Не отпускай меня

Во время завтрака все молчали. Сехун не оставлял попыток дозвониться домой; Исин отпивался водичкой и тяжело вздыхал; Хани смотрела в тарелку; Бэкхён разминал затёкшие мышцы спины, не привыкшие ко сну на камнях. — Хани, помой посуду, а мы пока палатки соберём, — поднимаясь первым, скомандовал Сехун. — Через двадцать минут выдвигаемся. — Ты так любишь раздавать приказы, — скривилась сестра, послушно собирая тарелки. Без проблем дойдя до холодного горного ручья, она разложила посуду на земле и принялась тщательно её намывать, изредка согревая замёрзшие пальцы горячим дыханием. Услышав за спиной шаги, девушка резко обернулась и вздрогнула — позади неё стоял Бэкхён и мрачно хмурил брови. — Я вчера ничего такого не говорил? — хмуро поинтересовался он, когда Хани вернулась к своему занятию. — Смотря что ты подразумеваешь под таким, — откликнулась девушка. — Ты знаешь, о чём я. Бэкхён присел рядом и, спрятав руки в карманах куртки, нахохлился, будто замёрзший воробей. — Ты понимаешь, что убиваешь меня? Хани нервно сглотнула, но головы не повернула, продолжая с остервенением тереть котелок. — С каждой гадостью, что я тебе говорю, я будто вгоняю себе в сердце ржавый гвоздь, — задумчиво говорил парень, не сводя взгляда с ледяной воды. — Я не хочу тебя обижать, просто уже не знаю, как показать тебе, что не люблю. Хани, ты очень хорошая девушка, но ведь сердцу не прикажешь! — Бэк, замолчи, — взмолилась она, из последних сил удерживая слёзы. — Послушай меня! — неожиданно вцепившись в холодные девичьи ладошки, Бэкхён заставил её посмотреть в свои глаза. — Я очень хочу быть твоим другом, но это всё, что я могу тебе предложить. Пожалуйста, оставь меня в покое и не разрушай то, что ещё можно спасти. Хани, не выдержав пристального взгляда, опустила голову и закусила дрожащую губу. Она не могла дать ответ Бэкхёну, не могла обещать то, что не сможет выполнить. Её зависимость уже давно вышла из-под контроля, и Хани лишь плыла по течению, не в силах совладать с собственными желаниями и эмоциями. — Это сложно, Бэк, — наконец всхлипнула она. — Я понимаю, — кивнул брюнет. — Давай ты уволишься, м? Ты замечательный инженер и сейчас попросту растрачиваешь свой талант, подрабатывая на побегушках у Исина. К тому же, если не будешь видеть меня каждый день, то быстрее забудешь. — Я не смогу тебя забыть! — выдернув ладони, Хани прижала их к зарёванному лицу и сжалась в комочек. – Бэк, ты… ты когда-нибудь любил? Вот так, что дышать невозможно, если её не увидишь? Что в голове всё перемешивается и ни одной нормальной мысли? Что можешь дышать, только когда уверен, что с ней всё в порядке? Возможно, это не любовь. Наверное, болезнь. Но разлюбить и забыть тебя — это то же самое, что спрыгнуть со скалы и разбиться вдребезги. — Я бы очень хотел полюбить тебя, правда, — чужая рука легко коснулась спутанных волос и тут же исчезла. — Но не могу, прости. Шумно шмыгнув носом, Хани поспешно стёрла дорожки слёз и, собрав посуду, бросилась прочь от ручья. Бэкхён так и остался сидеть на месте, задумчиво смотря ей вслед. *** — Итак, наша задача на сегодня, — торжественно начал Сехун, расстелив перед собой карту, — спускаемся с этой скалы, затем идём по направлению к вершине. Где-то здесь устроим привал, а к ночи окажемся вот в этой точке. Всем понятно? — Не стоило вчера так пить. Я прямо головы не чувствую, — пожаловался Исин, растирая виски. — Предлагаешь всем посидеть и дождаться, когда тебя отпустит похмелье? — критично хмыкнул Сехун. — Дай мне десять минут, и я буду в порядке! — Сходи к ручью, освежись. Меня отпустило, — развалившись на пыльной земле, закурил Бэкхён. Когда Исин скрылся за ближайшими скалами, Сехун внимательно посмотрел на зарёванную сестру и невозмутимого друга, мысленно решая, стоит ли ему вмешиваться в их непростые отношения, но брюнет его опередил, первым задав вопрос. — Как твои родители? Маме стало лучше? Парень невольно поморщился и провёл рукой по растрёпанным волосам. Когда год назад в его семье случилось несчастье, именно Бэкхён первым пришёл на помощь. Трудно поверить, но ему, какими-то неведомыми путями, удалось отправить в их городок вертолёт, который и забрал его маму на борт, чтобы доставить в лучшую столичную больницу. Родители никогда не говорили Сехуну и Хани, что у мамы проблемы с сердцем. Она всегда улыбалась и радовалась жизни, постоянно была занята делом и никогда не унывала. Поэтому, когда у неё случился инфаркт и всё тело оказалось