Волантис и поздняя Римская Республика
9 июня 2014 г., 13:11
Начать, думаю, стоит именно с Волантиса, ведь именно на нем, как ни на ком другом видна вся мощь «незначительных заимствований».
Волантис — это осколок некогда могущественной Валирии, город, претендовавший на мировое господство, но после многочисленных войн таки утеревшийся и севший на попу ровно, удовлетворившись званием гегемона в заливе работорговцев.
О его устройстве известно следующее.
Верховная власть передается сразу троим выборным лицам на определенный срок, причем два из трех всегда из партии слонов-миротворцев, а третий из партии «ястребов»-тигров. Соотношение два к трем объясняется тем, что в самом Волантисе когда-то правили тигры, и как было сказано выше, город постоянно воевал.
Вскоре людей это порядком подзадолбало, и тигров скинули с бочки, запретив им иметь большинство законодательно. При этом большинство тигров было насильственно вырезано, а статуи большинства видных деятелей партии было обезглавлены. Потому, когда Тирион въезжал в город, он увидел кучу обезглавленных статуй, рядом с одной из которых ему и провели политико-исторический экскурс. Почему эти статуи просто не снесли к чертям полностью, я так и не понял, но оставим эту «новинку» на совести Мартина.
Само население города состоит из богатых свободных людей, зажиточных свободных людей, которые составляют основу армии Волантиса, о которой ниже, вольноотпущенников и рабов. Рабов в Волантисе безумно много — в среднем, на каждого свободного, приходится три раба.
От «имперской» Валирии Волантису, помимо культуры рабовладения, досталась армейская структура легионов, которые состоят из свободных жителей Волантиса, что и делало их легионы самым боеспособным подразделением из всех других государств, выславших свои армии под стены Миэрина.
Также, по всей территории бывшей Валирии были понастроены дороги, выстланные, судя по всему, из базальта, и выжженные драконами, что делало эти дороги очень удобными и очень долговечными.
Как интересно и круто это Мартин все придумал!
А теперь настало время увлекательных сравнений.
Жила была Римская Республика. Лет этак за триста своего существования она успешно нагнула всю Италию, начав свой путь к успеху, потом в двух войнах нагнула Карфаген, а потом, еще за 40 лет, она нагнула вообще всех, придя к успеху окончательно. Причиной своего успеха сами римляне считали свое винрарное государственное устройство. При котором, в частности, они выбирали на год двух консулов, наделяемых верховной исполнительной властью и отдавали в распоряжение армию.
Сама армия, еще с царских времен и до Гая Мария, состояла из ополчения всех граждан, и делилась на те самые легионы. Граждане в свою очередь делились на плебеев и патрициев, тех, кто был потомком основателей Рима и потомков тех, кто понаехал позднее. Также на это накладывалось социальное расслоение по богатству и разрешение на смешанные браки, в ходе которого богатые плебеи вошли в верхушку сенатского сословия, а нищие патриции отошли на одну ступеньку ниже, в сословие всадников, которое изначально получило свое название из-за того, что могло позволить себе в армию вместе с лошадкой.
Да, именно так — снарягу легионер должен был покупать сам, а потому даже среди плебеев можно было провести деление на тех, кто мог позволить себе снарягу легионера, и тех, кто вынужден был шестерить во вспомогательных подразделениях, типа велитов. Последних нищебродов, которые и этого не могли себе позволить, ещё при царях законодательно называли пролетариями, да с тех пор и повелось, хоть классы потом стопятьсот раз переразбивались и менялись по критериям.
Попутно, в поздней республике, существовали такие баги как люмпены, которые по праву происхождения имели гражданство, но в армию призваны быть не могли, потому что нищеброды, и никакой снаряги они бы себе не купили при всем желании.
А служить в армии было лучше, чем не служить, ибо кто не служит — тот в жестоком античном мире и не гражданин. А кто не гражданин — тот, с точки зрения римлянина, строго говоря, и не человек. Отсюда логически вытекала законодательная ненависть к нищебродам и поражение в правах всяких баб. Фанфикерам на заметку — если соберетесь писать фанфик, то учтите, что ни по каким законам логики женщины в Волантисе прямо в политике участвовать не могут, что бы там ни писал на этот счет сам гениальный Мартин. Ибо тут одно из двух — или легионы граждан, или права женщин. Не то что женщин в Риме не любили — даже очень, просто считали, что в политике им не место. А считали так потому, что политика античности — это очень часто война. А на античной войне женщинам было не место.
