— Ты что, гей?! — Хм-м... отличный вопрос!

Наступило утро, и солнечные лучи нежно ласкали щёки Льюиса, который, поёживаясь, открыл глаза от продолжительного стука в дверь. — Корнелий, ты там в порядке? Мы заходим! Льюиса постигла дикая паника, когда он вспомнил прошлую ночь и то, что после неё могло остаться на кровати и на полу. И каково же было облегчение мальчика, когда он заметил одеяло на себе, а одежду - аккуратно сложенной на стуле. Бад и Люсиль появились в комнате спустя мгновенье и застали Льюиса с широкой улыбкой на лице. — Сынок, ты?.. О, прости, ты давно не спускался завтракать, и мы немного волновались. Но неважно, спускайся, когда захочешь. Льюис кивнул, но подумал, зачем, если он может спуститься, когда захочет, родители вообще приходили поднимать его? Не убирая с лица улыбку, мальчик оглянулся с надеждой увидеть того, кто разделил с ним постель. Но, к его глубочайшему сожалению, соседняя часть кровати была лишь аккуратно заправлена. "Как он мог уйти?" — подумал Льюис, надевая очки и садясь на край кровати. И только потом он осознал, что вообще произошло прошлой ночью. Воспоминания были обрывками, помнилось лишь то, что было больно и приятно одновременно. И так тепло... Опустив голову на ладони, Льюис зажмурился и попытался убедить себя в том, что ничего этого не происходило. Что у него не было секса со своим сыном. Ключи звонко щёлкнули. Дверь в гараж заперта, машина времени на месте. Уилбер провёл ладонью по лицу с мыслью о том, что всё закончилось. Но что именно? Та родственная связь с отцом, вот что. Уилбер всего лишь хотел найти друга хотя бы на день, а обрёл... любовника? Неужели он - гей? Да ещё и занимался этим с отцом?.. Уилбер жутко чувствовал себя виноватым - прежде всего перед своим родителем. Мальчик зашёл в свою комнату и без сил опустился на диван. Но ещё одна мысль – и Уилбер резко открыл глаза. А что, если из-за этого инцидента сможет измениться психика его отца? И будущее будет совершенно другое? Почему он вообще об этом не подумал, прежде чем поддаваться пороку и безудержному влечению? Уилбер остолбенел и стал, ища что-то взглядом, ждать каких-то перемен. Возможно даже, своего исчезновения. Прошла минута, две. Абсолютно никаких изменений не наблюдалось, и Уилбер расслабился. Но один вопрос всё же мучил его: неужели, отец смог справиться с этим происшествием, жениться на маме и завести семью? Ему надо было срочно проверить. Уилбер вскочил с дивана и помчался в мастерскую отца. Переминаясь с ноги на ногу, он всё же осмелился ещё раз постучать в дверь. — Пап? — Уилбер ужасно заикался и весь дрожал, — ты т-там? Нам нужно п-поговорить, с-срочно! Ответа не последовало, как и в прошлый раз. Уилбер от злости и страха ударил по двери, а та отворилась. Мальчик медленно открыл её и начал восхождение по лестнице, ведущей в саму лабораторию. Она выглядела более пыльно, чем обычно. Вроде бы мелочь, но для Уилбера сейчас всё было важно. Он вышел на середину лаборатории и огляделся. Отца не было видно. Но Уилбер не переставал отчаянно обыскивать взглядом каждый угол. И упорство привело его к цели – Корнелий сидел, прижавшись к стене. Он выглядел таким запуганным, неживым. Уилбер медленно приблизился. — Пап?.. Ты в порядке? Корнелий что-то бурчал себе под нос и покачивался из стороны в сторону, как делают обычно психи в смирительных рубашках. Шаг за шагом – и Уилбер сидел рядом с отцом, протягивая руку к его плечу. Корнелий весь дрожал. Кажется, это у них семейное. — Папа, что случилось? Здесь кто-то был? Корнелий продолжал что-то