Задание с последствиями

Проснулся наемник, судя по внутренним ощущениям, как раз часа через два – два с половиной. Бодрствующий Тальмир явно чувствовал себя лучше, но продолжал послушно лежать. Мур, тут же проснувшись, тихонько отполз в сторону, но Хэйли было не до него. Наемник, смущенно сняв заброшенную во сне на короля ногу, приподнялся на локте и заглянул в зеленые глаза. – А знаешь, лекари говорили чистую правду, – обеспокоенно заявил Тальмир, прищурившись. – О чем? – с тяжелой после сна головой, непонимающе спросил Хэйли, встревожившись. – Да вот об этом, о побочных действиях! – король схватил Хэйли за запястье и резко притянул его ладонь к своему паху. – Ты теперь просто обязан мне помочь. Хэйли потерял от такого дар речи. Под рукой прощупывалась заметная твердость, и наемник бестолково пошевелил пальцами, будто пытаясь понять, не мерещится ли ему это. Краем уха он услышал, как Мур, громко мяукнув и зашуршав ветками у входа, выскочил из пещеры, но все внимание наемника сейчас было обращено совсем на другое. Довольно-таки внушительное другое. – Да кто ж так делает! – обвиняющим тоном сказал король и с нахальной улыбкой добавил: – Надо нежно, ласково. Исключительно в лечебных целях. После этого Хэйли немного пришел в себя и, преувеличенно заботливо улыбнувшись в ответ, сжал пальцы посильнее: – А по-моему, это опухоль. И исключительно в лечебных целях ее надо удалить. Без обезболивающего. Король закашлялся и аккуратно отцепил руку наемника от своего достоинства. – Ну, знаешь ли… А вообще, у меня все уже прошло. Можешь так и запомнить: побочных эффектов не выявлено, ввела в заблуждение обычная физиологическая реакция. Дальнейшее дуракаваляние прервали раздавшиеся снаружи крики: – Ваше Величество, отзовитесь! – Как будто я в прятки играю, – пробормотал Тальмир и попытался подняться. – Лежи! – остановил его Хэйли и, торопливо расправив платье, тихо пошел в сторону выхода. – Я проверю. Осторожно выглянув через переплетение веток, наемник убедился, что к пещере уверенно приближаются люди с факелами и в жреческих одеяниях. Рядом с одним из них с гордым видом бежал Мур. – Вроде все в порядке, – бросил Хэйли через плечо, а затем стал протискиваться наружу. – Мы здесь! Спустя два с половиной часа доставленному в храм на носилках королю сменили повязки, выразили свое сожаление и потрясение по поводу нападения, тут же выдали бесплатно «благословение богов», окропив лоб водой из храмовой чаши, и пристроили спать. Хэйли, убедившись, что среди жрецов есть квалифицированные лекари и никто Тальмиру больше вреда не причинит, тоже отправился досыпать в предоставленной для этих целей комнате. Жрецы предупредили, что отправили вниз послушника с сообщением для охраны короля. И в качестве исключения воинам будет разрешено подняться наверх и унести своего правителя на носилках. Раньше чем через часов шесть охрану ждать не стоило. Поэтому Хэйли со спокойной совестью улегся на жесткую кровать и позволил себе расслабиться, привычно отодвигаясь, освобождая место, когда на кровать к нему вспрыгнул мурчащий кот. Заснул он глубоко и проснулся только от того, что его трясли за плечо. Пришлось открывать глаза. Капитан охраны короля стоял склонившись над наемником и обеспокоенно разглядывал его наверняка помятое со сна лицо. – Ваше Высочество, мне очень жаль прерывать Ваш сон, но нам пора отправляться в обратную дорогу. – Да, конечно, – Хэйли сел, спустил ноги на пол и принялся ожесточенно тереть лицо. – Как себя чувствует Его Величество? – Жрецы говорят, что жизнь Его Величества вне опасности и перевозить его уже можно. Но… – Что такое? – наемник отнял руки от лица. – Он порывался идти своим ходом? – внезапно осенило его. Капитан потупился: – Еле уговорили не упрямиться, но Его Величество согласился путешествовать на носилках только в том случае, если Вы будете идти рядом и держать его за руку. Хэйли хмыкнул и решительно поднялся со словами: – Хорошо, будет ему моя поддержка. Подождите меня во дворе, выходим через десять минут. С улицы раздалось громкое басовитое мяуканье, и Хэйли невольно широко улыбнулся. Возвращение во дворец, включая спуск к подножию холма, Хэйли