Задание с последствиями

Хэйли слукавил: три дня он провалялся на кровати в состоянии апатии и не думал ни о чем. Наемник спал, изредка ел, тупо смотрел в потолок и вставал только в случае крайней надобности. Он даже не открывал окна и не принимал ванну. Голова была восхитительно пустая, и не хотелось вообще ничего. Правда, под боком все время находился Мур, который по собственному желанию составлял компанию находящемуся в добровольном заточении другу. Кот выбегал из комнаты очень редко, только когда нужно было сделать свои кошачьи дела, а потом снова возвращался и безропотно подставлял пушистые бока и спину под руки Хэйли. Парень лежал на постели, запустив пальцы в шерсть, слушал размеренное мурчание и чувствовал тепло чужого тела. И постепенно Хэйли стало казаться, что ему становится лучше, пока еще неопределимо и трудноуловимо, в чем именно, но точно лучше. Легче как-то. Однако на четвертый день уединение наемника было нарушено: король решительным шагом вошел в его убежище, заставив Хэйли почувствовать смущение и прижать к себе Мура, будто отгораживаясь от мужчины. Следом за Тальмиром не менее решительно промаршировал Дарг. Первым делом он выразительно наморщил нос и, не спрашивая разрешения, раздвинул шторы и распахнул окна, запуская в комнату свежий воздух. Король, оглянувшись, пододвинул ближе к кровати кресло и с тяжелым вздохом уселся в него, сверля Хэйли непонятным взглядом. – Послушай, – Тальмир положил руки на подлокотники кресла, а потом переплел пальцы, сверкнув кольцами, – я бы не стал тебя тревожить, но у нас есть дело. К тому же тебя и так пора уже расшевелить. – Ты ведь этим и занимался, – хрипло уточнил Хэйли, садясь на кровати, и, согнав Мура на пол, скрестил руки на груди. Тяжелый взгляд короля смущал, но к тому подавляющему ощущению властности, которое Тальмир вокруг себя так и распространял, наемник, как ему показалось, проведя столько времени рядом, приобрел некий иммунитет. И боялся, наверное, скорее непосредственной угрозы своему мирку. Теперь это было очевидным. Ну а раз мирок и так рассыпался на куски, то этого бояться уже не было никакого смысла. А вот смущение да, оно теперь являлось определяющей эмоцией. – Тормошил меня постоянно. Король чуть откинулся назад и спокойным тоном ответил: – Тебе понадобилось много времени, чтобы понять это. Но все происходит в свой момент. Я не буду просить у тебя прощения или объяснять сейчас, почему я это делал и почему именно такими способами. Иногда нарывы остается только вскрывать, даже если они надежно спрятаны. Хочу только спросить: ты теперь ненавидишь меня? Хэйли прислушался к себе и честно ответил, сейчас у него не было сил на игры: – Нет. Но не отказался бы все же узнать, зачем тебе это было нужно. Король криво улыбнулся и, встав, пересел на кровать к Хэйли, заставив того вцепиться пальцами в край одеяла. – Я скажу тебе только одно: я не желал и не желаю тебе зла. Он очень серьезно посмотрел в глаза Хэйли и накрыл его судорожно сжавшиеся пальцы левой руки своей ладонью. Наемник почувствовал, как тепло, идущее от короля, пробегает колючими искорками по пальцам, поднимается выше и, такое ощущение, проникает в самое сердце. Парень сглотнул и невольно расслабил руку. – Ты мне веришь? – спросил король, не отпуская взгляда Хэйли, так, что наемник, смотря в его зеленые глаза, почувствовал словно из-под ног резко уходит земля. И ему, всегда предельно далекому от каких-либо романтических сравнений, внезапно пришло на ум: «Будто проносишься высоко над покрытыми лесами холмами и горами. Только и мелькает перед взором зеленый ковер». И парень чуть не засмеялся от такой глупости: ну откуда ему знать, каково это? Это давным-давно маги древности умели смотреть на землю глазами птиц, а уж Хэйли подобное мог только вообразить. Правда, раньше он такой ерундой не занимался. Пришлось наемнику мысленно признать, что он крупно влип. И даже если король однажды отпустит его, то что он будет тогда делать? Ведь теперь Хэйли хотелось не свободы от этого человека, а нечто совершенно иного. Вот только к чему бесполезные мечты? – Да, верю, – наемник разорвал затянувшееся