Петербургские ночи

Вероника возвращалась в общежитие в сумерках. Она очень любила этот город и никак не могла на него налюбоваться, и потому шла медленно, разглядывая и как бы впитывая в себя каждое здание, каждый фонарь, каждого прохожего… Вдруг она увидела того самого человека, которого уже замечала однажды и которого приняла за Достоевского. Мужчина в старомодном плаще торопливо шёл впереди неё. - Ну, теперь вы от меня не уйдёте, Фёдор Михайлович, - прошептала она и бросилась за ним. Через пару минут она догнала его и схватила за рукав. Мужчина дёрнулся было, но Вероника вцепилась намертво. - Это ведь вы, Фёдор Михайлович? – тихо спросила она. - Я, - не стал отпираться Достоевский. - Вы что же… не умерли? – неуверенно задала Вероника поистине идиотский вопрос. - Почему же? Умер, - ответил он. – Просто я… как бы это сказать… остался в памяти людей. И в памяти этого города. Я слишком с ним связан, чтобы уйти туда, куда обычно уходят люди. Веронике хотелось спросить, куда они обычно уходят, но она рассудила, что сейчас не это самое важное. Гораздо важнее было узнать о мистическом Петербурге, в который она попадает по ночам. Она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но Достоевский заговорил сам. - Это очень нехорошо, что ты меня видишь. А то, что твоя рука не проходит сквозь мою руку – ещё хуже. Это значит, что ты стала настолько близка к моему миру, что можешь там остаться навсегда. - Почему это произошло? – спросила Вероника. - Может быть, из-за твоей неконтролируемой любви к этому городу вообще и моим книгам в частности. Есть многое на свете, что объяснить невозможно. Ты так прониклась «Преступлением и наказанием», что буквально сроднилась с миром это книги. Сколько раз ты была ТАМ? - Три ночи. - Плохо, плохо… - Мне с каждым разом труднее просыпаться. - Да-да, именно так оно и происходит… Если в следующий раз ты оттуда не уйдёшь окончательно, то ты останешься там навсегда. Этот мир тебя затянет и уже никогда не отпустит. Такое предположение вызвало в Веронике дрожь ужаса… и сладкого предвкушения одновременно. Как будто одна часть её существа страшилась этого, а другая – страстно желала. - И что мне нужно делать? – спросила она. - Когда ты в следующий раз туда попадёшь, тебе нужно будет спрыгнуть с Литейного моста. - Что? - Да не бойся. Ты не умрёшь. Просто проснёшься, - улыбнулся Достоевский. – Ну, мне пора… Вероника остановилась и удивлённо моргнула: её пальцы больше ничего не сжимали. Достоевского не было: он испарился. *** Едва только Вероника вернулась в свою комнату, она повалилась на кровать. Усталость, накопленная за столько двойственных ночей, давала о себе знать. Переход произошёл мгновенно, едва она закрыла глаза. Видимо, связь между ней и тем миром, в самом деле, слишком окрепла. Вероника огляделась и с облегчением вздохнула: она находилась неподалёку от Литейного. Скорее всего, она успеет туда прежде, чем встретит Свидригайлова. Иначе она не сможет уйти и застрянет в этом ночном городе навсегда. Она бросилась бегом, видя только свою цель – спасительный мост. Вдруг она врезалась в высокую тёмную фигуру. - Ой… - Вера? Это вы? – услышала она голос Раскольникова. – А я вас искал… Она подняла голову. Перед ней стоял Раскольников, грустно улыбаясь. - Здравствуйте, Родион Романович! А я, знаете ли, спешу… - Давайте прогуляемся. Пожалуйста. Мне нужно столько вам сказать… - Я тоже бы этого хотела, но… - Что? - Я просто боюсь встретиться с одним человеком. Раскольников нахмурился. - Со Свидригайловым? - Да, с ним… - Пусть только попробует к вам подойти! Пойдёмте. Родион взял её под руку, и они направились к Литейному. - Что же, вы думаете, что мне следует пойти и во всём признаться? – спросил он. - Это единственный выход, Родион Романович. Так вы вину свою искупите. Не хотите же вы всю жизнь в страхе жить? - Не хочу, - согласился он и кивнул. - Кроме того, вы будете не одиноки, - улыбнулась Вероника. – Есть человек, который поедет за вами и разделит с вами тяготы жизни. - Вы? – с надеждой спросил он. - Нет, не я… Хотя, я бы тоже наверное могла… Однако есть девушка, которая пойдёт на всё ради вас. - Кто же? – нахмурился он. - Соня Мармеладова. - Софья Семёновна? Вы думаете? - Я уверена. Вы уж… не обижайте её. Она хорошая. - Да, она хорошая… И вдруг она услышала за спиной окрик: - Вероника! Девушка вздрогнула и обернулась. За ними спешил Свидригайлов. Родион угрожающе шагнул ему навстречу. Вероника же напротив, отступила к заграждению моста. - Постойте! – крикнул Свидригайлов. – Не уходите! Я столько сил потратил, чтобы вызвать вас сюда! - Так это вы… - поражённо прошептала Вероника. - Я с ума тут сойду! Этот проклятый мир – хуже, чем баня с пауками! Но вместе мы сможем тут быть счастливы! Останьтесь, пожалуйста! Родион изумлённо переводил взгляд со Свидригайлова на Веронику и обратно. - Нет, простите, я лучше домой… - ответила Вероника. Она всё поняла: это не притягательный литературный мир, а жуткая параллельная реальность, порождённая фантазией гениального человека. Реальность, в которой герои вроде Свидригайлова оказываются сильнее их создателя и начинают влиять на другие миры. Вероника взобралась на ограду моста. - Это сон, это только сон… - пыталась она себя успокоить. И, зажмурившись, спрыгнула… Через мгновение она уже проснулась в своей кровати. Ленка стояла над ней, глаза её были испуганными. - Что, кошмар приснился? – сочувственно спросила она. – Ты кричала… - Ага, - ответила Вероника. – Это был последний кошмар. Она встала, взяла лежащую на тумбочке книгу, и поставила её на полку. Конечно, она ещё будет её перечитывать. Но позже, не сейчас… А ещё она знала, что какая-то часть её будет всегда скучать по тем Петербургским ночам….