Реальность-сон

***

В дальнейшем его память услужливо сжала поверхностные события повседневности. Дни проходили мимо него, похожие один на другой своей распланированностью и логичностью. Не то чтобы он радовался своему неторопливому существованию, скорее просто не грустил. Было в этой умиротворенности что-то недосказанное. Он неожиданно рассмеялся, вспомнив вчерашний день. Соседка по лестничной клетке попросила его помочь с установкой софта. Он быстро согласился, радуясь хоть какому-нибудь внеплановому событию. Уже сидя за компьютером он заподозрил неладное — все программы были в порядке, а хозяйка, легкомысленно помахивая полами халатика кислотно-зеленого цвета, задумчиво и критически осматривала его со всех сторон. Чувствуя себя случайно затесавшейся коровой на выставке быков, он пробормотал что ему уже пора идти, но внезапно путь к отступлению ему преградил серьезный аргумент пятого размера. Нет, он был совсем не против таких весомых аргументов! Но, стремительно загнанный в угол, он почувствовал, что ему светит длительное изнасилование с применением запрещенных методов, и вряд ли от его тела останется хотя бы маленький кусочек, не растерзанный мощью отнюдь не интеллектуальной природы. — Ээ… Я бы пошел домой, да? — Услышал он собственный сдавленный голос. — Зачем же так быстро? Мы только начали... устанавливать... нужные части. — Она мило улыбалась, пытаясь одновременно стянуть с него какой-нибудь предмет одежды. Он нарисовал на своем лице ответную улыбку и поддался настойчивой попытке избавить его от футболки. Обрадованная успехом, она принялась за собственную кофточку, на несколько мгновений выпустив его из захвата. Не раздумывая, он проскользнул между ней и стеной, оказавшись почти сразу у входной двери. Она сникла и с досадой вернула ему футболку. — Удачи… Смешная. Все эти «установки антивируса» и приглашения «попить чаю» в последнее время всегда заканчивались подобным образом. Он внутренне недоумевал, почему девушки упорно не желают называть вещи своими именами. Маленькие интрижки уже перестали иметь для него хоть какой-то смысл, высоких искренних чувств к этим обделенным мужской лаской существам он не ощущал, а физические потребности можно решать гораздо менее изощренным способом. Он взглянул на часы и выпил положенные по рецепту врача таблетки. Пунктуальность и привычка. Однако пронзительная головная боль никуда не желала исчезать, с удовольствием вгрызаясь в кусочки его сознания. Шум в голове и ушах для него таинственным образом складывался в слова песен, каждый раз разных. Он замер, закрыл глаза и прислушался… «Больше не будет больно и плохо, сегодня не кончится никогда…» Смотри-ка, обнадеживает! Видно, сегодня хороший день будет, подумал он. — Что ты делаешь? — Он вздрогнул и открыл глаза. На пороге стояла его мама, удивленно взирая на сына, застывшего посреди комнаты с закрытыми глазами. — Медитация, мам. Новейшая методика. Погружение в астрал за три минуты. — Смотри не утони в своем астрале, — она вышла, напоследок добавив: — Когда вернешься из нирваны — не забудь начистить картошки. Несмотря на частые споры, он любил свою мать. С ней было легко общаться, просто договориться и она спокойно воспринимала его ночную работу и весьма беспорядочную личную жизнь. Он в свою очередь исправно вносил долю для оплаты квартиры и помогал по хозяйству, заменяя эгоистичную вечно занятую сестру. Идиллия. Персональный рай на полвечности. «Ты меня научил не бояться страданий, уходить, не дождавшись аплодисментов. Пусть взрываются звезды за преступность желаний. Лишь бы ты был со мной за секунду до смерти…» Флер, значит. Что ж, тоже неплохо. Вчера — то ли из-за непрерывной игры в Варкрафт, то ли благодаря просмотренной вопреки данному месяц назад обещанию анимашке — голоса в голове всю ночь крутили Эпидемию. Кстати про обещания, вспомнил он. Картошка. Надо бы не забыть. «Она плавает в формалине…» — посочувствовали голоса несчастной обреченной картошке. Позже, одеваясь, чтобы поехать в Москву, он выпил еще таблеток, чтобы унять головную боль, и критически осмотрел себя в зеркале со всех сторон. Пригладил волосы, поправил одежду, еще раз покрутился. — Чучело, — констатировала сестра, наблюдающая за его махинациями. — Шляпы не хватает. Он сделал вид что обиделся, отыскал свою черную широкополую шляпу, надел, демонстративно игнорируя скептическое выражение на лице сестры. Захватив с собой рецепты и записи, он ушел… Вернулся он через четыре дня под утро, в хлам пьяный, со следами помады на щеках и без шляпы.