Шёпот в темноте

Война ни с кем съедает дни, в своей вселенной мы одни... Слот «Одни»

      Где-то громко хлопнула дверь, или может, разбилось окно. Она открыла глаза и рывком села на кровати, жадно хватая ртом затхлый воздух, словно вынырнула с глубины, как утопленник, не надеявшийся уже выплыть.       Взглянув на дверь, она убедилась, что та заперта. Густая чёрная полоса виднелась в щели над деревянным полом. Окно закрывали тяжёлые серые шторы. И всё-таки что-то скреблось на самой грани слышимости, словно мышь в дальнем тёмном углу.       Откинув в сторону одеяло, она свесила ноги с кровати и ступила на холодный пол. Откуда-то тянуло, обдувало лодыжки. Значит, всё же где-то разбилось окно или распахнулась настежь дверь. Осторожно ступая босыми ногами, она подошла к окну. Постояв немного, рывком отдёрнула в сторону тяжёлую штору, с которой тут же посыпалась пыль.       Мутные в грязных разводах стёкла, сквозь которые был виден засыпанный пожухшей листвой двор, плохо пропускали свет. Чернели корявые стволы голых деревьев, кривые ветви покачивались на ветру. Грязные лужи пузырились. Дождь беззвучно колотил в окно, прозрачные капли стекали вниз, сливались в единый поток у карниза. Снаружи царил полумрак, хотя она отчего-то знала, уже давно рассвело. Ощущала кожей едва пробивающиеся через плотную завесу туч бледные солнечные лучи.       Устав наблюдать за стекающими по стеклу каплями, она отвернулась от окна. Перед ней на стене висело пыльное растрескавшееся зеркало. Комната отражалась в каждой его части. Так же на кусочки дробилось и её отражение. Бледная кожа почти светилась в полумраке. Широко раскрытые карие глаза глядели настороженно. Ярким пятном выделялись спутанные красные волосы.       Она силилась вспомнить собственное имя. Сознание словно окутано было туманом. Будто она ещё спала, не в силах очнуться от дрёмы. На глаза ей попался измятый клочок бумаги, закреплённый внизу у самой рамы. Она аккуратно расправила тот, придержав кончиками пальцев. Единственная надпись на нём гласила: «Эрза Скарлетт».       Она нехотя отвернулась от зеркала. Её преследовало ощущение чужого взгляда, словно кто-то следил за ней сквозь щели в стене. Краем глаза она заметила движение. Отражение в зеркале дрогнуло и пошло рябью, словно поверхность озера, в которое бросили камешек. Когда же она резко обернулась, наваждение развеялось.       Эрза медленно пересекла комнату и открыла створки шкафа у стены. Раздался скрип, неожиданно пугающе громкий в царящей вокруг тишине. Она вздрогнула. В полупустом шкафу нашлась всего одна целая вешалка, на которой висели потёртые джинсы, чёрная футболка и джинсовая куртка. Внизу лежали кроссовки с торчащими из тех носками, а рядом в углу — разбитая лампа. Погнутый рваный абажур частично прикрывал белые фарфоровые черепки.       Переодевшись, Эрза порылась в карманах. Из привычных вещей нашлась лишь чёрная резинка для волос, и больше ничего: ни ключей, ни бумажника, ни телефона. Она стянула волосы в хвост и ещё раз заглянула в пустующий шкаф, проверив, не упустила ли что-то полезное из виду. Напоследок окинув грязную комнату взглядом, она направилась к двери. Темнота в щели под той наводила на неприятные мысли.       Эрза взялась за дверную ручку, гладкая медь холодила ладонь. Шумно вдохнув, она открыла защёлку и толкнула дверь, та со скрипом отворилась. Перед ней раскинулась вуаль непроглядной темноты. Тихонько выдохнув, словно опасаясь побеспокоить эту темень, Эрза сделала шаг вперёд.       — Не включай пока свет, — раздался едва различимый шёпот за спиной. Она обернулась. Через распахнутое настежь окно бил косыми струями дождь. Капли тяжело срывались вниз, разлетались на брызги.       Резкий порыв ветра ударил в грудь. Пошатнувшись, Эрза раскинула руки в стороны в надежде ухватиться за косяк. Но двери уже не было: лишь зияющий чёрный провал в стене с неровными краями обломанных кирпичей, с которых осыпалось в никуда каменное крошево. Эрза вскрикнула и сорвалась вниз.       — Останься со мной, не уходи, — вновь раздался тот же голос на самой грани слышимости.