парализованным, Сехун и сам будто умер. Он снял для родителей хорошую квартиру неподалёку от себя, а их домик у моря оказался заброшен и всеми забыт. Отец не отходил от матери, кочевал по извечному маршруту больница-дом, заметно постарел и виски покрыло сединой, но каждый раз неизменно улыбался и успокаивал сына. — Всё в порядке, ты должен зарабатывать деньги, а о маме я сам позабочусь! Он даже Хани не подпускал — не мог ещё кому-то доверить уход за женой, в одночасье ставшей инвалидом. — Всё так же не разговаривает и тело плохо слушается, — глухо ответил Сехун, глядя на сцепленные в замок руки. Бэкхён молча стряхнул пепел и сделал очередную затяжку. Хани же подсела поближе к брату и крепко обняла. Лишь она одна знала, как Сехун переживал после всего случившегося. Он даже И Ри долгое время ничего не говорил, чтобы не расстраивать. Просто уходил из дома, напивался, а затем заваливался к сестре и плакал до утра, что-то крича о том, что его мамы больше нет. Она не слышала его, не понимала, не узнавала. И он уже никогда не сможет услышать в ответ на «я люблю тебя, мама» тихое «я тоже люблю тебя, сынок». И Хани его понимала, как никто другой. Потому что давно, ещё в глубоком детстве, прошла через то же самое испытание. И она прекрасно знала, что это не забудется, вот только Сехуну об этом не говорила. — Она поправится, вот увидишь, — успокаивающе шепнула на ухо брату и чмокнула в щёку. — Эээ, меня не было всего пять минут, — подошёл к потухшему костру мокрый с ног до головы Исин. Сехун торопливо тряхнул головой, отгоняя тягостные мысли, и шутливо толкнул друга. — Ты в нём искупался? — Нет, я поскользнулся и упал, — сконфуженно признался парень. — Неувязок! — расхохотался Бэкхён, и его смех подхватил Сехун, хотя и звучал весьма фальшиво. *** Хани невольно покрылась мурашками, когда узнала, что спускаться им придётся по той скале, на краю которой она стояла прошлой ночью. Пока парни прикрепляли верёвки и проверяли прочность узлов, девушка нервно ходила в стороне и пыталась успокоиться. Подняв взгляд к небу, по которому наворачивал круги растревоженный ястреб, оглашающий криками округу, она медленно выдохнула и сжала кулаки — справится! — Все готовы? — высыпав на руки магнезию, поинтересовался Сехун. — Да, — ответил нестройный хор голосов. — Хани, хочешь пойти в паре со мной? Услышав вопрос Бэкхёна, девушка не поверила своим ушам. — Шутишь? — От чего же? — пожал он плечами и прислонился к уху Хани. — Просто эти двое не принимают меня всерьёз, а я действительно хороший скалолаз! Давай ты составишь мне пару и они убедятся, что я действительно много стою! Заглянув в тёмно-карие глаза Бэкхёна, девушка прочитала в них решительность и невиданную ранее серьёзность. Отказать Бэку? Разве это возможно? — Хани, идёшь в паре со мной… — Брат, я иду в паре с Бэком! — прервала Сехуна сестра. На вершине повисло молчание, в течение которого вся четвёрка обменивалась настороженными взглядами. — Это исключено! — наконец заявил брат. — Я иду с ним! — сжала кулаки Хани. — Это плохая идея! — Да я в горах не первый день! Ничего с твоей сестрой не случится! — возмутился брюнет. — Правильно, потому что если хоть один волосок с её головы упадёт — я тебя убью, понял? — Сехун легко толкнул друга в плечо и прицепил карабин к верёвке. — Начинаем спуск! — Спасибо, — Бэк подмигнул Хани и смело сделал шаг назад. Стоя рядом с Исином, ожидая сигнала, Хани думала о том, что спуски она ненавидит ещё больше подъёмов, хотя и расстояние до земли становится меньше с каждым прыжком. Девушка смотрела неотрывно на тёмную макушку Бэка, то появляющуюся, то исчезающую из виду, и услышав его крик, решительно кивнула головой. Одновременно с Исином, они начали спускаться, скользя по верёвкам, протянутым их предшественниками. Хани, помня многочисленные наставления, вниз не смотрела, хотя страх и продолжал исправно кусать за пятки. Когда над головой раздался шорох и в миллиметре от виска, пролетел камушек, она взвизгнула и резко пригнулась к скале. — Тихо! — рыкнул Сехун и прислушался. С вершины скалы упало ещё несколько камней, впрочем, никого не задевших, и через минуту всё успокоилось. — Что это было? — крикнул Исин, щурясь на солнце. — Небольшой обвал, — отозвался Сехун. — Продолжаем спуск! Хани отточенными движениями отталкивалась от скалы, планомерно спускаясь вниз, и верёвка в её руках немного жглась от трения, оставляя небольшие вздутия мозолей на загрубевшей коже. Она слышала дыхание