молчание. – Хорошо, – король тепло улыбнулся и сжал пальцы Хэйли. – Я очень это ценю и, обещаю, однажды поделюсь с тобой мотивами своих действий. А теперь, – он отпустил руку наемника и погладил сунувшегося за лаской Мура, – нам надо выполнить некоторые обязательства. Я со своей невестой в течение двух недель после полнолуния, наступившего вчера, должен отправиться в паломничество к храму Солнца и переговорить со жрецами. И не думаю, что следует затягивать. Конечно, это всего лишь традиция, но ее надо исполнить. Поездка займет всего пару дней. Сейчас тебе приготовят ванну и помогут собраться в дорогу. – Хорошо, – кивнул Хэйли, принимая как данность, что король просто поставил его перед фактом. И это даже не беспокоило. Сейчас ему не хотелось даже узнавать подробности предстоящей поездки и задавать вопросы. *** Сборы заняли пару часов. Хэйли даже не смотрел, что слуги складывают для него в небольшой сундук, и все приготовления оставил на совести короля. Он только переоделся в конце концов в предложенный вариант удобного дорожного платья серого цвета (кажется, ему в последнее время вообще стало все равно, что надевать: кринолины, брюки или туники – Хэйли уже привык ко всему) и занял свое место напротив короля в карете, усадив на пол Мура, щеголяющего серебристым бантом на шее. Облачение Тальмира тоже было довольно практичное, в коричневых тонах, без королевских регалий: обычные брюки, простой камзол с орнаментальной вышивкой и хлопковая рубашка. Сопровождала карету охрана в десять человек, а Дарг, к тайной радости Хэйли, оставался во дворце. Первую половину пути наемник бессовестно дремал, не заводя разговоров с монархом. Тот, впрочем, и не настаивал на беседе. Время тянулось медленно. Но выспавшись и наигравшись после этого с Муром, Хэйли понял, что ему самому уже не нравится царящая в карете тишина. – Ничего не хочешь мне рассказать? – оттолкнув морду разыгравшегося кота, внезапно спросил он у Тальмира. – А что надо? – с лукавой улыбкой уточнил король, чуть подавшись вперед. – О том, как могут быть прекрасны женщины-загадки, суровые принцессы земли Ирдалийской, как может быть нежна их кожа и… – Хотя бы о том, что нас ожидает, – не поддался на подначку наемник, но ответную улыбку сдержать не смог. Не воспринимал он больше дурачества короля как издевку, тем не менее, положа руку на сердце, предпочел бы теперь не пустой треп, а настойчивые заигрывания. Хэйли только об этом подумал – и тут же испугался своих мыслей. «А может, самому его соблазнить, сделав вид, что поддался на его бесконечные провокации, а там будь что будет? – вынужден был все же признать Хэйли, что испуг испугом, а желание никуда не девается. – Правда, не сейчас, конечно». – Ладно, – король откинулся назад, – уговорил. Но ни к чему особенному готовиться не надо. К вечеру мы подъедем к холму, на вершине которого располагается храм Солнца, потом оставим внизу охрану и оружие и поднимемся по тропе для паломников. Подъем займет часа три, а потом мы останемся на ночь в храме, чтобы на рассвете я в твоем присутствии объявил жрецам о своем желании жениться, сделал денежное пожертвование, получил свою порцию туманных предсказаний – и можно возвращаться. – Эммм, – Хэйли начал машинально почесывать Мура, пытаясь сформулировать то, что его тревожило, – вот так просто? Будто за покупками сходить. И разве стоит идти без охраны, ведь вряд ли цель нашей поездки держали в секрете… – А это примерно и есть поход за покупками. Просто мы покупаем благословение богов, – король на мгновение прикрыл глаза, и Хэйли бросил на него вороватый взгляд, любуясь волевым лицом и находя свою красоту даже в линиях тяжелого подбородка и резко обозначившейся складки у рта. Ничего слишком идеального или слащавого. Перед Хэйли сейчас сидел абсолютно реальный мужчина, со своими недостатками и тяжелым характером. И именно этот мужчина был Хэйли нужен. – Магия давно уходит из нашего мира, – Тальмир открыл глаза и, повернув голову, уставился в окно, – скоро ее не останется вовсе, а вместе с ней и жрецов как проводников воли богов, у которых больше нет силы на нашей земле. Но традиции все равно еще сильны в