феликс. Он не обижался, конечно, но надо же как-то вызвать хоть сколько-нибудь жалости! — Мы все курвы и холеры, мы помним, — усмехнулась Санни, которой, кстати говоря, польские слова были близки и понятны из-за ее русских корней. — А что мы будем проходить сегодня? — Не поверите, типа! Единорогов будем проходить! Пребывая в полной уверенности, что его слова произведут на всех впечатление, поляк гордо задрал свой нос, ожидая реакции. Вот только студенты, судя по волне недовольных междометий, явно были не в восторге. Все бы ничего, да только единорогов они проходили весь предыдущий год и, казалось, знали про них столько, что любой позавидует. — Че-то я сейчас не понял! — возмутился Лукашевич. — Это че такое?! Где ваша радость?! — Мы надеялись, что ты что-то новое придумаешь... — подметил кто-то. — Ага. Фестралов, например... Или гипогрифов хотя бы... — поддержал другой. — Э?! — Феликс аж глаза выпучил. — Вы, типа, совсем ку-ку, да? Тотально убить меня хотите, да? — Мы хотим что-нибудь новое узнать, только и всего... — вздохнула Санни. — И вообще, единороги — это не так круто, как гипогрифы! — смело заявил Альфред. — Это кто это там про единорожек вякает?! — вновь возмутился преподаватель. — А ну марш к загонам! Будут они еще меня учить, ишь! Это я здесь препод, типа! Делать нечего! Пришлось всем студентам пойти туда, куда велели, попутно размышляя над тем, как бы убедить трусливого поляка в том, что существует очень много интересных существ кроме единорогов, которые не могут быть опасными при правильном обращении.***
Своими планами гриффиндорцы делились уже в большом зале за обедом. Кто-то предлагал подарить Феликсу книгу, другие — устроить психологическую атаку уговорами, а некоторые уже и всякую надежду потеряли на перевоспитание их преподавателя. В общем, разговоры об этом как-то быстро затихли, и каждый начал говорить о своем. Не являлись исключением и Санни с Фели. — Санни... Ты знаешь, я заметил, что на меня постоянно смотрит один слизеринец... — тихо-тихо сказал Варгас, близко-близко подсев к подруге. — Он сегодня на ЗОТИ глаз с меня не спускал, а сейчас опять... Стой, не оборачивайся! Но было уже слишком поздно. Решив проверить, правда ли то, что говорит Феличиано, девушка машинально обернулась на стол слизеринцев, заметив, что один из них и в самом деле смотрит в их сторону. Правда, он моментально отвернулся и слегка покраснел, поняв, что его заметили. — Вот же... Правда ведь... — Санни-и-и! Не надо было оборачиваться! — затараторил Варгас. — Он ведь поймет, что я о нем говорил! И тогда он подумает, что я его обсуждаю с тобой! А если он на меня разозлится? Ты видела, какой он страшный? А еще я слышал, что... — Фели, успокойся ты! — прервала поток его слов Сюзанна. — Ничего он тебе не сделает. Ты же со мной! — Сомнительно... — пискнул Фели, понимая, что тот слизеринец куда крупнее его подруги и наверняка сильнее. Да и вообще, он ведь слизеринец! А от слизеринцев можно чего угодно ожидать... — Да не бойся ты! С чего бы ему делать тебе что-то плохое? Может, ты вообще понравился ему, только и всего. — Ч-чего? — занервничал Варгас. — П-понравился? — Ага. Мало ли. Все, хватит о нем! Доедай десерт быстрее, хочу прийти на зельеварение раньше других. Феличиано вздохнул и отодвинул от себя тарелку с недоеденным куском пирога, а затем поднялся и, дождавшись Санни, отправился в кабинет профессора Бонфуа, стараясь не думать о такой глупости, как симпатия какого-то сомнительного слизеринца.
