— Ты что, гей?! — Хм-м... отличный вопрос!

— Мам, можно Уилфред останется у нас ночевать? Уже поздно и... — Ох, милый, конечно же можно! Это первый друг, которого ты привел домой, ах, вот бы сфотографировать вас вместе... — Нет! Я имею в виду... не надо. У Уилфреда аллергия на.. вспышку и прочее... — пытался выкрутиться блондин, но на его удачу миссис Крункельхорн была слишком занята приготовлением рагу. — Хотя бы отужинайте с нами! Я приготовила чудное рагу и... Ох, кофе заканчивается. Как же я буду проводить свои эксперименты? Бад, живо к столу! Приятный запах мяса нежно сочетался с запахом апельсинового сока и ежевичного пирога. У Уилбера потекли слюнки... как же давно его бабушка не готовила своих фирменных блюд. Просто пальчики оближешь. Что-что, но вот домашнюю выпечку, сделанную с любовью, никакой робот не сможет повторить. — Уилфред, расскажи о себе. Вы же вроде одноклассники? Чем занимаются твои родители? – безумные глаза Люси впивались в бедного паренька, как и нарисованные на затылке глаза мистера Бада. — Уилфред? Он... — Мои родители очень заняты на работе: мама работает певицей при... оперном театре, да! У нее сейчас выступления за рубежом в штате... Северная Монтана. То есть, я хотел сказать в Канаде! Да, в Канаде! А папа... он работает над каким-то научным проектом... он не раскрывает, что это за проект, но я очень редко вижу его и очень скучаю. А сам я приехал в этот город по обмену. — Это так трогательно! Бад, скажи что-нибудь... — Парень, я скажу тебе одно – можешь оставаться у нас, сколько тебе будет угодно! Корнелиус, доставай раскладушку. Пусть Уилфред поживет у нас до тех пор, пока не вернется обратно в свой город. — Что?! Вы разрешите ему остаться? Но ведь... — растеряно посмотрел Льюис на довольную моську Уилбера. - Хорошо, но Уилфреду уже скоро пора паковать чемоданы, — и растерянность на лице превратилась в полуобиженную-полусердитую мину. Когда его родители с грязными тарелками прошли на кухню, очкарик шепотом произнес: — Мне кажется, или у меня дежавю? — Ха, твой сарказм меня не задевает, — ухмылка Уилбера не предвещала ничего хорошего для Льюиса. — Ну, ничего, вот вырасту я! Обещаю, вырасту и... — Не кипятись, папаня, обещаю, нам будет весело! Около девяти вечера. Люсиль уехала в свою лабораторию, успев прихватить своих кофеиновых пластырей. Похоже, что её дело движется. Мистер Бад же уснул за включенным телевизором, показывали финал бейсбола среди самых юных команд штата. Одна маленькая счастливая звезда этой игры бежит через всё поле, пытаясь поймать решающий мяч и... Да, это победа! Высший пилотаж! Маленького Майкла качают на руках, зрители ликуют. Жаль, нельзя различить слов за храпом отца. Льюис укрыл мистера Бада одеялом, после чего решительно направился на второй этаж. Ему предстояла тяжелая ночь. Он почти уверен, что именно ему придется спать на раскладушке. И, кажется, он не ошибся с тем, что ему придется сражаться за любимое спальное место: — Уилбер, а ну быстро слез с моей кровати! Я так и знал, что это добром не кончится! — Нет, — слащавая улыбка появилась на лице. Уилбер пружинил на скрипучем матрасе. — Ты ничего не понимаешь! Эта кровать – настоящий раритет! Я такое только в фильмах видел и всегда мечтал её испытать! Там же самые настоящие пружины! — Тогда что же вместо них в будущем? — Льюис забеспокоился. Вспоминая ещё и того супергероя из автомата, блондин ненароком подумал, что своими изобретениями он разрушил детство сына. Ведь всё, что окружало Уилбера, приводило его в неописуемый восторг. — Я тебе не скажу, — весьма «культурно» показав язык, Уилбер стал прыгать на бедной кровати. — Хватит! Прекрати прыгать на ней, ты её сломаешь! — Ха-ха-ха, ты мне не командир! — Эй, я твой отец! — Но не сейчас! Ха-ха! Это. Так. Весело. — Ты разбудишь отца! Гр-р-р... Всё, мое терпение лопнуло. Если ты сейчас же не слезешь с кровати, то... то... — но, похоже, что гения никто не слушал. Взяв всю свою волю в кулак и, перед этим покраснев от злости, парень бросился прямо на Уилбера. Очкарику захотелось вмазать кулаком по челюсти сына, но вместо этого он выбрал способ мести получше. А вы знали, что щекотка – то ещё оружие массового поражения? — Ха-ха-ха, Льюис, прекрати! Я умру со смеху! — Ни за что, пока ты не угомонишься! — Ну, тогда держись, ибо я не собираюсь сдаваться! — в мгновение ока теперь уже не Льюис сидел на Уилбере, а Уилбер сидел