Из примечательных вещей могу напомнить про храм бога Януса, двери которого закрывались, когда римляне ни с кем не вели войны. За несколько сотен лет двери этого храма не закрывались более, чем на два месяца подряд, так что значение армии в жизни Рима да и любого античного государства становится очевидным. Волантис, как мы помним из истории про тигров, тоже очень часто воевал.
Как вы уже могли заметить, ситуация в республике менялась постоянно, и объяснялось это острой классовой борьбой между плебеями и патрициями за права первых. Если в армии плебеи сражались наравне, то в правах в ранней республике они были сильно поражены. Методы борьбы были самыми разнообразными, но самым меметичным была сецессия.
Сецессия заключалась в том, что в один прекрасный день все плебеи Рима грузили свои манатки по телегам и тупо уезжали на соседний с Римом холм. Как правило, на следующий день патриции, понаблюдав на улицах своего города Фоллаут, и прикинув свои шансы в очередной войне с такой численностью (смотрим на два абзаца выше), приползали к плебеям чуть ли не на коленях.
Так в Риме по очереди появилась должность трибуна, выбиравшегося из плебеев на защиту прав населения, и обладавших правом вето, т.е. затыкания любого гражданина и отмены его приказа, будь то хоть консул. Или другой трибун.
Так же появились и письменные законы XII таблиц. Так же плебеям законодательно разрешили смешиваться с патрициями в браке (читай выше про расслоение на бедных и богатых). Но, что важно нам, с тех пор к моменту поздней республики один из консулов традиционно был патрицием, а другой — плебеем, что сильно напоминает нам историю про двух слонов и одного тигра.
Таким вот образом Республика ранняя и пришла к Республике поздней, имея параллельно всю Италию, а позже и Карфаген, что, как мы помним, и предопределило её успех.
Успех был таков, что это в корне изменило всю республику. В контексте сравнения с Волантисом прежде всего стоит отметить, что поток рабов в Италию, которые были получены в ходе многочисленных завоевательных войн, стал беспрецедентно огромен. Это обусловило переход от патриархального рабства к классическому, и мне стоит объяснить, в чем была существенная разница.
Патриархальное рабство было причиной кабальной зависимости обнищавших земледельцев плебеев, лишившихся своей земли, арендовавших землю у богатых земледельцев или «нанимавшихся» к ним как рабочая сила батраками. Во-первых, как можно догадаться, такое рабство вовсе не было пожизненным, а во-вторых, к такому рабу относились как к человеку, пусть и неравному по статусу, но человеку, с которым не западло и поесть за одним столом после работы. Из рабства можно освободиться как и по доброте душевной хозяина, так и просто расплатившись по долгам.
В чем лулз такой доброты душевной, спросите вы? А все просто — раб не считался рабом в современном смысле этого слова, который ему дали более поздние римляне и просвещенные европейцы, угнетавшие ниггеров. А раз за раба такой человек не считался, то он спокойно голосовал на народном собрании на выборах на всякие должности всяких муниципиев. И голосовал как надо. Такого человека звали клиент, а его благодетеля — патрон. По одному смысловому оттенку слов вы можете понять, что такие отношения из себя представляли. Я не зря так распинаюсь, потому что эти отношения трансформировались и сохранились и в поздней республике, и, например, Юлий Цезарь всегда очень рьяно выгораживал своих клиентов. Так, выгораживая некого Клодия, он и выдал сакраментальную фразу «жена Цезаря вне подозрений». Загуглите и оцените накал страстей в той истории, и почувствуйте разницу с тем, что будет рассказано ниже.
А вот когда Рим успешно нагнул всех остальных жителей не-Италии и начал обращать их в рабство, рабов в Италии стало просто дохрена, и об отношении к таким унтерменьшам как к людям считалось моветоном. Ну разве что греков любили. Во-первых, как вы уже поняли, плебеи и патриции хоть и были разными по статусу, но они были гражданами, т.е. почти равными в правах, и даже самый последний нищеброд (те самые люмпены) гордился тем, что он Римский гражданин, а местный аристократ из завоеванной страны или даже союзнического города в самой Италии — нет.
И рабы отвечали им взаимностью. Восстание рабов на Сицилии и восстание Спартака — это восстание именно таких рабов, порабощенных жителей других стран, эксплуатировавшихся по полной.