потом иначе чем бранными словами не вспоминал. Тальмир распробовал новую роль – умирающего – и душераздирающе страдал напоказ, требуя к себе безраздельного внимания «невесты». И если во время спуска наемник еще мог отойти от него в сторону на несколько минут, то в замкнутом пространстве от короля деваться было некуда. Да еще переволновавшийся кот, всю дорогу вниз бегущий рядом с носилками, в карете, забыв о своих размерах, все время пытался влезть на руки к раздраженному Хэйли или раненому королю. Вот и получилось, что все величие храма Солнца прошло мимо сознания Хэйли, а от важной поездки остались лишь специфические воспоминания, особенно яркие в отношении обратного пути. Во дворце раненого короля тут же взяли в оборот придворные лекари, и наемник вздохнул с облегчением. Правда, это не помешало ему, объединившись с Даргом, прижать главного целителя и выпытать у него ближайший прогноз. Как подтвердилось, причин беспокоиться не было: инфекции в ране не оказалось, внутренние органы не задеты, кровопотери удалось избежать. Лекарь обещал, что выздоровление должно пойти полным ходом, без осложнений, и король сможет передвигаться безо всяких ограничений уже через две-три недели. Наемник и Дарг отпустили целителя, с подозрением переглянулись и, сделав вид, что случайно оказались вместе, разошлись по своим делам. Хэйли отправился принимать ванну, о чем он просто мечтал, правда, по дороге заскочил ненадолго к королю, так, на всякий случай, буквально одним глазком взглянуть. Всю следующую неделю Хэйли постоянно забегал к больному «на минутку» и оставался в его покоях на несколько часов. Видимо дойдя до крайней степени отчаяния, Дарг пожаловался Хэйли, что просто не знает, как удержать повелителя, очнувшегося после снотворного, в постели, и наемник, вооружившись книгой про различные механизмы, выбранной из личной библиотеки короля, отправился воевать. И при нем Тальмир никуда не рвался, разыгрывая безнадежно больного. Такое положение всех устраивало, и книгу про механизмы через какое-то время заменила книга про историю и искусство, а затем остались только разговоры. Для Хэйли все это было дополнительной возможностью узнать короля еще лучше, да и себя самого тоже. Совершенно неожиданно у наемника почти наладились отношения с Даргом. Советник, поначалу просто выпытывающий у Хэйли подробности нападения, постепенно стал делиться с ним своими подозрениями. Он был не удивлен, узнав, что фанатиков натравили из-за рубежа, и утверждал, что за всем этим стоит крупная иноземная организация, правда, не знал или не говорил – какая именно. Хотя предупредил, что во дворце, несомненно, тоже есть ее шпионы. Хэйли был поражен тем, что после покушения на Тальмира Дарг так стал ему доверять, но это доверие ценил высоко, хоть и не старался сблизиться с советником, да и тот, похоже, все-таки испытывал к наемнику остаточную неприязнь. Это, впрочем, не помешало ему как-то вечером заявиться в комнату к Хэйли с бутылкой вина. Судя по состоянию советника, она была не первой. – Что тебя привело ко мне? – понимая, что для подобного наверняка должны были быть серьезные причины, Хэйли выставил за дверь шипящего и недовольно морщащего нос Мура и махнул советнику рукой на кресло. Тот не стал ждать повторного приглашения и уселся, отхлебывая вино прямо из бутылки. – Да вот, – Дарг вытер губы тыльной стороной ладони и уставился на наемника тяжелым взглядом, – сегодня очередная годовщина смерти моей жены и сына. Хэйли медленно сел на кровать и промолчал. – Знаешь, если бы не ты, я мог бы потерять недавно друга, последнего из оставшихся дорогих для меня людей, – задумчиво пробормотал Дарг и снова приложился к бутылке. Наемник переплел пальцы и заметил: – Я почти ничего не сделал. – Оставь! – махнул Дарг свободной рукой. – Я знаю, что ты сделал достаточно. Возможно, я был к тебе несправедлив, но так гораздо лучше, чем выяснить однажды, что тебя подослали втереться в доверие к Атальмиру, а ваша первая встреча была изящно разыгранным спектаклем. Хэйли пожал плечами, понимая, что такое своеобразное извинение – самое большее, что стоит ждать от советника. А тот, удовлетворившись молчанием