Волчьими тропами

Телор умер мгновенно. То есть, это для него произошло быстро, буквально за секунду, а для нас – словно в замедленной съемке. Мы не заметили, когда ферришин оказался рядом, когда его пес, разукрашенный в цвета радуги, прыгнул на Телора, толкая на хозяина, а фейри одним слитным движением вырвал сердце, окрасив мох в алый цвет. Минус один. Телор даже не вскрикнул, просто не успел. Никакого нелепого маханья руками, хрипа, вскрика – ничего, просто упал, словно заснул. – Твою мать! Отходим! Отходим? Глупости, Берта, бежать отсюда надо, но сначала обеспечить безопасный отход, больше нельзя никого потерять. Я медленно попятился, отмахиваясь от мельтешащих вокруг фир дарриг, и царапнул себя по руке кинжалом. Фейри тут же метнулись ко мне, намереваясь присосаться к ранке, но я снова отмахнулся. Нет уж, перебьетесь, мелочь. – Дис!.. Жахнуло сильно. Заклинание на крови – это не шутки, и даже ферришины не в силах противостоять ему, особенно если кровь принадлежит чистокровному потомственному чародею. А вот теперь, пока фейри отступили, пора и нам делать ноги. – Аберта! Чудо, а не девушка, понимает все без слов. Когда мы добрались до деревни, в которой остановились, уже стемнело. Останься мы в лесу на мгновение дольше, и никакие заклинания нас бы не спасли, даже кровавые. Фейри словно получают дополнительную силу с наступлением темноты, а луна и вовсе дарит им невообразимую мощь. Особенно это касается дини ши, сидов, но они, по крайней мере, редко выползают наружу полакомиться человечиной. У них хватает своих забот. Мы добрались до своих комнат в гостинице, игнорируя суетящегося рядом администратора. Кажется, он просил нас не соваться в столовую в таком виде, потому что даже на черных одеждах кровь оказалась видна. Аберта собиралась устроить разнос, но лично я вяло махнул рукой и уполз к себе. Берта умница, она не станет поднимать шум и катить на меня бочку позже за такое поведение. Не в первый раз уже. К тому же выгнать меня из отряда не может – чистокровные потомственные чародеи редко по своей воле становятся Стражами и работают с кем-то. Обычно предпочитают пути Хранителей или Прорицателей – непыльную работенку, сидишь себе, играешь в КПК или на планшете мультики смотришь, а не таскаешься по болотам с целью уничтожить или хотя бы изгнать треклятых фейри или кого-то похуже. Иногда к нам неведомо как забредали северные существа вроде ледяных великанов или с юга приползали какие-нибудь уарепа, и тогда приходилось тяжелее, потому что со своими-то мы драться научились, а вот с чужаками пока приноровишься – сожрут деревню или две, а то и нагрянут в город. Как показывала практика, никакие засовы не спасали. Эх, Телор. Если подумать, то виноват был разведчик, и я не удивлюсь, если Берта его не найдет, чтобы спустить шкуру. Мы прибыли в деревню позавчера – позвонил местный голова, сообщил, что в лесу на болотах мальчишки, ходившие за ягодами, заметили радужных псов. Ладно бы просто заметили, но песики учуяли жертву, и одного из горе-добытчиков сожрали. Голова поднял тревогу, Берта скомандовала, чтобы мы собирались. А ведь сидели себе в кафешке на углу Первоцветов в Амлауте, никого не трогали, я рисовал. И на тебе – Келин, наш связной в Штабе, сообщил о заказе. Если подумать, Берта могла бы спихнуть дело другому отряду, но тогда мы бы вежливо поинтересовались, что за тварь вселилась в нашего командира. Аберта умела быть жесткой, иногда даже жестокой, но она ни разу не передала дело и не оставила никого в беде, даже если у нас дрожали ноги, а язык был закинут на плечо от усталости. Наверное, будь по-другому, я бы не задержался в Волчьей команде. Группа Волка – Берту никогда не называли Волчицей, только Рыжим Волком. Высокая, рыжеволосая, узколицая, с острыми скулами, тонкими запястьями и осиной талией, Аберта смотрела на резко изменившийся мир пронзительными темно-зелеными глазами. Я как-то даже подумывал с ней замутить, но Берта пообещала мне откусить кое-что, и я отступил. Не то чтобы я сильно хотел в будущем детей, но мне мое тело дорого. Очень-очень. Самое смешное, что в прошлом Берта была студенткой-первокурсницей на факультете литературы в Киане, столице нашей страны – Майлана. А посмотришь, как она виртуозно своими стальными нитями срезает головы хищным фейри, так не