умах. Считается, что холм с таким храмом священен и никто не должен причинять вреда паломникам, иначе заработает сильнейшее проклятие. И надо сказать, что это как раз не вымысел: все, кто осмеливался нападать на беззащитных людей, умирали быстро и в мучениях. На это силы богов еще хватает. Странно, – король повернул голову к Хэйли и с интересом взглянул на него, – что ты не знаешь об этом, ведь такой холм со своим храмом есть в каждой стране, кроме, возможно, уже Зотарии. – Ну, я слышал кое-что, жрецов видел, – пожал плечами наемник, – но подробностями не интересовался. Это было правдой, Хэйли всегда мало интересовали дела правителей и храмы тоже, потому что там он никогда не выполнял заданий. Что-то где-то слышал, порой совершеннейшие выдумки, и благополучно не интересовался подробностями, раз практической пользы это знание не несло. – Я и говорю, – с легкой грустью констатировал король, – магия уходит. Боги забываются, традиции уже мало кого волнуют. – Кстати, – вспомнил Хэйли, – а почему в Зотарии уже нет храмов? – О, – тут же оживился король, – а так там же вовсю развернулся «технический прогресс», который вытеснил эти пережитки прошлого… Хэйли устроился поудобнее, понимая, что, судя по воодушевленному виду Тальмира, сейчас последует длительная лекция на излюбленную тему. И правда, остаток дороги до пункта назначения король с небольшими перерывами говорил только об этом. Однако Хэйли через какое-то время с удивлением поймал себя на том, что азартно спорит с ним, когда тот рассуждает о какой-нибудь несусветной глупости (например, о том, что люди однажды будут летать при помощи механизмов по небу), или, наоборот, живо интересуется подробностями, если речь заходит о чем-нибудь вроде механических повозок без лошадей или способах заменить в домах ночные горшки на нечто более практичное и удобное. Хэйли даже споткнулся на полуслове, когда осознал это, но король тут же посмотрел на него острым взглядом, сунул под нос ворох чертежей, извлеченных из полости под сиденьем, и снова вовлек в разговор. Хэйли осталось только расслабиться и плыть по течению. Когда карета остановилась, наемник даже пожалел, что пора выходить, хоть и чувствовал, что немного охрип. Но это мелкое физическое неудобство полностью окупали владеющие Хэйли легкая эйфория и беспричинное радостное настроение. Но делать было нечего. Пришлось выбираться наружу, быстро перекусывать хлебом и сыром, после чего, строго наказав недовольному Муру оставаться сторожить карету, наведаться по надобности в кусты, а затем сразу же отправиться за королем, прихватившим незажженный и пока еще ненужный факел, следом по довольно широкой, хоть и петляющей тропе. Вечерний лес наемника не пугал: сказывался богатый жизненный опыт. Однако вид сосредоточенно и молчаливо шагающего вперед Тальмира отбивал всякое желание заводить разговор. Правда, Хэйли, поравнявшись с ним и пойдя рядом, все-таки рискнул спросить: – Здесь есть какие-то особые правила поведения? – Да нет, главное – не рубить деревья и не разжигать костры. Факелы можно. А так, в принципе, хоть песни пой, – тихо ответил король. – Угу, – буркнул Хэйли себе под нос. Петь ему отчего-то совсем не хотелось. Дальше спутники пошли в молчании. Часа через полтора пришлось остановиться: начинало быстро темнеть. Король махнул Хэйли рукой на две деревянные скамьи сбоку от тропы: – Это последнее место на дороге, где можно остановиться, все паломники делают здесь передышку и наполняют фляги водой, тут неподалеку родник. Хочешь отдохнуть? – Нет, – мотнул парень головой, – предлагаю быстрее добраться до храма. Может, ты уже зажжешь факел? А то скоро совсем стемнеет. Король кивнул, но не успел приступить к делу, как внезапно насторожился. Спустя мгновение наемник и сам почувствовал неладное: они с Тальмиром были здесь уже не одни. И не раз выручавшее чутье парня вовсю сигнализировало, что приближаются вовсе не жрецы или другие паломники. Король только тихонько выругался по поводу того, что оставил внизу даже потайной нож, и шагнул вперед и вбок, закрывая собой Хэйли. Наемник быстро расстегнул манжеты платья и вытащил из-за одного из своих неизменных