наемника, принялся ускоренными темпами допивать вино. Минут десять прошло в тягостной тишине, но Хэйли чувствовал, что все идет правильно и Даргу, явно пребывающему сейчас мыслями в тягостных воспоминаниях о потерянной семье, становится немного спокойнее. И все же он вздохнул с облегчением, когда советник, прикончив бутылку, все так же молча поднялся и вышел. После того как за Даргом закрылась дверь, Хэйли еще долго лежал без сна, перебирая в голове все, что знал о советнике, – теперь он лучше понимал причины его ожесточения и подозрительности. Но не сомневался, что все равно рядом с ним будет чувствовать себя напряженно, да и сам советник до конца не примет его. И все же… почему-то он ощущал теперь какую-то странную легкость. *** Когда королю разрешили вставать, снова начались балы и прогулки по Оранжерее и саду. Но теперь в обществе Тальмира Хэйли было весьма комфортно, и он даже чувствовал какое-то предвкушение. Их игра, став обоюдной, перешла на совсем другой уровень. Теперь в ней были фразы, движения и ситуации, спровоцированные обеими сторонами, имевшие своей целью соблазнить «противника». И – о ужас! – Хэйли стал получать огромное удовольствие от откровенного флирта. И только Мур поглядывал на наемника и короля с неприкрытым удивлением и старался наблюдать за ними со стороны и не слишком лезть под руки. Хэйли реакция кота лишь забавляла. Конечно, все эти танцы должны были рано или поздно закончиться чем-то более определенным, и вопрос был только в том, кто не выдержит первым. Хэйли думал, что он, но оказалось – король. Как-то вечером, когда наемник, приняв по обыкновению ванну перед сном, собирался ложиться, в дверь постучали, и по реакции Мура, вернее полному ее отсутствию, парень безошибочно опознал личность гостя. Король, одетый в светло-зеленую рубашку и свободные брюки, вошел в комнату Хэйли со странно сосредоточенным лицом. Наемник даже обеспокоенно сделал шаг ему навстречу. – Что-то случилось? – спросил он. – Случилось, – подтвердил король и бесцеремонно вытолкал за дверь Мура. – У меня все-таки обнаружились побочные эффекты после твоего лекарства, они просто пришли с большой задержкой. И пока Хэйли смотрел на него с недоумением, не зная, смеяться или смущаться, король подошел к нему и, запутав пальцы в распущенных волосах наемника, притянул его к себе. – Время игр закончилось, и я хочу пойти дальше, – с пугающей честностью признался Тальмир и решительно поцеловал парня. И Хэйли просто не мог не ответить на такой поцелуй: сначала нежный, изучающий, когда король только пробовал наемника на вкус, ласкал губами губы, словно проверяя границы дозволенного, а потом горячий и властный, с проникновением в его рот бесцеремонного языка, выбивающий все лишние мысли из головы. Чувствуя, как одна рука короля поглаживает его затылок, а вторая с нажимом скользит по спине, рассылая по телу волны дрожи, Хэйли полностью отдался волнующим ощущениям и, положив ладони на поясницу Тальмира, прижался к мужчине с непривычной для себя настойчивостью и углубил и без того яростный поцелуй. Король коротко простонал ему в рот, явно одобряя напор Хэйли, и с откровенным сожалением отстранился. Они замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга потемневшими глазами, и Хэйли понимал, что стоит на краю безумия, там, откуда сделай еще шаг – и возврата не будет. Но это понимание приносило ему только эйфорию, мурашки, пробегающие вдоль позвоночника, приятную тяжесть в паху и трепет предвкушения. Все было как будто впервые. И, пожалуй, в плане близости с действительно дорогим человеком, которому искренне хочешь доставить удовольствие и представляешь, как это, когда он будет касаться тебя своими сильными пальцами, как будет доводить до пика наслаждения потому, что именно от тебя он хочет добиться невразумительных криков и стонов, – это и правда было для Хэйли впервые. И он позволил этим мыслям отразиться у себя на лице и в глазах. Король шало улыбнулся и наконец сделал следующий шаг. Одним рывком сняв с себя рубашку, он, собрав пальцами ткань, медленно потянул хлопковую сорочку Хэйли вверх и, когда она облепила поднятые руки наемника и закрыла часть лица, начиная