Стоит правда отметить, что три раба на одного свободного — это всего лишь античные фантазии грека Ксенофонта, о том, сколько рабов нужно на рудники, а никак не реальное соотношение всех рабов вообще ко всем свободным, и тут Мартин, мягко говоря, перегибает. Реально число рабов было где-то на уровне одной трети от общего числа жителей, и именно такой цифры я и советую придерживаться в фанфиках.
Что касается двух политических партий, то очевидно, что в каком-то роде имелись ввиду популяры и оптиматы. Оптиматы были по сути теми самыми патрициями и примкнувшими к ним «новыми людьми» (шибко богатые всадники и плебеи, типа того же Красса). Популяры представляли интересы плебеев, и состояли либо из выдвинувшихся в политику плебеев, в особенности из древних плебейских родов типа Гракхов, или патрициев, стремившихся выехать на верхушку пирамиды пользуясь поддержкой народа, как это сделал Цезарь и пытался сделать Марий. Избирались они как на трибунов (которыми патриции быть не могли), так и на другие должности, вплоть до консула.
В частности, Гракхи прославились тем, что проводили законодательную политику, запрещавшую покупку земель, выданных в пользование плебеям-колоннам в ущерб патрициям, дабы те по дурости не продавали свою землю и не попадали в бездну анальной оккупации к патрициям. Интерес тут был и чисто государственный — чем больше нищали плебеи, тем херовее становилась армия Рима, так как экипировалась она на собственные деньги легионеров.
За такое наглое поведение Гракхи поплатились очень скоро ритуальным избиением скамейками на выборах, и законы их отменили. Впрочем, доставить оба брата успели знатно, особенно младший, но это уже сильный уход в сторону.
Армии от этого лучше не стало, и потому армию после очередного провала в Югуртинской войне (про Югурту тоже можете почитать — познавательно) пришлось в очень скором времени менять.
И поменяли так, что армия из ополчения превратилась в оплачиваемых профессионалов с кучей привилегий, которую экипировали за счет казны. Таким образом отпала всякая необходимость заботиться о благосостоянии крестьян, а во-вторых, всякое беспокойство армии о каких-то там брошенных полях, так как теперь их попросту не было и именно потому эти нищеброды и записались в армию.
Проблемой правда стало то, что такая армия несколько плевала на всякие там проблемы населения, и стала вещью в себе. Что хуже, присягала она на верность лично своему командиру, что позволяло устроить переворот особо ретивому полководцу. Например все тому же Гаю Марию, который очень уж хотел стать консулом в седьмой раз.
Марий заручился поддержкой популяров и попробовал захватить Рим, однако в итоге к успеху пришел кандидат от партии оптиматов — Сулла. Сулла помимо прочего прославился тем, что объявил проскрипцию — вывесил список тех людей, чьи головы он бы был рад увидеть за определенное награждение. Популяров, естественно. Что и отсылает нас к финалу борьбы тигров и слонов в Волантисе.
Собственно, Мартин так и не дал понять в своих книгах, какая армия легионеров у него имеется в виду, до или после реформы Гая Мария, и решать в общем-то фанфикеру. Но, думаю, принципиальные черты я указал.
Что касается валлирийских дорог, то аналогия с римскими просто напрашивается, так как именно римские дороги стали первой дорожной сетью долговечных мощенных дорог, пронизавшей все Средиземноморье. Правда строились они не драконами, а армией, но и бог бы с ним.
Помимо этого стоит отметить также акведуки, которые, если их даже и нет в самой книге Мартина, стоит добавить в архитектурный вид Волантиса. Также не стоит забывать про термы, арены, храмы и инсулы, многоэтажки для нищих. Настоятельно рекомендую загуглить и увидеть.
А если вспомнить такую вещь, как армейские традиции, то не стоит забывать про такую славную традицию, как децимация.
За сим, считаю, что аналогия между Волантисом и поздней Республикой с её классическим рабством я провел достаточно подробно. Тем, кто собирается писать фанфик и затрагивать в них Волантис, я настоятельно рекомендую при описании реалий и взаимоотношений внутри Волантиса прибегать именно к Римской аналогии, так как это будет смотреться наиболее органично.
Характерной чертой любого свободного человека из Волантиса должны стать понты. Нищеброд будет гордиться тем, что он гражданин города, знатный — своим офигенно древним происхождением, незнатный, но богатый — размером своей власти и богатством. Собственно, я привел достаточно примеров всяких деятелей, чтобы вы загуглили и прониклись атмосферой.