кожаных браслетов маленькую металлическую пластинку, заточенную с одного края. Думать и сомневаться сейчас было некогда, следовало уступить инстинктам и рефлексам, поэтому наемник отошел немного в сторону, покидая ненадежное прикрытие, но не выходя вперед. Вместе с Тальмиром он принялся напряженно всматриваться в направлении деревьев, из-за которых уже отчетливо слышались шаги и хруст веток. Поэтому когда перед королем и наемником на тропу вышли шесть вооруженных человек, это не стало неожиданностью. – Ваше Величество, Ваше Высочество! – с улыбкой выступил вперед один, мужчина лет сорока с длинными волосами, поигрывая большим тесаком в руке. – Я так понимаю, что разойтись не получится? – мрачно, но твердо уточнил король. Предводитель шайки развел руками с деланным сожалением: – К Вашей невесте я никакой личной неприязни не испытываю, но оставить ее в живых не могу, уж простите. – Стало быть, меня вы за что-то ненавидите? – сделал король своеобразный вывод и сместился чуть в сторону. – Не поделитесь ли? – светским тоном спросил он. – А заодно хотелось бы узнать, кто же оплатил мои похороны в лесу. Мужчина с тесаком рассмеялся каким-то искусственным смехом и сделал своим подручным знак приблизиться. – Вы не попрете наши традиции и не откроете дорогу проклятым механизмам, – к концу фразы лицо мужчины исказила гримаса. – Фанатик, – не скрывая брезгливости, заметил король. – К тому же явно работаешь за деньги, что не удивительно для всей вашей организации. Я только одного не пойму: а как же те самые традиции, которые вы так рьяно защищаете? Ведь у храма Солнца нельзя нападать на паломников. – Ничего, – длинноволосый мужчина сбросил маску весельчака, и Хэйли даже с позиции простого наблюдателя почувствовал, как зашевелились волосы: в этих пустых глазах не было разума, только ненависть. – Мы готовы к последствиям. Если твоя жизнь уйдет вместе с нашими, это достойная цена. Наша страна будет процветать без тебя. Девчонку убивать только после ее жениха, – обернулся главарь к своим людям, – но осторожнее, она не так беззащитна, как кажется. Время разговоров вышло, и Хэйли сделал глубокий вдох, чуть расставив в стороны руки и зажав пластину между пальцами. Получив сигнал, в его сторону направились двое фанатиков, а оставшиеся во главе с предводителем набросились на короля. Хэйли некогда было следить, как он там справляется: его пытались потеснить с тропы, угрожая короткими мечами. Однако, несмотря на предупреждение, «невесту», похоже, всерьез не воспринимали. Наемник даже не стал вглядываться в лица нападавших, предопределив для них быструю смерть. Он позволил одному приблизиться почти вплотную, делая вид, что растерялся, но стоило мужчине чуть отвести меч в сторону и потянуться к Хэйли, как тот сам сделал последний маленький шаг ему навстречу, нажал на особую точку на схватившей за плечо руке, заставляя ее повиснуть плетью, а затем молниеносно чиркнул заточенным кусочком металла по чужому горлу. Потом, не теряя времени, Хэйли выхватил из ослабевшей руки меч, оттолкнул уже обреченного человека и, сделав выпад в сторону второго, с легкостью отвел его клинок и поразил мужчину в грудь. Оставив за своей спиной два трупа, Хэйли бросился на выручку королю, но тот, сразу, похоже, завладев чужим оружием, и так уже почти справился сам. Двое фанатиков лежали на земле, не подавая признаков жизни, и наемнику осталось только добить третьего, раненого королем в живот и воющего на одной ноте. Четвертый, предводитель, сидел на земле, прижимая к окровавленной груди руку и с ненавистью смотрел на приближающегося Тальмира. – А теперь поговорим еще раз, – мрачно сказал король и приставил меч к горлу мужчины. Тот, сощурив глаза, выплюнул: – Нам не о чем разговаривать! Король наклонился и жестко сказал: – Если ты назовешь имя заказчика, я обещаю не уничтожать в ближайшее время последователей вашего учения и не сообщать никому, кроме своей службы безопасности, что вы напали у храма Солнца. Ты ведь прекрасно знаешь, что до сих пор я просто не брался за вас всерьез. Подошедший Хэйли задумчиво заметил: – Весьма щедрое предложения, я бы завтра же приказал