с носа, снова поцеловал его, прижавшись всем телом. Чувствуя короля кожей к коже, ограниченный в движениях, ничего не видящий Хэйли застонал, не сдерживаясь, ощущая все так остро, что, казалось, сознание вот-вот покинет его. Король не стал его долго мучить и, прошептав: «Прочь, прочь эти женские тряпки», освободил наемника от плена одежды. Затем он развернул начисто дезориентированного Хэйли и, почти прижавшись грудью к его спине, впился губами в шею. Хэйли, распаляясь все больше, откинулся назад, чтобы касаться чужого тела как можно плотнее, и в то время пока рука короля скользила по его груди, нажимая, оглаживая, слегка царапая кончиками ногтей, задевая серебряную цепочку, потерся обнаженными ягодицами о внушительную твердость в штанах Тальмира. Поцелуи в шею тут же сменились легкими укусами. Пальцы короля прихватили затвердевший сосок Хэйли и сдавили его. Наемник невольно прогнулся в пояснице, почувствовав, как от маленького комочка плоти прямо в пах побежали горячие искры удовольствия, и, заведя руки назад, вцепился в бедра Тальмира, ища опору, чтобы удержаться на подкашивающихся ногах. – Сделай же что-нибудь! – хрипло потребовал он. Король делал, да, и еще как, но все его действия вызывали ощущение сродни сильнейшей жажде, которую хотелось утолить немедленно. Наемник вырвался, развернулся и, прикоснувшись к губам короля, требовательно прикусил одну. – Что же ты со мной делаешь, – простонал король и, сдаваясь, подтолкнул Хэйли к кровати. Наемник, улегшись на спину, жадно следил за тем, как мужчина снимает брюки, вынимает из кармана маленький пузырек и делает один, последний оставшийся, шаг к постели. Игра хорошо развитых мышц, грация движений, жгучий, физически ощутимый взгляд короля – все это завораживало и делало возбуждение практически нестерпимым. И когда король улегся сверху, прижимая наемника к постели своим восхитительно горячим телом, тот, не в силах больше сдерживаться, впился пальцами в его плечи и, хрипло постанывая, принялся потираться своей болезненно напряженной плотью о другую такую же. Тальмир приглушенно рыкнул, но, положив ладонь на бурно вздымающуюся грудную клетку наемника, выбрался из отчаянной хватки и, скользнув вниз, принялся целовать, оставляя на коже засосы, его шею, потом спустился ниже, ставя свои метки на грудь, добрался до живота, пощекотал кончиком языка пупок извивающегося парня, вырывая из горла наемника стон протеста и удовольствия одновременно. Хэйли, вытянувшись в струну, терзаемый умелыми ласками правителя, мог только комкать простыню, издавать нечленораздельные звуки – и не думать ни о чем. В голове не осталось ни одной связной мысли, наемника вели теперь только обнажившиеся инстинкты. Он даже не понял, в какой момент король, видимо достаточно насладившись беспомощным состоянием парня или не выдержав сам, перевернул его на живот и навалился сверху. – Я больше не могу, – раздался горячечный прерывистый шепот прямо в затылок Хэйли. Когда эти слова с трудом достигли затуманенного сознания парня, он, сотрясаемый непрерывной дрожью, вскинул бедра, давая свой ответ, подгоняя короля, ибо говорить уже не мог, и тогда тот, шумно дыша, подсунул под бедра и живот Хэйли подушку, приподнимая его ягодицы. Наемник зажмурился и прикусил губу в предвкушении, но король слукавил: он еще не настолько потерял голову. И вскоре в Хэйли проникли его смазанные чем-то скользким длинные сильные пальцы, и наемнику не оставалось ничего другого, кроме как, елозя напряженным пахом по подушке, хрипло, безостановочно стонать. Перед глазами парня плясали цветные пятна, дыхание перехватывало, а от движений короля все тело скручивало спазмами удовольствия. Хэйли стало казаться, что еще немного, и он не выдержит всего этого, просто сойдет с ума, но терпение Тальмира оказалось тоже не безграничным, и его пальцы внутри наемника сменились горячей твердой плотью, преодолевающей сопротивление мышц. Хэйли резко вздохнул, привычно ожидая боли. Однако легкий дискомфорт быстро уступил место приятному ощущению заполненности, а когда Тальмир, обхватив наемника руками, перекатился вместе с ним на бок и принялся двигаться, сначала медленно и