на худощавом блондине и перешел в наступление. Послышался смех со стороны Льюиса. И как они только не разбудили своим ором мистера Бада? — Стой! Стой! Ну всё, хватит! Ха-ха-ха! — «а он такой милый, когда смеется... почему же я никогда не слышал такого приступа смеха от папы?» Уилбер на секунду погрустнел... он перестал щекотать мальчика, а тот внимательно впился в брюнета взглядом: — Знаешь, я тут подумал... нет, не так... я хотел попросить тебя. Можешь вот так вот смеяться, как ты смеешься сейчас, как можно чаще там, в будущем? Ты постоянно будешь сидеть в своем кабинете часами, днями, неделями... Мне не хватает тебя. Пожалуйста, Льюис... не забывай меня, хорошо? — Уилбер, я... я и не думал, что... — блондин робко приблизился к опечалившемуся парню и заключил в крепкие объятия, - я обещаю тебе, что когда вырасту, то буду с тобой. Я не оставлю тебя сидеть в одиночестве, и... ты что, плачешь? — Ага, сейчас, герои не плачут! — Да-да-да, мой маленький герой, — Льюис провел рукой по тёмным волосам, отливающихся синим цветом. Такой приятный цвет, особенно когда он в свете луны. — Ха-ха, и всё-таки ты самый лучший! — Уилбер возобновил щекотку, и новый взрыв хохота разлился по комнате. «Этот смех, это лицо... он такой милый, будто бы и не мой отец вовсе! Вот он – мой друг, мой единственный друг, с которым я хочу остаться навсегда! Он слышит меня, он понимает меня... он – лучший!» Уилбер навалился на Льюиса, прижимаясь всем телом к желанному теплу. Заботливые руки нежно взъерошили темные волосы. — Хорошо, давай сегодня спать будем так? Ты только пусти меня на минутку, не хочу, чтобы очки сломались... — но, похоже, у Уилбера были несколько другие планы. Не разрывая объятий, брюнет сам снял с гениальной головы пару стекол и осторожно положил их на пол. — Ты что? А если я завтра наступлю на них?! — Не бойся, я встану раньше тебя и... — тут Уилбер внимательно всмотрелся в это необычное, по-своему новое для него, лицо. Без привычной оправы оно выглядело совсем не так. Оно было... «Сейчас он такой милый. Кто же он? Нельзя быть настолько милым! О боже! У меня, что... встал?!» — Уилбер, что-то случилось? У меня что-то не так с лицом? Я тебя плохо вижу. Ты это, не молчи. Ох, что-то упира... Уилбер! Ты... «У меня встал, потому что он был слишком милым? Да не может быть! Это просто невозможно! Нереально! Это не я! Это не он! Это слишком... опасно! Чёрт подери! Надо просто досчитать до десяти! Вспомнить сюжет всех комиксов, которые читал! Нет! Быстро думай о тайнах вселенной! Но когда он так растерян, когда он так краснеет, он так привлекателен. Но я же не гей, да?» — Уилбер, пусти меня сейчас же! Ты что, гей?! — Ах, это отличный вопрос! Просто... — тут слова закончились. Ласковая рука погладила щеку Льюиса. Прижимаясь всё ближе и ближе, Уилбер прикоснулся губами к губам блондина. Льюис запротестовал, пытался вырваться, отпихнуть от себя собственного сына, но муть в глазах, приятные прикосновения и собственное возбуждение - всё это призывало ответить. На секунду стало неважно уже, кто кем кому является. Неважно и всё равно. Лишь бы прикоснуться друг к другу еще, лишь бы вырвать друг у друга еще один судорожный вздох. Хочется ещё и ещё... И Льюис поддался стремлению почувствовать. Возможно, что в нём взыграло «второе я», возможно, что это просто реакция организма на неизведанную ласку. Уилбер предпринимает вторую попытку поцелуя и... О, да! Аллилуя! Эта попытка не безответна. Податливые губы открылись ему, впуская чужой язык. Вкус мяты... Уилберу нравилось всё: пальцы, сминающие его футболку, горячий язык, неумело сплетающийся с его, всё! Абсолютно! До единой мелочи нравилось! Озорная рука полезла в синие шорты, но её перехватила вспотевшая от напряжения ладонь. — Ах, Уилл, я тебя накажу, когда вырасту! — О да, накажи меня до самой старости! Только прикоснись и ты ко мне, прошу... — та же самая рука схватила чужое запястье и направила к ткани джинс. — Стой, ты же не собираешься делать это? — Почему не собираюсь? Я уже на полпути. Ну же, помоги мне! Робкая рука погладила пах парня. — Ну ты что, никогда не делал этого? Смелее, давай! Сильнее... Уилбер уже сам расстегнул ширинку и заставил чужие пальцы сжать возбужденный орган. — Не будь таким скованным... ну же, — язык снова стал обследовать рот парня. На Льюиса эти слова подействовали, как катализатор. Он уже позабыл, что собственный сын