Полковник для беты

– Подожди за дверью! – прозвучало скорее, как приказ, а не просьба, но Оли даже не подумал ослушаться. Уж лучше побыть за дверью, чем в обществе двух, не совсем адекватных альф. Ни Нортона, ни, тем более, Лютого, Оли адекватными и нормальными людьми не считал. Парню даже не стоило прислушиваться к словам за дверью, чтобы понять, о чем именно шел разговор. С каждой новой фразой градус разговора повышался и, в конечном итоге, альфы уже орали, не сдерживаясь. Оли же оставалось тихонечко сползти по стенке и с неприязнью слушать, какая он «классная вещица», «золотая жила» и «идеальный рычаг воздействия на уродов с базы». Было больно и страшно слушать о том, что «как только прижмем этих уродов, то парень в твоем полном распоряжении и сможешь затрахать его хоть до смерти, а до тех пор ни-ни». В этой ситуации бете оставалось рассчитывать только на помощь с базы, и то, если те захотят его с собой забрать. Опять это «если». Оли тяжело вздохнул и уткнулся в коленки крепко прижатых к груди ног. Хорошенечко поорав друг на друга минут пятнадцать, Нортон и Лютый всё же пришли к общему решению и наконец-то вспомнили про предмет своего спора: – Оли! – рявкнул Нортон. – Марш сюда! Пришлось сразу же подниматься и идти в кабинет. Неизвестно, как эти люди отреагируют на нерасторопность мальчишки. На этот раз ему никто не предложил присесть, и он так и остался топтаться у двери. – Значит так, теперь ты будешь работать у нас. Жить пойдешь к хромому Карлу. У него как раз и обитает артель сборщиков. Его слушаешься во всем, а то, если что, он и наказать может. Пару раз влетишь за непослушание, и тогда твоим воспитанием займется Лютый. Всё понял?! Оли только кивнул головой, соглашаясь, ведь его ответа здесь даже не требовалось. – Тогда иди с Лютым. Он тебя проводит до жилых бараков. Одевайся, и валите уже. Вроде бы в комнате было тепло, но пальцы не желали слушаться, сгибаясь с большим трудом. Поэтому Оли пришлось долго повозиться, прежде чем удалось надеть тулуп с шапкой, а варежки ему так и не вернули. Когда он был уже полностью готов и развернулся к выходу, с улицы послышался гул, похожий на звук колокола. Оли ничего не успел сообразить, как его бесцеремонно оттолкнули от двери, и альфы выскочили, не обращая внимания на упавшего парня. Толстый тулуп смягчил падение, но приятного все равно мало. Потирая ушибленное плечо, Оли направился вслед за альфами на улицу. Открывшаяся картина поражала своей абсурдностью. До этого практически пустой городок превратился в настоящий муравейник. Множество людей бегали туда-сюда, крича и размахивая руками. В шуме этого хаоса понять хоть что-то было невозможно. Стоило Оли спуститься вниз с террасы, как его тут же грубо толкнули, при этом еще и обругав. Он решил укрыться в углу под террасой, чтобы еще раз не схлопотать ни за что, и переждать там весь этот бардак. Уже стоя в сторонке, он неожиданно обнаружил, что возле Микеля никого нет. Непонятно, что именно у городских стряслось, но все оказались так поглощены возникшими проблемами, что оставили пленника без присмотра. Прикинув шансы на успех, Оли перебежками отправился вперед к столбам. Он старался двигаться так, чтобы ни с кем не столкнуться и не привлекать к себе ненужного внимания. И ему это прекрасно удалось. Добравшись до несчастного, Оли со страхом всмотрелся в лицо, покрытое слабым налетом инея. – Микель! – тихо позвал он мужчину, но тот никак не отреагировал. Тогда Оли схватил его за плечо и несильно потряс, позвав уже громче. – Микель! На этот раз ресницы мужчины, белые от кристалликов изморози, дрогнули, и он медленно приоткрыл глаза. Мгновение он смотрел с недоумением на парня, а потом пришло узнавание. Обмороженные губы зашевелились, и он на грани слышимости прошипел: – Холодно… – Сейчас-сейчас, потерпи немного, – Оли тут же встрепенулся, лихорадочно соображая, как же помочь, что предпринять. Ясно