равномерно, потом все более энергично, безошибочно выбрав нужный угол, парень прокусил себе губу до крови и почувствовал, как внутри все скрутилось в тугую спираль удовольствия, которая вот-вот должна была расправиться. Король и сам все сильнее впивался пальцами в бедро наемника, за которое его придерживал, и Хэйли, ощущая, как перед глазами начинает появляться слепящее белое пятно, а низ живота скручивает сладкой судорогой, повернул голову, лежащую на руке Тальмира, и прижался губами к плечу короля. Но тут Тальмир внезапно покинул тело наемника, и Хэйли почувствовал, как его поясницу заливает обжигающе горячим, – и почти сразу на напряженный до боли пах легла сильная рука и в несколько движений довела Хэйли до полной потери себя. Когда наемник смог вспомнить хотя бы свое имя, король легко поцеловал его во влажный висок и прошептал: – Я тебя ни за что не отпущу. Хэйли молча повернулся и прикоснулся губами к груди короля над самым сердцем, после чего встал, пошатываясь, и, задув свечи, вернулся в постель, чтобы спокойно устроиться спать в объятиях мужчины. Все было предельно просто и понятно: он тоже ни за что не отпустит Тальмира. А утром обязательно надо повторить недавно произошедшее, а то чувств и эмоций было столько, что за один раз и не осмыслить. *** Хэйли проснулся один, но первым делом заметил, что с его пальца исчезло кольцо, выполняющее функции рабского ошейника. Сладко потягиваясь и наслаждаясь даже легким дискомфортом ниже поясницы, Хэйли довольно улыбнулся, вспоминая вчерашнее, и прикоснулся указательным пальцем к саднящей губе. – Мяя! – раздалось с пола. – Все, сейчас будем есть, – вынужден был наемник вернуться на землю. После плотного завтрака, сверкая улыбкой – даже лицевые мышцы заныли, непривычные к такому упражнению, – Хэйли, оставив Мура в комнате, вышел на прогулку в Оранжерею. Пройдясь пару раз вдоль рядов экзотических цветов, наемник решил, что свою программу он выполнил и теперь с чистой совестью можно было отправляться на поиски короля. На выходе из Оранжереи его неожиданно перехватила Латисса, обычно пренебрегающая этим местом, и непривычно смиренным тоном сказала: – Ваше Высочество, мне очень нужно поговорить с Вами. Хэйли окинул пристальным взглядом ее фигуру, затянутую в серое неприметное платье, и нутром почуял подвох. Но ему было интересно. – Что ж, говорите, – задумчиво произнес он. – Может, пройдем подальше? – Женщина с мученическим видом принялась озираться и почти шепотом добавила: – Не хочу, чтобы нас услышали. – Хорошо, – кивнул Хэйли, пропустил даму вперед и, идя за ней следом в глубину Оранжереи, на всякий случай вытащил из своей прически одну серебряную палочку и принялся невзначай крутить ее в пальцах. Графиня прошла довольно далеко и остановилась только рядом с огромным экзотическим цветком в ярко-алой кадке. Помявшись немного, она резко развернулась к Хэйли и, заламывая руки в тонких перчатках, с надрывом в голосе воскликнула: – Я так перед Вами виновата! Но, честное слово, это все моя подруга, которая за что-то так Вас невзлюбила! Хэйли выслушал ее с каменным выражением лица, хотя скептическая улыбка так и просилась на губы. Ну не верил он этой женщине! – Мда? – решил он хоть как-то отреагировать, видя, как Латисса старательно пытается выдавить из себя слезу. – О да! – схватилась графиня за его реплику, мельком взглянув на пальцы наемника. – Вы так подходите нашему королю, и я должна была первой понять это, но… Она горестно вздохнула и, всплеснув руками, задела один из мелких соцветий растения, рядом с которым стояла. – Ах! – Латисса, явно нервничая, отломила один из цветков, из стебля брызнул густой сок, пачкая ее перчатки. – Сможете ли Вы когда-нибудь простить меня?.. Хэйли многозначительно хмыкнул и взял поудобнее заколку. Графиня еще что-то говорила, бессвязно бормотала, но он смотрел только на ее руки. Сейчас его интересовал всего один вопрос. Нет, скорее два. – …возьмите это в знак моего искреннего раскаяния, – фарс наконец подошел к кульминации, и графиня протянула наемнику измочаленный цветок. Хэйли, уже не скрываясь, усмехнулся и молниеносным движением выбил заколкой цветок из руки женщины. – Я