начать травлю. Раненый мужчина отнял руку от груди, и по характеру его глубокой раны стало заметно, что доживает он последние минуты. – Ты даешь слово? – будто растеряв все силы и ненависть, обреченно прошептал он и закашлялся. – Даю, – ответил Тальмир и опустил меч. – Харгел и Илар, – на губах мужчины запузырилась кровь, и он откинулся на спину. Хэйли бросил мимолетный взгляд на короля и убедился по сжавшимся в тонкую линию губам, что эти имена явно ему знакомы. – Ты… Наемник не успел ничего спросить, как из ближайших кустов раздался обиженный мяв, а следом за ним громкий треск. Король тут же бросился на шум, а Хэйли, заметив, что у фанатика в руках оказался метательный нож, замешкался, потратив несколько мгновений, чтобы росчерком меча оборвать жизнь умирающего, и поэтому продрался через заросли к Тальмиру уже тогда, когда все было кончено. И то, что он увидел, заставило его витиевато выругаться. Мур с пристыженным видом прижимался к земле, утыкаясь в нее мордой, а рядом с ним валялся арбалет. Но не это вызвало у наемника такую реакцию, и даже не труп молодого парня с кинжалом в руке, распростершегося на траве. Хэйли крайне не понравилось то, что стоящий над телом король весь как-то перекособочился и прижимал ладонь к боку. – Сильно задели? – с тревогой спросил наемник, мимоходом послав Муру уничижительный взгляд. – Не знаю, – медленно ответил Тальмир. – Не брани своего кота, я сам подставился, когда попытался его прикрыть… Хэйли вовремя шагнул вперед, чтобы успеть придержать за плечи медленно оседающего короля, помогая ему опуститься мягко. И тут же, присев на корточки, отвел в сторону зажимающую рану ладонь. – Ну как? – прошипел сквозь зубы Тальмир. – Не смертельно, но мерзко, – честно признался Хэйли, скрывая вздох облегчения от того, что его самые страшные опасения не оправдались. – Жить будешь, если забинтовать и поменьше двигаться, а то истечешь кровью. Я не уверен, что ты сам сможешь спуститься к подножию холма или подняться к храму. – Не стоит так рисковать, – король вернул ладонь на место. – Этих фанатиков может оказаться больше, а я вряд ли смогу сражаться в таком состоянии. – И что нам делать? – Хэйли прикусил губу, чувствуя непривычную беспомощность по отношению к другому человеку, когда он мало чем мог помочь. Была, правда, одна мысль, но уж очень она отдавала авантюрой. Особенно в свете последних событий. Тем более что наемник не был настоящим лекарем. – Послушай, – решился он наконец, – у меня есть снадобье, которое может остановить кровь, но для этого мне понадобятся еще листья подорожника, а самое главное – два часа твоей полной неподвижности. – Тогда пойдем. Извини, факел я сломал об одного из нападавших, – король, скривившись, поднялся, и Хэйли тут же подлез под плечо мужчины со здоровой стороны, принимая на себя часть его веса. Король выругался, и Хэйли поспешил отвлечь его внимание. Такой человек точно не может спокойно относиться к собственной слабости, а особенно проявлять ее перед кем-то. И наемник прекрасно его понимал. – А куда идти-то? – спросил он, подстраиваясь под шаг короля. – А ты, – жестко добавил, скосив взгляд в сторону Мура, подбежавшему к нему, – чтобы ни на шаг от меня. – Здесь недалеко, – мужчина неловко повернулся и снова зашипел сквозь зубы. – Надо углубиться в лес вверх по склону, и я проведу тебя к небольшой пещере. Когда-то жрецы, которые хотели побыть в одиночестве, жили в ней какое-то время, питаясь ягодами и кореньями. Их никто не беспокоил, с тропы пещеру не видно, и найти можно, только если знать, что искать. – А ты откуда о ней знаешь? – уточнил Хэйли. – Я жил в этом храме три года до тринадцатилетнего возраста. В то время страну сотрясали волнения и голодные бунты, и отец забрал меня из военной академии и отправил под защиту жрецов. Традиции порой более надежны, чем стены. – Подожди, – спохватился Хэйли, – тогда я лучше прямо сейчас наберу подорожника, пока хоть что-то видно. К тому же он может и не расти у пещеры. И вода нам не помешает. – Хорошо. А родник я покажу. Моя фляга еще не пуста, но лучше ее наполнить здесь: говорят, эта вода целебная, – согласился король. Хэйли