было одно – мужчину нужно согреть, а для этого сначала отвязать от столба. Но стоило бросить один только взгляд на веревки, стягивающие запястья Микеля, то сразу стало ясно, что развязать их невозможно. Вода попала и на веревки, и успела замерзнуть. Здесь нужен был нож, но его отобрали. Лихорадочно соображая где его достать, Оли трясущимися непослушными пальцами расстегнул тулуп и развязал ушанку, которую сразу же водрузил на голову замерзающего человека. В отличие от шапки тулуп не хотел держаться на спине, соскальзывая вниз. Немного помучившись, парень перекинул вперед рукава и завязал. Пусть хоть так, но все же будет теплее. Еще бы голые ступни как-нибудь согреть, но обувь Оли по размеру Микелю не подходила. Немного укутав мужчину, Оли озадачился поиском ножа или чего-нибудь другого, чем можно было бы разрезать веревку. Внимательно оглядевшись по сторонам, остановился на окне полуподвального помещения. Отковыряв ботинком приличный кусок льда, побежал с ним к выбранному окну, отстраненно отмечая, что площадь опустела и все люди куда-то делись. Прицелившись, с размаху ударил по стеклу, но недостаточно сильно. Лед неприятно холодил кожу рук, но выбора у Оли не было. Размахнувшись еще раз, он ударил, вложив в этот удар всю свою силу и злость последних дней. С глухим звоном стекло треснуло и осыпалось неровными кусками. Выбрав наиболее подходящий кусок, он завернул его в оттянутый край рукава свитера и побежал назад к Микелю. Осколок стекла – это не лучший инструмент для разрезания промерзшей веревки, но у Оли была цель, которую он собирался достигнуть любой ценой. С невероятным упорством он тер и тер, перепиливая жесткие волокна веревки. Когда победа была уже близка, неожиданно громыхнуло так, что в домах задребезжали стекла. Рука парня дрогнула и он прошелся стеклом по пальцам второй руки. Из пореза тут же потекла кровь, заливая веревку, но он, не обращая внимания на эту помеху, продолжил перетирать ворс. В конце концов его усилия увенчались успехом. Отбросив в сторону окровавленный осколок, Оли схватился за края мерзлой веревки и, превозмогая боль в порезанных пальцах, раскрутил её. Тело Микеля, больше не удерживаемое ничем, рухнуло на снег, словно куль. Приложив массу усилий, Оли удалось пропихнуть руки Микеля в рукава тулупа, и застегнуть его. Ухватив тулуп за ворот, парень потащил бессознательного мужчину в сторону террасы, решив, что там они смогут укрыться и будут в безопасности. Когда до цели оставалось каких-то пару метров, опять громыхнуло, но в этот раз грохот сопровождался жутким треском. Казалось, что рядом что-то рухнуло, но оторваться от своего занятия и осмотреться Оли не рискнул. Он упорно продолжал тащить тело к террасе. Только когда им удалось укрыться, юный бета решил перевести дух и осмотреться, но картинка на площади резко изменилась. В одно мгновение площадь опять ожила, заполняясь людьми. Одни стремились пробежать через площадь и скрыться между домами, другие же отступали со знанием дела, пытаясь отстреливаться, но это оказалось совершенно бесполезным, потому что вслед за людьми на площадь выехали танки. Оли во все глаза смотрел на чудную технику, решив про себя, что это именно танк. Тем временем события на площади разворачивались с невероятной скоростью. Вот танки выстраиваются полукругом и их башни приходят в движения, направляя стволы орудий на самые высокие здания. Вот бледный и трясущийся Нортон с высоко поднятыми руками выходит вперед, а его люди трусливо прижимаются к стенам домов. Вслед за этим, люки машин открываются и появляются вооруженные альфы. Именно альф Оли видит в этих мужчинах – высокие, широкоплечие, уверенные в себе, чья аура просто подавляет окружающих. Ещё одно мгновение и глупое сердечко юного беты замерло и тут же затрепетало от дикого восторга – альфа, вышедший вперед, был никто иной, как полковник Брожек. – Ну что, Нортон, теперь