поверишь, что еще какие-то года три назад читала стишки о любви, чтобы получить зачет. Впрочем, Аберта не любила рассказывать о своем прошлом, да и, если честно, никто из нас не любил. Потому что время повернуть вспять было нельзя. Можно сказать, что три с половиной года назад… почти четыре наступил конец света, прозванный позже Вторжением. Мы бы и не заметили, наверное, окажись Вторжение не настолько крупным, всякая мелкая нечисть вроде домовых постоянно жила рядом, что у обычных людей, что у чародеев. Но люди увидели: когда сломалась граница между тварным миром и потусторонним, когда города заполонили множество фейри, тварей, сильнейшей нечисти, о которой даже чародеи не подозревали. А ведь среди нашего племени хватало стариков, которые, казалось, видели рассвет человеческой жизни. Самое смешное, что они погибли первыми – отправились на переговоры, надеясь на радушный прием тех же сидов, а дини ши вежливо и радушно оторвали им головы и сожрали тела. Первый год оказался самым трудным… для всех. Потому что пришедшие существа отнюдь не были дружелюбно настроены к людям и видели в нас исключительно обед. Или ужин с завтраком, это кому как захочется. Я сбросил изгвазданный плащ, закинул в стиральную машину вещи – все равно все черные, так удобнее, – и с наслаждением пустил горячую воду. Деревня деревней, но даже здесь есть нормальная канализация и водопровод. Что радует особенно, да. – Дис? Дис! У меня шумит вода, я ничего не слышу... – Дисглейрио! Пришлось все-таки выползти из блаженной неги на грешную землю и открыть дверь. Если Берта зовет полным именем, значит ей что-то от меня надо. – Что? Аберта и бровью не повела, только окинула меня взглядом. – Извини, что из душа вытащила. И оденься, там служанки ходят. Я только фыркнул, закрывая за ней дверь. – Думаешь, испугаются? Берта молча уселась в кресло, она так и не переоделась, только сбросила окровавленный плащ и сняла смертоносные когтистые перчатки. Аберта скрестила руки и закусила губу, словно что-то обдумывая. Я пожал плечами: ну ладно, торопить ее не имеет смысла, а халат все равно придется искать. Халат нашелся неожиданно быстро – мой личный, теплый, домашний. Мама подарила его на празднование смены года за пару лет до Вторжения, и я таскал его с собой с тех пор, как закрыл родовое поместье на несколько замков, чтобы никто не подумал растащить нажитое. Заклинания удержат от соблазна обычных людей, но воришек-чародеев тоже хватает. – Без Телора будет тяжело, – наконец нарушила тишину Берта. Я закончил завязывать пояс, глянул на себя в небольшое трюмо, поставленное около кровати, и повернулся к ней. – Думаешь, сложно найти нового целителя? – Не очень, – ответила она. – Но с Телором мы вроде бы сработались, а с новым придется еще возиться. Не всякий выдержит наш темп. Это уж точно. Но без целителя об Охоте и речи быть не может. Стандартный состав любого отряда – Страж, целитель, стрелок, воин, поддержка. Страж выделяется потому, что все-таки именно в его обязанности входит применение заклинаний на крови, поскольку это… хм, этот титул получают только чистокровные чародеи. Но не всякий чистокровный – потомственный, как и не всякий потомственный – чистокровный. Сейчас чародеи научились очищать кровь от примесей, оставляя только ту, что обладает силой, но таких чародеев называли Неполными, к тому же не все кровавые заклинания оказывались им доступны. Впрочем, как я уже сказал, Стражами из чистокровных, да еще и потомственных чародеев мало кто становился, а на безрыбье и рак – рыба. – Будем ждать нового целителя? – Придется, – Берта поджала губы. – Если мы сунемся в лес вчетвером, нас сожрут быстрее, чем ты скажешь свое имя. Ни намека на насмешку в последней реплике не было, но я уже по привычке задержал дыхание, считая до семи. Дисглейрио! Наверное, задаетесь вопросом, не были ли мои родители больными? Нет, уверяю, они были вменяемыми людьми. А имя мне дала бабушка. Просто получилось так, что родился я далеко не в срок, когда мой отец был по работе на севере, и рядом с мамой оказалась только бабка. Пока я пытался вылезти на свет, что-то пошло не так, и в итоге мама чуть не умерла. Ее долго выхаживали, лечили, но спасли. А пока тянулась эта канитель, бабушка подсуетилась, оформила документы и записала меня под таким именем. Деньги