помог королю опереться на дерево, шикнул на мнущегося рядом Мура, заставив его караулить, и быстро метнулся обратно на тропу, пока она была еще совсем рядом. Нарвав необходимое количество листьев подорожника, он вернулся, с тревогой посмотрел на покрытое бисеринками пота лицо Тальмира и снова подставил королю плечо. Правда, почти сразу же мужчину пришлось оставлять у очередного дерева, потому что родник оказался совсем рядом. Король, конечно, не захотел беспомощно подпирать корявый ствол и попытался сам наполнить свою флягу. Хэйли, с ужасом представив себе, что будет, если раненый сейчас упадет прямо на скользкие камни, по которым струилась вода, едва успел его перехватить. – Таль, – сознательно употребив краткий вариант его имени, обратился он к правителю, крепко придерживая его за плечо и не давая наклониться, – я все понимаю, но пойми и ты – если твое состояние сейчас ухудшится, я не смогу тебя никуда дотащить и останусь один на один – Мур все же не считается – с незнакомым лесом, по которому к тому же вполне может шастать еще одна банда фанатиков. Тальмир выразительно скривился, но молча вернулся к дереву, ожидая, пока Хэйли все сделает. Вскоре они направились дальше, и идти пришлось почти на ощупь: стемнело окончательно, а лунный свет плохо проникал через кроны деревьев. Когда король указал на вход в пещеру, Хэйли вынужден был признать, что в этом переплетении веток и ползучих растений он в жизни не нашел бы его сам. Внутрь пришлось забираться на четвереньках, отодвигая колючую зелень, и Хэйли стал опасаться, что королю станет хуже прямо сейчас. Но поделать пока он ничего не мог. Протиснувшись следом за Тальмиром, наемник слегка поцарапал ладони об устилавшие землю мелкие камни, но с облегчением вздохнул, потому что почти сразу же здесь можно было встать в полный рост. Внутри оказалось неожиданно светло: на том месте, где стена перетекала в потолок, находилось приличное отверстие, и через него внутрь свободно лился лунный свет. Первым делом наемник усадил тяжело дышащего короля у стены, стащил с него камзол и разорвал на нем рубашку, чтобы получить полный доступ к поврежденному месту. Мужчина хмыкнул, но промолчал. Хэйли заставил его снова зажать рану и, покосившись на короля, с обреченным видом принялся выпутываться из платья. Король оживился и попытался усесться поудобнее. Мур, забежав в пещеру последним, тут же с несчастным видом улегся рядом с ним. – Может, хоть глаза закроешь? – игнорируя кота, спросил Хэйли у короля, впрочем не надеясь на положительный ответ. – А что я такого не видел у мужчины? – с усмешкой ответил Тальмир, но его жадный взгляд лучше всяких слов сказал, что король с удовольствием посмотрит еще. И Хэйли понял, что, несмотря на всю ситуацию, его бросает в жар от одного этого взгляда. Но сейчас нужно было думать о другом, и наемник, оказавшись в сорочке, быстро ее скинул и снова натянул на себя платье. Оторвав от белого хлопка кусок, он опустился на колени возле короля и, поливая водой на рану, принялся осторожно ее промывать. – А я тебе не все по поводу зелья сказал, – «признался» он, заговаривая зубы начавшему ругаться и шипеть, как змея, королю. – У него есть побочный эффект: усиливая регенерацию и останавливая кровотечение, оно может вызвать сильнейшее возбуждение. Поэтому им редко пользуются. – Да? – король даже отвлекся от боли. – И зачем же ты его тогда с собой таскаешь? – Ну, я не целитель, поэтому не знаю, как оно там работает, а на меня, видимо, это его свойство не действует, – наемник наклонил голову, скрывая улыбку. – Но лекари говорят, что большинство этот эффект на себе испытывают. Так что просто предупреждаю на всякий случай, – Хэйли болтал, а его руки в это время делали дело: разложили кусок тряпицы, раскрошили на него маленькую травяную таблетку, вытащенную из-под кожаного браслета, – чтобы потом претензий не было. – Он замолчал и, сунув в рот подорожник, принялся тщательно его пережевывать. – Да? – хриплым голосом спросил король, с интересом глядя на наемника. – А я думаю, что ты решил воспользоваться моим беспомощным состоянием, чтобы надругаться. Так что тебе теперь придется