бурчать, и Уилбер наклонился поближе к его лицу, чтобы расслышать. — Зачем я это сделал? Что хотел доказать? Что не хотел забывать? Что-то очень плохое, но такое одновременно нужное.. то, без чего невозможно жить, но не в том смысле, в котором это вышло. Всё должно было быть не так, но, раз это случилось, оно должно было продолжаться. Продолжаться до того момента, пока я не потерял его. Уилбер, Уилбер... Уилбер не знал, что и думать. Он медленно отодвинулся от отца. — Что... что ты имеешь в виду? — Уилбер, Уилбер... — Пап! — Уилбер... Почему его отец превратился в безжизненного овоща? Неужели то, что случилось, повлияло на судьбу? Однако, не полностью - судя по словам Корнелия, Уилбер всё же родился, но что же тогда случилось потом? Мальчик поднялся с пола и, не поворачиваясь спиной к отцу, медленно шёл к выходу. — Я... я всё исправлю, папа! Всё будет хорошо! Я обещаю, прости!.. Уилбер судорожно набирал знакомые уже цифры на табло в машине времени. В голове были лишь молитвы всем богам на Земле нашей. «Лишь бы получилось, прошу, пожалуйста, лишь бы получилось... лишь бы папа был счастлив!». Брюнет не помнил, как он переместился во времени, как его машина оказалась в еще не обустроенном семейном саду. Не помнил, как тайно прокрался в дом (благо, близнецы-родственнички еще не заявились с желанием подработать охраной), как пытался не скрипеть на лестнице и дверью, заходя в пустую, но такую родную и светлую, комнату. У него было всего несколько минут, чтобы успеть как-то предупредить самого себя же о предстоящем «апокалипсисе». «Нужно тщательно продумать план... Во-первых, внезапное появление великого себя самому же себе напугает до смерти меня же, следовательно не нужно, чтобы меня видели, тогда... что же?.. Точно! Уилбер, ты гений!» Но вот она – долгожданная секунда! Наш Уилбер (впредь будем называть его Уилбер №1) затаился под кроватью (да-да, памятное для него местечко, ничего не скажешь) и, кажется, забыл, как дышать. Появляется Уилбер №2 со своей счастливой моськой, оглядывается и придумывает самый эффектный способ появиться перед своим отцом. «Боже мой... Неужели я так выгляжу?! Хотя... Ну а что? Красавчик просто!» — Уилбер №1 мысленно дал себе пинка за нарциссизм. — Корнелиус, детка! Тебе пришли письма, посмотри обязательно! — Да, мама! Наш Уилбер вздрогнул. Если тот, что сидит в машине времени, довольно потирает ручки, предвкушая сладостный момент появления, то тот, что под кроватью, вздрогнул. Ведь теперь он знает, что этот голос может быть совсем другим: тихим, немного охрипшим, надрывным и протягивающим гласные в момент истомы. А еще таким нежным, шепчущим ласковые слова... Уилбера занесло не в ту степь. Вот, знакомые ботинки проходят мимо него. Хочется ухватить за пятку, утащить под матрас, уложить под себя и... Ах, снова не туда! Нужно обдумывать план дальше! Нужно сделать все, чтобы не повторилась его же ошибка! И вновь всё те же события – голубиное курлыканье, удивление и вскрик... Всё те же слова и крылатые выражения. Уилбер словно переживал все эти моменты заново. Разговор на тему морали и нравственности, шаги дедушки Бада, перепалка с банановой шапкой – да, это было мощно! Уилбер №1 едва сдерживался и силился не засмеяться. И вот – спасительная минута, когда можно выйти из укрытия и больше не дышать подкроватной пылью. Пора приводить план в действие: схватив чистый лист бумаги и перьевую ручку, Уилбер стал выводить свои закорюки, понятные только себе (это можно назвать даже в некотором роде шифром). «После похода в безумно-офигительный