Реальность-сон

***

Это был последний раз, когда ей удалось что-либо съесть самостоятельно. На следующий день ее непрерывно тошнило, родители снова отвезли ее в больницу. Там ей пришлось остаться для получения питания внутривенно. Мама тут же договорилась с врачами за «условную плату», и осталась в соседнем боксе, чтобы ухаживать за дочерью. Дочь данный факт раньше расстраивал, так как общества своей драгоценной матушки она старалась по возможности избегать, хотя объективно могла сказать ей лишь спасибо за заботу. Но теперь она лишь флегматично переодевалась в халат и следила за систематизированными перестановками больничного имущества в порядке, удобном ее матери. Потом выслушивала длительный рассказ о необходимости хранить зубную щетку именно на третьей полке сверху, именно вот в этом пакете, и тщательно вытирать ее полотенцем перед тем как положить на место. Подробного описания удостоились также: мыло, одна штука; кружка, одна штука; ложка, две штуки; полотенце одно; тарелка одна. И еще какая-то мелочь, получившая указание быть сложенной вниз тумбочки в не регламентированном порядке. Наконец мама ушла разговаривать с врачом, а она забралась на кровать, поджав под себя ноги, и задумалась. Запрокинула голову, попыталась сосчитать число трещин на потолке. Больница была московская — чистая, с хорошим кафелем на полу и стенах — но трещины на потолке все же имелись. Ее это почему-то обрадовало. Мысли текли неторопливо. Она вспомнила свою школу. Недавно она видела одного бывшего одноклассника в церкви, и очень удивилась, так как он был почти самым отвязным из их мальчишек. Хотя нет, самый отвязный ей приснился сегодня ночью. Это было до того неожиданно, что она рассмеялась, вспоминая его. Ее первая веснушчатая любовь. Говорят, теперь он окончательно спился и скурился. В память хаотично полезли обрывки воспоминаний. О подготовительных курсах в универе. О впервые приобретенных настоящих друзьях. О первых неумелых попытках флирта. О пьянках, культурных и антикультурных. Вторые по прошествии времени вспоминались с улыбкой. Из палаты напротив доносился голос солиста Люмена: сосед предпочел проигрыватель плееру, ах да, у него же что-то с ушами, вспомнила она. Она прислушалась. «Свобода придет к ней лишь со смертью, хотите — верьте, хотите — не верьте. Но еще не поздно освободиться — разбить банку, сбежать из больницы…». Ее размышления прервали довольно грубо. Худой, с быстрыми движениями врач снова забросал ее вопросами. Она отвечала неохотно, ей хотелось спать. Впрочем, ее мама и так говорила за троих. До вечера она пыталась поддерживать вежливую беседу с мамой и отцом, читать учебники, чтобы не отстать от одногруппников и не думать о предстоящей ночи. Та подкралась внезапно. Часы показывали 11 с хвостом, мама уложила ее, подоткнула одеяло, еще минут пять желала спокойной ночи и наконец ушла, прихватив с собой ее телефон и плеер. Она сделала вид, что не заметила. Как только дверь палаты закрылась, она сбросила с себя ужасное одеяло и с облегчением выдохнула. Закуталась в халат. Обернула полотенцем подушку. В этот раз ей относительно повезло — простынь она еще могла как-то терпеть, но одеяло словно жгло раскаленными щипцами всю кожу. Она знала, что через час мама придет проверить, как она спит. Так что кошмарную пытку предстояло повторить уже самостоятельно. Она подошла к окну. Бесцветный пейзаж. Как и положено больнице.