готов поговорить со мной? В абсолютной тишине, воцарившей над площадью, голос Брожека звучал, словно набат, давя, угнетая, угрожая. Нортон ссутулился и попытался сжаться, стать незаметнее, но отвечать всё же пришлось: – Я был сразу готов поговорить… – И именно поэтому нам пришлось открыть огонь? – перебил его Брожек, ничуть не церемонясь. – Скажу то, что ты не пожелал услышать и, учти, второй раз повторять не буду. Твои люди напали на моих подчиненных, убив троих, а остальных взяли в плен. Я хочу получить их назад, причем немедленно. Ясно? – Ясно-ясно, – Нортон опять затрясся от страха. – Тогда чего стоишь? Дай распоряжение, чтобы их привели сюда. Но приказа Нортона никто дожидаться не стал. Тут же несколько человек бросились к одному из домов и спустя минуту вывели оттуда полуодетых бет базы. Навстречу им подбежали альфы Брожека и, подхватив под руки, стали усаживать в машины. – Теперь мы в расчете и вы покинете мой город? – попытался взять себя в руки Нортон. – Нет, – стальной голос Брожека убил всякую надежду, и люди безмолвной волной невольно отпрянули к стенам. – Где еще двое? – Что?! Какие еще двое? – слабо вякнул в ответ глава города. – Где еще двое моих подчиненных? – практически по слогам проговорил альфа, от чего его речь в гнетущей тишине показалась еще более жуткой. И вдруг словно выстрел, разорвавший тишину, из-за задних рядов столпившихся людей, раздался хриплый, полный отчаяния голос: – Мы здесь! Люди, оглядываясь назад, тут же стали расступаться в стороны, образуя живой коридор, в конце которого показались фигуры лежащего на земле мужчины и сидящего рядом с ним полуодетого, сгорбленного юноши. Брожеку больше не нужно было никаких слов. Только увидев Оли, он сразу же бросился вперед к своему мальчику, а подбежав – схватил на руки, прижимая к себе, как самое дорогое сокровище на свете. Его помощники тут же подняли Микеля и понесли его к машине, но Оли ничего этого не замечал. Он уткнулся лицом в сильное плечо, вдыхал самый родной запах на свете и, не веря в происходящее, уплывал куда-то вдаль. Очень смутно Оли ощущал, как объятия разорвались и его куда-то опускают. Он попытался оказать сопротивление и вцепиться в родного альфу, но его попытки прервали на корню. Крепкие руки подхватили его и усадили на чьи-то колени. Тут же губ коснулся холодный металл, вынуждая сделать глоток из фляжки. Обжигающая жидкость, раздирая нутро, вызвала кашель и поток слез, но на его страдания никто не обратил внимания. Тут же на замерзшие руки Оли плеснули обжигающую жидкость и принялись их мять и растирать. Здесь парень уже не смог сдержаться и закричал, пытаясь уйти от прикосновений, причиняющих такую боль, но его крепко прижали к сильному телу. Только услышав знакомый шепот, вдохнув запах родного тела, Оли немного успокоился и уже более спокойно перенес растирание не только рук и ног, но и других частей тела. Хотя когда дело дошло до ушей, он уже не кричал, а тихонечко поскуливал. Сознание Оли играло с ним в злые игры, то проявляясь, то опять исчезая. Несколько раз он пытался сфокусировать свой взгляд на железном потолке, но выходило это у него плохо. Потом были белые потолки, которые, то приближались, то удалялись, а то вообще начинали раскачиваться из стороны в сторону. Иногда перед глазами появлялись желтые пятна, которые затмевали все вокруг. Но в один момент всё успокоилось, и Оли увидел перед собой самую обычную белую стену комнаты. Приглушенный искусственный свет не резал глаза, и он мог осмотреться. Повернув голову в другую сторону, увидел Брожека, сидящего за столом и разбирающего какие-то бумаги. Помимо воли сердечко Оли захлестнула волна любви и легкой грусти. Он мог бы бесконечно долго смотреть на этого альфу, любуясь его красотой и статью, но Брожек, будто бы почувствовав на себе взгляд, оторвался от бумажек. – Оли, ты проснулся! – неприкрытая радость в голосе альфы