хочет изнасиловать его. Все, что его заботило сейчас, так это чтобы теплые руки как можно дольше блуждали по его телу. Инстинктивно блондин сильнее провел рукой по члену Уилбера. Это его заводило, это словно наркотик, который хочется все больше и больше. Разорван поцелуй. Приглушенный вздох около уха Льюиса окончательно сорвал крышу. Мокрый язык блондина сам потянулся к мочке Уилбера и легонько лизнул ее. Еще один вздох! Да! Это так... приятно слышать, ну просто отрада для ушей. Льюис стал увереннее, смелее, ему стало мало того, что Уилбер просто гладил его собственное достояние через шорты. Отпихнув разгоряченного брюнета, Льюис захотел полностью расправиться с одеждой, но его желание было прервано тихим, но таким возбуждающим, шепотом: — Ты не забыл, кто тут главный? Я старше, так что позволь все сделать мне! Лишняя одежда полетела на пол, к очкам. Уже нет ни футболок, ни штанов, ни шорт. Тело к телу. Живот к животу. Грудь к груди. Жарко. Неописуемо жарко и хочется ещё и ещё. Рваные поцелуи, неприличные звуки, смущающие движения. Внезапно всё прервалось. Учащенное дыхание и стоны – это всё, что осталось от приятного мгновения. Но этого мало! Нужно довести всё до конца! Немедленно... на удивление, возобновил ласки Льюис. "И кто тут еще скованный?" – будто бы говорил весь его вид. Но этого мутного, вызывающего взгляда хватило, чтобы Уилбер тут же стал шарить рукой по близстоящей тумбочке. И почему он не положил очки на неё? Но сейчас не до этого. Льюис облизнулся, другой рукой притягивая брюнета для поцелуя. Ну как тут откажешь? От истомы потяжелели веки, хотелось бросить все на свете, лишь бы продолжать этот жгучий танец... Но вот послышался грохот и два разгоряченных тела вздрогнули. Этот грохот был таким внезапным. Всего лишь упала полка тумбочки. Видимо, в порыве Уилбер сильно облокотился на нее рукой. И что же... искорки в глазах брюнета всегда предвещали что-то веселое для «героя» и всегда навлекали беду на остальных. Рука потянулась к выпавшему из полки крему для рук... — Хе, с запахом клубники... О-ля-ля, как забавно! — Тихо... что ты собираешься делать? — Я собираюсь как следует повеселиться с тобой. – По комнате разлился приятный запах спелой ягоды. Прохладные пальцы прикоснулись к чему-то запретному. — Стой! Не смей! Это грязно и... — Неправильно, да? Послушай, всё, что происходит – уже неправильно, так пусть это неправильно будет доведено до конца. Я буду... аккуратен. Просто будь со мной. Всегда... Опухшие губы впились в нежную кожу шеи. Скользкие фаланги пальцев попытались проникнуть глубже... — Ах, куда ты?.. — Только вперед, Льюис, только вперед,— тихонько прошептал Уилбер, оторвавшись от шеи. Красный синяк будет еще долго свидетельствовать о связи этих двоих. Пальцы проникли ещё глубже. — Ах, Уил, я... — Тише-тише, я с тобой. — Уилбер снова примкнул к искусанным устам. Темные растрепанные волосы падали на лоб, Льюис попытался их убрать свободною ладонью, но руку перехватили и, ещё раз разорвав поцелуй, Уилбер прикоснулся губами к излюбленным пальцам. — Сейчас попробуй расслабиться, — чтобы блондин наоборот не сжался, хитроумный брюнет стал быстрее надрачивать мальчику. Уилбер закинул худые ноги Льюиса на свою спину и легонько поддался вперед. — Ах!.. — Тише, расслабься, всё будет хорошо, обещаю... — Нет, не хорошо! Мне... мне больно! — Мне тоже, между прочим! Терпи. Просто будь со мной... слышишь, просто будь со мной! – ещё толчок. И будто бы разряд тока прошёлся по всему телу блондина. Больно, нестерпимо больно... Но умоляющие слова так успокаивают. — Ах! Уил, ещё... ещё раз! Ах, — задето. Что-то было бесповоротно задето. Пальцы заплетаются в волосах, пальцы сжимают простыни. Стоны, скрип кровати... этот оглушительный скрип. И эйфория... Толчок, ещё и ещё. Мерный темп срывается и по всей комнате раздаются неприличные шлепки. Надрывные вздохи. Всё закончилось в одну секунду. И полет, и эйфория, и чувство соединения... Уилбер повторял, будто бы в бреду, нелепое: «Будь со мной», а Льюис лишь тихонько прижимался к расслабленному телу. Сон... всё провалилось в сон... Когда Льюис проснется, то ни Уилбера, ни следов его присутствия не будет. Будет лишь отвратительная боль, воспоминания, вгоняющие в краску, красное пятно на шее и голос, крутившейся в голове: — Я люблю тебя. Да, согласись, неплохая история, чтобы сыну рассказывать... Просто будь со мной. Хорошо?..