на мне жениться, – закончил он ехидно с явным удовольствием. Даже его слабость, казалось, отступила. Хэйли чуть не подавился и, сплюнув зеленую кашицу на кусочки таблетки, хорошенько все перемешал. – Я об этом подумаю, – криво улыбнулся он королю, после чего капнул водой на приготовленную смесь и принялся безжалостно втирать ее в раненый бок мужчины, не обращая внимания на то, что Тальмир сразу же принялся извиваться и безостановочно ругаться. Когда экзекуция была закончена, а рана перевязана разорванной на полосы сорочкой Хэйли, взмокший король начал стучать зубами и с подозрением смотреть на наемника. – Нет, я уже не хочу, чтобы ты на мне женился, – пробормотал он слабым голосом, – у тебя же явные садистские наклонности. – Поздно, – устало ответил Хэйли и, дав королю напиться, помог ему поудобнее улечься на спину, подложив снизу обрывки его рубашки и камзол. – Так, а теперь два часа ты лежишь и не дергаешься, а я отдыхаю, – приказным тоном объявил наемник и без сил улегся на бок рядом с мужчиной. – А если я услышу мяуканье или увижу серый хвост, то очень разозлюсь, – добавил он равнодушным тоном. Послышался шорох мелких камней, но больше Мур никак не проявил своего присутствия. – Я замерзну, – словно в пустоту пожаловался король. – Ночи теплые, а ветра здесь нет, – отозвался Хэйли, но подвинулся к нему чуть ближе. – А я все равно замерзну, кругом камень, и мне плохо, – безмятежно ответил Тальмир. – Сначала расскажи мне, кто такие Харгел и Илар, – разобравшись с первоочередным, Хэйли решил удовлетворить свой интерес, отошедший на второй план во время дороги до пещеры и перевязки. – Или не станешь делиться информацией? Тальмир молчал почти минуту, но потом с сожалением сказал: – Наверное, все-таки придется. Это тебе узнать не помешает. Внешне сохраняя полное безразличие и неподвижность, Хэйли весь обратился во внимание. – Эти двое бывшие советники моего отца. После его смерти я взошел на престол, но оппозиция, которая давно уже громко заявляла о себе, попыталась устроить переворот. Харгел и Илар его возглавляли. Мне с трудом удалось не дать разразиться гражданской войне, но среди моих сторонников многие погибли, а Дарг лишился жены, Илианы, и ребенка, которых похитили оппозиционеры, чтобы его шантажировать, – Тальмир говорил абсолютно равнодушно, но его кажущееся хладнокровие не смогло обмануть наемника, и тому с трудом удалось подавить желание прижаться к королю, будто таким образом его можно было утешить. – Очевидцы потом рассказывали, что Илиана попыталась сбежать и упала с ребенком в горную реку, – Тальмир замолчал, а Хэйли сжал зубы, чтобы не позволить себе сказать какую-нибудь глупость, ему было физически неприятно слышать этот мертвый, чересчур спокойный голос из уст короля. Почти больно. – Оппозицию я вскоре раздавил, – снова продолжил Тальмир, не меняя тона, – они делали ставку на моего дальнего родственника, хотели посадить его на престол. Совершенно безвольный парень… Я вынужден был его казнить. Но Силессию еще долго пришлось восстанавливать. К сожалению, главным зачинщикам удалось сбежать за границу, они до сих пор скрываются. Раньше Харгел и Илар вели себя довольно тихо, и я никак не мог их обнаружить, но последние несколько лет они начали активно действовать. Дарг считает, что недавние покушения их рук дело. Пожалуй, в свете сегодняшних событий я буду вынужден с ним согласиться. К несчастью, мои возможности в других странах весьма ограничены, и добраться до бывших советников отца до сих пор не получилось. Я даже не знал, где они прячутся… Не дождавшись продолжения, Хэйли тихо спросил: – А теперь знаешь? – Догадываюсь, – впервые за последние несколько минут голос Тальмира обрел краски, но какое чувство скрывалось за этими словами, Хэйли не понял. Он сейчас даже не слишком понимал, что чувствует сам по поводу неожиданной откровенности Тальмира. Сказано было очень много – и крайне мало. Полученная информация не несла в себе для него никакой практической пользы, кроме появления поразившего его самого сочувствия по отношению к королю да подтверждения того, что теперь нужно быть еще больше начеку. Наемник запомнил