согрела душу, а уж когда Брожек сразу же отложил в сторону все свои бумаги и устремился к постели, то Оли был готов утонуть в океане счастья. – Как ты себя чувствуешь? – Хорошо, – немного сипло прошептал тот в ответ. – Ты трое суток провел в горячке. Даже не представляешь, как я волновался. Пить хочешь? Юноша кивнул, и Алекс тут же напоил его, бережно придерживая под голову. Аккуратно уложив Оли назад на подушку и тщательно укутав в одеяло, мужчина прилег рядом. Глядя в выглядевшие огромными на исхудалом лице глаза, нежно обводя пальцами контуры лица, Брожек не переставал думать о том, что из-за своей нерешительности чуть не потерял это маленькое чудо. – Знаешь, – тихо проговорил он. В этой ситуации говорить громко казалось кощунством. – Можешь, конечно, злиться на меня, но я больше никогда в жизни не отпущу тебя с базы. – Почему? – Ты слишком дорог для меня, чтобы так по-глупому остаться одному. – Я? А как же Рик? – Никак. Оли, маленький мой, Рик никогда не нравился мне. Ты тогда все не так понял. Я тебя люблю и хочу с тобой прожить всю свою жизнь. Оли смотрел в глаза напротив и всеми фибрами души желал поверить в эту сказку, но… Но для альф созданы омеги, а не беты. Сглотнув тяжелый ком в горле, и прикрыв глаза, готовые наполниться слезами, он, превозмогая себя, проговорил: – Вы ошибаетесь. Я бета, а Вы запутались… – Оли, послушай меня внимательно, – чуть загрубевшие пальцы коснулись щеки юноши, привлекая внимание, но тот так и не открыл глаза. – Альфы значительно отличаются от бет, и не только физиологией, но и внутренним восприятием. Когда альфа находит своего партнера, его внутреннее «я» как бы просыпается. Появляется желание обладать этим человеком безгранично, защищать и оберегать. Раньше мне казалось, что я испытываю к тебе чувства, похожие на любовь, но стоило реальной опасности коснуться тебя, как мой внутренний альфа взбесился. Я готов был уничтожить всех тех, кто посмел обидеть тебя. С начала холодов мы никогда не выводили технику за пределы базы, не проводили учения, экономя горючее. А тут меня как перемкнуло. При этом я ни капли не раскаиваюсь и не жалею о содеянном. Если бы ситуация повторилась, то поступил бы точно так же. Для моего внутреннего «я» ты настоящий партнер. Веришь мне? – Это так странно… Беты не бывают истинными… Я ведь, в отличие от альф и омег, даже запахи различать не могу. Просто понимаю, что Ваш запах родной, а вот чем именно пахнет, сказать не могу. – Вот видишь, малыш, – Брожек огладил щеку юноши уже ладонью. Реснички Оли затрепетали, но глаза он по-прежнему не открывал. – Ты тоже почувствовал, что я для тебя родной. По запаху ориентируются только истинные пары, а мы с тобой родные. И хватит меня уже на Вы называть, а то я себя рядом с тобой древней развалиной чувствую. – Вы не развалина! – воскликнул Оли, в возмущении распахивая глаза, и тут же утонул в океане чужих глаз, на дне которых плясали смешинки. Бета в ответ тоже улыбнулся и от сердца сразу отлегло, уступая место легкости и радости. – Ты такой… Такой… Потрясающий мужчина! Тут уже и Брожек не выдержал, рассмеявшись в голос. Глядя на счастливо смеющегося мужчину, Оли понял, насколько сильно любит он этого альфу, и как ему однажды повезло встретиться с ним. – Малыш, ты неподражаем! – отсмеявшись, воскликнул альфа. – Как же сильно я тебя люблю! – И я! Я тоже тебя люблю! – заливаясь предательским румянцем, ответил юноша, понимая, что дальше обманывать ни себя, ни альфу не стоит. Брожек, более не сдерживаясь, подался вперед, накрывая губы Оли в нежном, практически невинном поцелуе – их первом поцелуе. Вкусив всю сладость момента, мужчина нехотя отстранился и уточнил: – Оли, так ты станешь моим мужем? – Да! Конечно, стану! – согласился он, подаваясь вперед, стремясь оказаться в объятьях своего прекрасного принца. Хотя, нет. Принцы – это для трепетных и ранимых омег, а для бет – только полковники.