вот все же не понимаю: ты меня совсем за… дуру держишь? – он шагнул вперед и посмотрел в глаза графине одним из тех взглядов, что дарил жертве при исполнении заказа на убийство. Латисса громко сглотнула, на ее лице отразилась растерянность, но вскоре на нем появилась ее привычная маска высокомерия. Правда, на этот раз не слишком удачная: графиня явно чувствовала страх. – Допустим, девушка из Ирдалии могла бы и не знать, что сок этого южного цветка очень ядовит, но неужели ты думала, что невеста короля возьмет что-то из твоих рук, да еще врученное таким нелепым образом? – Наблюдая за очередной сменой эмоций Латиссы, Хэйли с сожалением признал: – Похоже, что именно так ты и думала. И все же мне кажется, что это была не совсем твоя затея… Так с кем ты в сговоре? – в голосе Хэйли зазвенела сталь, чутье говорило ему, что он прав, несмотря на то что жест Латиссы вписывался в схему поведения обиженной женщины. Графиня резко шарахнулась назад и чуть не упала, споткнувшись о лежащий позади большой камень. – Кэрри, да где же ты?! – истерично взвизгнула она. – Не шуми, – с соседней дорожки послышался спокойный голос, и его обладатель, молодой светловолосый мужчина, одетый в форму слуги, вскоре показался из-за густых «зарослей» растений. Хэйли он был совершенно незнаком, но наемника неприятно поразило то, что он абсолютно не почувствовал его приближения. Наемник повернулся так, чтобы видеть этого человека, но не упускать из поля зрения Латиссу. – Ты сказал, что она обязательно возьмет цветок! – обвиняющим тоном воскликнула графиня. – Я немножко солгал, – с обаятельной улыбкой развел руками новоприбывший. Хэйли настороженно наблюдал за его медленным приближением, судорожно думая о том, что делать. Почему-то ему категорически не нравилась мысль ввязываться с этим мужчиной в схватку. Вообще прикасаться к нему. Внезапно сильно зачесалось давно зажившее плечо, в которое его ранили на предыдущем задании. – Прошу прощения у Вашего Высочества, – мужчина иронично вздернул бровь, – за этот маленький спектакль и за поведение графини Талийской: даже эта умная женщина в состоянии обиды согласилась на такую глупость, стоило пообещать ей богатство и короля в супруги. Разумеется после того как она внезапно станет вдовой, а он окажется свободным от обязательств перед иноземной принцессой. – Ты… – Латисса словно постарела на глазах, понимая, что ею просто воспользовались. – Тебя, конечно, зовут не Кэрри… Но зачем же я тогда тут с ней разговаривала? – беспомощно произнесла она. – Не Кэрри, – мужчина качнул головой с мягкой улыбкой на губах, от которой Хэйли стало не по себе: слишком она походила на улыбку одного близко знакомого ему человека. – Нам… мне просто нужно было немного времени, – продолжил мужчина, – ты хорошо справилась с этим. К тому же, что для отвлечения внимания может быть лучше громкого самоубийства знатной дамы? – Что? – побледнела Латисса. – О чем ты говоришь? – Сок, – любезно пояснил ей мужчина, подойдя совсем близко к замершему в непонятном оцепенении наемнику, – он проникает даже сквозь перчатки. Мне жаль, но через пару минут здесь станет очень шумно. К сожалению, это будет больно. А ты, мой дорогой, – он перевел взгляд на Хэйли и потянулся к своему нагрудному карману, – сослужишь нашему Ордену последнюю, свою самую лучшую службу. – Наставник?.. – хрипло спросил Хэйли, уже почти не сомневаясь, несмотря на то что глаза говорили ему совсем другое. – Когда-то меня звали Харгел, – с мечтательной улыбкой заметил мужчина. – Впрочем, для тебя это уже не имеет никакого значения. – Он наконец достал из своего кармана какой-то маленький предмет и протянул его наемнику. Тот, ошарашенный, словно со стороны увидел, как его собственная рука поднимается и смыкается на небольшой рубиновой броши. Едва это произошло, бывший наставник поспешно произнес: – Хайе! Одновременно с этим послышался громкий мяв со стороны выхода из Оранжерии, и рядом с Харгелом появилась еще одна фигура, в которой наемник узнал второго своего наставника, но почти сразу перед его глазами закружился хоровод из разноцветных искр, и все прочее быстро стало неважным. А после искр наступила темнота.