Бэкхёна в пяти метрах от себя и поражалась тонкости своего слуха. Хотя может дело было в Бэке, на которого она была настроена всеми фибрами чувствительной души? — Ай! — воскликнула девушка, когда над головой раздался характерный треск. — Что такое? — замер внизу Бэкхён, тоже почуяв неладное. — Не знаю, — призналась Хани. Брюнет вставил в расщелину закладку и прикрепил к ней верёвку, после чего обеспокоенно покосился на ушедших далеко вниз Сехуна и Исина. — Проблемы? — замер Сехун. — Что-то с верёвкой, кажется, — неуверенно произнёс Бэкхён. — А по-моему, всё в порядке, — улыбнулась Хани. — Может, это не она трещала? Сехун прикрыл глаза, лихорадочно ища оптимальное решение, а сестра тем временем в очередной раз оттолкнулась от скалы. — Хани, стой! — задрав голову, заорал Бэк. — Да всё с ней в порядке! — возмутилась она, решительно дёрнув верёвку. Громкий треск — и туго натянутый до этого канат полетел вниз, увлекая за собой не прикреплённую ничем более девушку. Хани завизжала и зажмурилась, когда мир перевернулся вверх ногами и полетел в тартарары. Больно ударившись всем корпусом о скалу и на секунду отключившись, она рухнула на голову Бэка. Когда же пришла в себя и открыла глаза, то взвыла от ужаса. Конец верёвки болтался где-то внизу, а сама она удерживалась от падения лишь благодаря помощи Бэкхёна, который крепко сжимал её руку. Сам парень висел вниз головой, и вся их хрупкая конструкция держалась на одной несчастной закладке, неплотно вставленной в расщелину. — О, Господи! — где-то на заднем плане охнул Исин. Сехун что-то кричал, но Хани его не слышала — она смотрела в широко распахнутые глаза Бэка и дрожала от страха. Их выпачканные в магнезии ладони были крепко сцеплены, но они оба знали, что это ненадолго. — Возьми меня за вторую руку, — прошептала девушка. — Я не могу. Я, кажется, выбил плечо, — признался брюнет, со страхом глядя на верёвку, объединившую их, будто пуповина. Из расщелины, в которую была вставлена закладка, посыпались камушки, ясно давая понять, что она разрушается под тяжестью их веса. — Попробуй зацепиться за скалу, — прохрипел Бэкхён. — Хорошо! Собрав в кулак силы, Хани содрала с пояса закладку и попыталась дотянуться до скалы. — Раскачайся, — выдохнул Бэк, сцепив зубы от напряжения. Девушка повернула голову и увидела, что Сехун и Исин торопливо поднимаются наверх, крича о том, что сбросят им верёвку. Согласно кивнув, Хани вновь потянулась к скале, но та мало того, что находилась слишком далеко, так ещё и не было ни одного участка, куда можно воткнуть закладку. — Бэк, я не могу, — едва не плача, прошептала она. — Я тоже, — признался Бэкхён. Они оба понимали, что есть всего два выхода. Либо закладка вылетит и они оба упадут на землю; либо Бэк не удержит Хани и она упадёт, утянув за собой и его. Сехун и Исин, хоть и торопились, но до вершины им было далеко, а расщелина продолжала увеличиваться с каждой секундой. Бэкхён попытался снять с пояса закладку, но выбитое плечо не слушалось его и отдавало тупой болью. — Быстрее! — крикнула Хани, надрывая связки. — Они не успеют, — глядя на закладку, прошептал Бэк. — Мы не можем разбиться, — замотала головой девушка. Бросив взгляд вниз, она разрыдалась с новой силой — земля была слишком далеко. Услышав шорох, вновь подняла голову и замерла — Бэк изловчился вытащить из кармана складной нож и держал острое лезвие у соединившей их верёвки. — Нет, пожалуйста, — не веря своим глазам, прошептала Хани. — Я не могу тебя больше держать, — слетело с искусанных губ Бэка. — Пожалуйста! Они почти на вершине! — умоляла она. — Хани, закладка не выдержит нас двоих! — Ты не можешь этого сделать! Бэк, я умоляю тебя, не надо! — Ты хочешь, чтобы мы оба погибли? Их взгляды столкнулись, демонстрируя друг другу страх от осознания ситуации. Хани понимала, что Бэк прав, но ведь это жестоко – то, что он собирался сделать. И он не сможет так с ней поступить. Ведь она его любит! — Нет, Бэк, не отпускай меня! — закричала она, когда лезвие вонзилось в верёвку. — Прости, — выдохнул Бэкхён, широко распахнув полные слёз глаза. Медленно, по одному, он начал расцеплять пальцы, а Хани продолжала смотреть на него и беззвучно плакать, всё ещё не веря тому, что происходит. Когда пальцы Бэкхёна разжались, она полетела вниз — и страшно уже не было. Не было последнего крика и боли. Хани летела навстречу земле, не отрывая взгляда от повисшего на скале Бэкхёна, и понимала, что умерла в тот момент, когда он отпустил её ладонь.