все до мелочей, но пока не видел смысла обдумывать и делать какие-то выводы. – Так, – по голосу Тальмира было ясно, что тему он закрывает. – Между прочим, я все-таки мерзну. Хэйли хмыкнул, словно переключаясь в другой режим и отставляя в сторону серьезные размышления, а затем, решившись, устроил голову на плече короля, прижимаясь к мужчине вплотную и перекинув руку через его грудь. – Вот так гораздо лучше, теперь точно не замерзну, – довольным голосом сказал Тальмир и добавил: – А если мы не появимся после полуночи, жрецы отправят послушников прочесывать лес и кто-нибудь обязательно проверит эту пещеру. – То есть нам здесь придется провести часа два-три, максимум четыре? – уточнил Хэйли, украдкой прижимаясь носом к коже короля и тихонько вдыхая легкий запах благовоний, который с нее еще не выветрился. – Примерно так и есть, я надеюсь, – подтвердил король и, согнув руку, положил ладонь на голову наемника и принялся делать легкие массирующие движения. – Хорошо бы, – пробормотал Хэйли и чуть слышно втянул воздух сквозь зубы. Движения пальцев короля отзывались глубоко внутри щекоткой. На этот раз – приятной до невозможности. Пальцы задвигались чуть активнее, и наемник понял, что король прекрасно видит его реакцию, а также то, как он принюхивается к его коже. Видит – и не скрывает этого. – Дарг будет ревновать, – ляпнул внезапно Хэйли и прикусил язык. Хриплый смех заколебал грудную клетку короля: – С чего бы ему ревновать? – Ну, я же застал вас в одной постели в нашу первую встречу, – сказал Хэйли. – Я тебе скажу, конечно, как это вышло, но если узнает Дарг, оторвет мне голову, а я тебе потом надеру уши, как любимому младшему родичу, – предупреждая о последствиях, король щелкнул парня по лбу, и Хэйли с удивлением понял, что ощущает себя так, словно находится рядом с бесконечно родным и дорогим человеком, знает его каждую черточку и привык к любым его чудачествам. Все чувства Хэйли к королю не возникли внезапно и вдруг, они накапливались постепенно, были разными, странными, сильными – но не давали ни малейшего шанса их избежать. А вот осознавать их, кажется, придется еще очень и очень долго, постепенно раскрывая все новые грани. А самое страшное: здесь и сейчас Хэйли были не ведомы никакие сомнения, хотя еще совсем недавно наемнику бы и в голову не пришло, что король может отвечать ему полной взаимностью, ведь по его поведению сложно было сделать однозначные выводы. А теперь, казалось, Тальмир не сделал ничего особенного, что говорило бы о его истинном отношении к наемнику, но Хэйли словно знал это наверняка – и сильные пальцы, легко массирующие голову, небрежное движение плеча, после которого король не удержал стон, но парню сразу стало удобнее лежать, четко вставали в эту картину на свое место. Да и если подумать: Хэйли последние полтора месяца общался с королем так близко, как никто другой, и должен был узнать его вдоль и поперек, чтобы понимать с полуслова. Просто до недавнего времени сознательно старался ничего не замечать и не анализировать. – Эй, ты уснул? Тогда я не буду рассказывать про Дарга, – вмешался в его размышления тихий голос короля. – Нет-нет, рассказывай, – встрепенулся Хэйли. – На самом деле, мой друг просто скрывался от очень настойчивой поклонницы, которую мы приютили в замке на пару недель, а она задалась целью выскочить за Дарга замуж. Мне пришлось исполнить роль его любовника: уж с королем она бы конкурировать не рискнула. Правда, на одну ночь, когда настырная графиня, не до конца убежденная устроенным нами спектаклем, решила-таки попробовать привлечь его своими прелестями, мне пришлось пустить его в свою постель, а то с нее сталось бы караулить жертву прямо в коридоре, – посмеиваясь, рассказал Тальмир. – Вот оно как, – протянул Хэйли, сопротивляясь внезапно навалившейся сонливости. Тепло, исходящее от короля, странное ощущение защищенности, – все это подействовало на него как порция сильного снотворного. – Мур, иди сюда, я тебя прощаю, – пробормотал он, и вскоре теплое пушистое тело прижалось к его боку. – Спасибо, Таль, что спас его… – Спи, Хэйли, – прошептал король, и парень перестал цепляться за явь.