Ночь вторая
13 июня 2014 г., 15:11
- Ты что, всю ночь читала? – удивлённо спросила Лена, увидев утром сидящую у зеркала и озадаченно осматривающую своё заспанное лицо Веронику.
- Если бы… - пробормотала та.
- А что, ты уходила гулять? Я не слышала…
- Уходила, но ты слышать не могла. Я во сне по Питеру гуляла.
- А, во сне?.. – улыбнулась Лена.
«Нет, не буду рассказывать, - подумала Вероника. – Это будет моей тайной».
Странно, она проспала всю ночь, но ей казалось, что она не выспалась. Будто и впрямь гуляла, и всё приснившееся ей – было на самом деле.
День прошёл активно и интересно. Было много новых впечатлений и новых знакомств. Реальность была яркой и настоящей, она заставила уйти на второй план мистические образы сна. Ну какой Свидригайлов? Приснилось и приснилось, чего только не снится?
***
«Тварь ли я дрожащая, или право имею?» - прочитала Вероника первую попавшуюся фразу из книги и улыбнулась. Как правило, школьники из всего романа запоминают именно её. Это умозаключение Раскольникова давно стало афоризмом. Вероника решила не засиживаться долго за книгой и легла спать.
***
Из дневника Вероники
«Я снова не уловила ту грань, где заканчивалось бодрствование, и начинался сон. Как будто я плавно переместилась из одного мира в другой, из одной реальности – в другую. Я стояла посреди Литейного моста на пронизывающем ветру, в платье, которое мне дал Свидригайлов, так что проблем с внешним видом, как в прошлый раз, не испытывала.
«Чёрт, опять меня куда-то забросило» - подумала я, поёживаясь от холода. Вокруг снова не было ни души. Я опять двинулась наобум, гадая, на какие приключения я набреду на этот раз. Вдруг я увидела тёмную фигуру, перегнувшуюся через перила моста. Прыгнуть что ли хочет? Мало ли в Петербурге самоубийц? Спасать я его не буду. Во-первых, я плавать не умею, а во-вторых, если человек сделал выбор, мне ли ему мешать? Это даже как-то… неприлично.
Тем не менее, я решилась подойти к нему.
- Тварь ли я дрожащая, или право имею? – услышала я его тихое бормотание.
«Да ладно! – подумала я с восхищением и трепетом одновременно. – Родион Раскольников собственной персоной!».
Я подошла ближе и встала рядом. Он вздрогнул и с подозрением воззрился на меня.
- Вы кто? – спросил он с враждебностью в голосе. – Что здесь делаете?
- Я Вероника. Гуляю. Что, думаете, имеете право, а я нет?
- На что… право? – с ужасом прошептал он.
- Право гулять по ночам, Родион Романович, - ответила я. И спохватилась, что назвала его по имени. Но было уже поздно: слово, как говорится, не воробей.
- Мы кажется не знакомы, - сказал он, тревожно оглядываясь, будто ожидая увидеть за моей спиной полицейский отряд.
- Не волнуйтесь, я одна, - успокоила я его. – Почему не знакомы? Я же сказала, что я Вероника. Хотите, называйте меня Верой. А то недавно один господин сказал, что моё имя – очень необычное.
- Какой господин? – зачем-то спросил Раскольников.
- Свидригайлов.
- Вы знакомы со Свидригайловым?
- Да, вчера пришлось познакомиться. Он очень мне помог.
- Помог? Свидригайлов? – дико усмехнулся Родион.
- Ну да, что вас удивляет? По-вашему он совсем чудовище?
- А разве нет? Он чуть сестру мою не погубил, мне мать писала. А он что, здесь разве?
- Да, здесь, только я вам ничего о нём не скажу, а то пойдёте к нему и устроите безобразный скандал.
- Я его убью! – вскричал Родион, порывисто сжимая руки в кулаки.
- Может хватит уже, убийств-то? – спросила я.
Он в ужасе отступил на шаг, потом вдруг наоборот сделал угрожающий шаг ко мне, и отступила уже я.
«Вот кто меня за язык-то тянул?!»
- Кто вы? – угрожающим шёпотом вновь спросил он.
- Студентка… - ответила я, на всякий . – Да вы не волнуйтесь так, Родион Романович… Я вам друг, честное слово!
- Вы откуда знаете?.. – продолжал он. – Вы ТАМ были? Видели?
- Нет, не была и не видела.
- Тогда откуда?..
- Просто знаю. А ещё знаю, что вы сами в полицию сдадитесь.
Раскольников криво усмехнулся.
- Ну уж нет, это вы врёте! Чего ради я сдаваться пойду?
- Наполеоны не сдаются? – издевательски спросила я. – Покайтесь, Родион Романович, вам скидка выйдет!
- Вы от Порфирия, да?
- Нет, я не от Порфирия. Я сама от себя. Вроде и зверство такое вы совершили, а вот жалко мне вас. Мучаетесь вы очень.
- Откуда вы можете знать, что я мучаюсь? Ограбил, убил, вот и весь сказ!
- Так вы же не ради денег.
- Может если бы ради денег, это ещё не так страшно было бы! Статью что ли мою проклятую читали?
- Да, читала.
- И что думаете?
- В чём-то вы правы. Но Наполеоны на старушек с топорами не ходят, это вы зря сделали.
- Странная вы, Вера. Какая-то… ненастоящая.
Мне вдруг стало смешно. Это я-то ненастоящая? И кто мне это говорит? Литературный герой!
- Чему вы смеётесь? – спросил он.
- Да так…
Надо же: стою на мосту рядом с убийцей и ухохатываюсь!
- Вы вот что, - сказала я. – В одиночестве вам нельзя, мыслями себя с ума сведёте. Идите хотя бы к вашему другу Разумихину. А там... видно будет.
Я махнула ему на прощание рукой и пошла прочь под усилившимися порывами ветра.
- Как мне найти вас? - крикнул Раскольников мне вслед. - Я хотел бы снова поговорить с вами!
- Я сама вас найду, - ответила я. - Может быть.
Вдруг я оступилась и потеряла равновесие. Но прежде, чем я успела упасть, - проснулась.