и продажные люди воистину могут все, и думается мне, они куда хуже, чем вся нечисть вместе взятая. Впрочем, родители имя менять мне не стали, а потом я и сам забил на это дело. Подрос, поумнел, да и не до того стало, когда появился Тарен. Нет, лучше об этом идиоте не вспоминать. – Ты уже позвонила в Штаб? Берта кивнула и вдруг с любопытством уставилась на меня. – Что? – я занервничал. Если Аберта проявляет любопытство, это не к добру. Волосы цвет не поменяли, все такие же седые, дополнительная голова, рука, нога не выросли, женской груди нет, шерсти нет (вервольфы меня точно не кусали, силой ручаюсь), глаза цвет поменяли разве что, так это из-за освещения, о чем Берта прекрасно осведомлена. Тогда что? – Ты знаком с некоей Эйрлис? – Эйрлис?.. – я перебрал в памяти имена. – Ну… не припомню, если честно. – Такая миловидная девочка, блондинка, но не классическая, носит линзы, нос кривой, шея короткая, улыбаться не умеет, явно чем-то обеспокоена, – отбарабанила Берта и, чуть подумав, добавила: – Впрочем, может, последнее связано с тобой. Я еще раз попытался вспомнить, но нет, безуспешно. – Понятия не имею, кто она. – Хм, – Аберта сморщилась. – Но она тебя знает и в курсе, что ты в моем отряде. Потому что просила спросить у Дисглейрио, то бишь у тебя, не пересекался ли ты с неким Тареном. И… сразу вопрос от меня. Не о Тарене Эйреме ли идет речь? Я прикрыл лицо ладонью, чтобы не заскрипеть зубами, а тем паче не застонать. Ну какого сида я вспомнил о Тарене! Вот, пожалуйста, он даже в этой глуши умудрился вползти в мою жизнь спустя столько лет. И Эйрлис я вспомнил, Эйрлис Нерис, подружка Тарена, его сколько-то-юродная сестра. Не чистокровная, откровенно слабая чародейка в отличие от своего сволочного брата. – Ясно, о нем, – констатировала Аберта, правильно истолковав мою реакцию. – Впрочем, неудивительно, что вы знакомы, оба чистокровные, потомственные. – Ты не знаешь, о чем говоришь, – отрезал я, тоже скрещивая руки на груди и отгораживаясь от Волка. Где-то в душе что-то заворочалось, что-то отвратительное и мерзкое. – Берт, не лезь в это дело и забудь о вопросе блондинки. Целитель у нас все-таки будет? И почему тебе ответил не Келин? Аберта смерила меня взглядом и ответила холодом на холод: не хочешь говорить, как хочешь, но потом не прибегай ко мне. Я пожал плечами, размышляя, как бы поднять себе настроение. Забавное состояние: у меня на глазах умер Телор, а меня сейчас обжигала льдом давняя ненависть к Тарену Эйрему. Пусть Телор был труслив, подводил нас иногда, продержался всего четыре месяца, но он не заслужил такого свинского отношения с моей стороны. И все-таки я никак не мог заставить себя оплакивать Телора, горевать о нем, и, судя по Аберте, она тоже не сильно расстраивалась. Кира, наша поддержка, она будет плакать, но эта маленькая чудесная девочка плачет о всех погибших людях, даже о тех, кого мы убиваем сами – предателей не прощают. – Будет, – наконец соизволила ответить Аберта и поднялась из кресла, расстегивая рубашку. – Келин отпросился пораньше из-за семьи. Отдыхай, я буду у себя, если что. Дверь мягко закрылась, щелкнул замок. Берта, сама того не ведая, разбередила не рану, но скорее трещину. Я думал, что давно зализал ее, наросла новая кожа, но наше соперничество с Тареном, переросшее почему-то в откровенную вражду, все еще жило где-то внутри меня, свернулось змеей в тугой клубок и при любом случае напоминало о себе. Ненависть, наверное, была все-таки слишком тяжелым чувством по отношению к тому, кто стал соперником, но все-таки не врагом. Мы не были врагами в прямом смысле слова, враги на поле боя, где бьются не на жизнь, а на смерть. Нашим полем боя сначала стала школа, потом – университет… сколько успели поучиться, пока не произошло Вторжение. И после того рокового дня я не слышал и не видел Тарена ни разу, но наша последняя партия осталась незаконченной. Это сейчас кажется смешным, что мы так и не выяснили, кто же за дополнительную курсовую по мифологии получит стипендию, а тогда сложившаяся ситуация была битвой века, самым важным событием в нашей молодости… Прошло всего четыре года, а теперь все изменилось, и вернуться к прошлому не могли ни я, ни где-то бродящий Тарен. Впрочем, шут с ним. Сегодня умер Телор, и нужно выпить за покой его души на Небесах.