игровой центр Льюис вместе со мной станет перечитывать письма, и одно из них должен был взять в руки я, как раз в тот момент, когда бабушка позовет Льюиса на первый этаж. Это самый подходящий момент, который только можно представить! Но вот какой конверт я взял?! Сиреневый?! Белый?! Да-да, точно сиреневый, я еще отметил, какой грязный цвет... Фу, этому маленькому "котелку" нужно научиться не пачкать конверт до того, как он опустит его в почтовый ящик». Брюнет аккуратно вскрыл конверт, положил заветное письмо из будущего и все вернул на свои места. Осталось только ждать... Томительно наблюдать, как хорошо и весело проводит время его точная копия в компании Льюиса. Главное, чтобы это «хорошо и весело» не перешло в «страстно и горячо». Таким образом, Уилбер №1 безвылазно сидел в уже знакомой нам засаде. Парочка в лице Уилбера №2 и Льюиса уже переоделась в миловидные пижамки и стала распечатывать письма. «Ну, давай же! Зови его вниз! Быстрей! Так, если через три секунды эта женщина сорвет мой грандиозный план, то либо под этой кроватью окажется Уилбер №3, пытающийся предотвратить мой уже второй провал, либо я сам вылезу и явлю всем истину-матушку во всей красе! Я начинаю отсчет: раз, два...» — Корнелиус, крошка! Я ухожу в лабораторию, спустись ко мне! «Есть! Да, детка, всё, как я и планировал!» Уилбер №2 потянулся к тумбочке с конвертами и... взял белый конверт! «Какого чёрта?!» Но, повертев скучную упаковку в руке, бросил обратно. Его взгляд привлек фиолетовый, грязный, помятый конверт: — Боже мой! Кто это у нас такой грязнуля?! А, это маленький котелок! Стоп, котелок?! А вот это уже интересно... «Да... Я никогда в себе не ошибаюсь!» Уилбер плюхнулся на кровать, и пыль разлетелась под ней. «Только не кашлять! Только бы не выдать себя!». Напряженная минута: Уилбер №2 вскрыл конверт и - о, ужас! Его собственным подчерком написано его имя и предупреждение! Было слышно, как Уилбер пытался изо всех сил не закричать от страха. Где-то в закоулках сознания, парень понимал, что следует действительно быть осторожным и поверить письму. Умный Уилбер №2 тут же после прочтения выкинул бумажку в мусорку, стоящую рядом с рабочим столом. «Чертовщина, я такой умный, ну прямо истинный гений!» Уилбер №2 мигом достал матрас и расстелил его на полу подальше от кровати. «Как нутром чуял, что стоит смотаться из этой комнаты, и не прогадал». Сказав спасибо своему сообразительному номеру два, Уилбер спокойно вылез из-под кровати и через окно выпорхнул прямо на невидимую свою машину. «С каждой минутой воспоминания о ночи стираются... Я молю, умоляю, Боже! Пусть будет все, как раньше! Я медленно забываю обо всём. Ха, даже жалко стало. Но так будет правильнее! Этого просто не должно было произойти! Но всё же... Я люблю его, я правда люблю его. Не важно, как, я буду любить его. Я буду с ним... Он будет со мной!» Мальчик не любил незапланированных уборок, но мама категорически против хлама в комнате. Перебирая клочки бумаг, Льюис надеялся отыскать что-нибудь полезное, что ещё может пригодиться в его изобретениях. И тут ему попался странный, исписанный явно не его почерком, комок бумаги. Каракули гласили: «Уилбер! Спешу тебя предупредить! Срочно, читай внимательно и делай всё так, как я скажу! Не смей и близко подходить к кровати Льюиса! Не смей пререкаться и возражать по этому поводу, ибо твоё непослушание превратится в апокалипсис и нарушится временной континуум! С уважением, твой очень хорошо знакомый гений». Льюис потом ещё долго размышлял над тем, что бы могло это значить...