Спаси меня после смерти...

Глеб оглянулся и усмехнулся. Высокие зеркала в каком-то странном месте его раздражали – некромаг ненавидел собственное отражение. Это была просто глупая комната, длинный коридор – он сидел в каком-то удобном кресле, сжимая в тонких пальцах бокал из горного хрусталя. Пробравшийся сюда каким-то образом лучик солнца играл с вином, создавая какие-то блики в нём, но в зеркалах ничего не отражалось. А он думал, Тантал упал в небытие. Это же был просто какой-то глупый коридор. Бейбарсов усмехнулся, выплёскивая вино прямо на пол – он терпеть не мог дешёвое пойло, и теперь не возникало никакого желания опьянеть. Может, разбить бутылку? Да, предположительно о свою голову. Бейбарсов усмехнулся и посмотрел на первое зеркало. Оно демонстрировало очередной глупый отрывок из не менее глупой жизни – и некромаг поймал свой собственный взгляд, полный ненависти и отсутствующей боли. Как глупо – пытать человека, прошедшего ад, раскалённым железом. Тогда ему было не до смеха – сейчас хохот отражался от зеркал и мчался куда-то вперёд, эхом возвращаясь обратно и оставляя какие-то глупые трещины на некоторых из них. Зеркала постепенно разрывались на мелкие кусочки – Бейбарсов шагал мимо них, даже не собираясь смотреться хотя бы одно – он прекрасно знал, что встретит там прошлое, везде будет прошлое. - Почему ты не смотришь, некромаг? Глеб не стал оглядываться. Это всего лишь память крови, которая говорит голосом Тани, и ему попросту противно, даже смотреть туда не хочется. Это память крови. Это память лжи. Это то, что привело его сюда – интересно, а что будет дальше? Куда ему светит дойти и есть ли в этом списке воспоминаний конец? Есть, конечно же – в крайнем случае, он наступит максимум через двадцать два года, когда его жизнь практически полностью пройдёт, та, что была в реальности… А вдруг он дойдёт до нынешней реальности и будет шагать попросту мимо неё? Бейбарсов понятия не имел – зеркала отражали зеркала… Впереди виднелось только два – они преграждали дорогу, а дорога была явно, и Бейбарсова совершенно не волновало то, куда она вела, некромага устраивал любой путь. Всё равно ведь не домой. Как можно вернуться домой, если у тебя, некромаг, никогда дома-то не было? Любимая девушка была… Вынудил её пожертвовать всем, и что? В зеркало прыгнул, трус. Или нет – Глеб усмехнулся. По крайней мере, он избавил Таню от постоянно напоминающей о себе вины, от странного ощущения боли, которая не позволяет спокойно дышать. Теперь она будет немного счастливее, хотя бы на несколько мгновений. Пусть идёт к своему Валенку. Теперь ему не жалко. Опять появилось отвратительное вино – Глеб бросил на него недовольный взгляд, вновь поднял наполненный бокал и понял, что вином тут никогда и не пахло. Это была яркая, чистая, чужая кровь, которая никого радовать не могла – отвратительная, жалкая и противная кровь. Интересно, чья она? Не Тани, нет, это точно – Бейбарсов, правда, не мог быть уверен на все сто процентов, но что-то заставляло его верить в это. Не Валенка – у этой скотины она вообще светлая слишком, Глеб-то знает, собственная даже начала было светлеть. Может, сестёр или и вовсе Тантала, который до этого был здесь? Бейбарсов не стал пробовать её – он ведь не вампир, чтобы кровь пить, в конце-то концов! Хотя, может быть, стоит когда-то попробовать. - Почему ты не пьёшь, некромаг? Голос женский и приятный – это просто память прошлого, от которой ничего хорошего не было и не будет. Ему бы не вспоминать. А приходится. Память прошлого – память крови, которая превратилась в тонкий, полупрозрачный дух Тани. - Выбирай, некромаг. У него для этого духа имени нет – они всё равно с Танталом слишком похожи для того, чтобы из различали, и следует довольствоваться тем, что есть сейчас, если он не хочет оказаться в более затруднительном положении. Кровь – это просто прекрасно, но кровь имеет плохие свойства. Кровь не уничтожить, её не смоешь водой, и Бейбарсов прекрасно это знал. - Выбирай из зеркал, некромаг. - И что мне делать? – пожал плечами Бейбарсов, всё ещё сжимая в руке бокал, а после переведя взгляд на бутылку. Если бросить ею в зеркала, то разобьёт, но только одно, при чём разобьётся и сама с ним – мало ли? - Разбей неверное, некромаг. Глеб пожал плечами – разбить так разбить, он был не особо против. На зеркалах появлялись видения – Глеб со скучающим видом присмотрелся к первому. Гроттер плакала. Она закрыла лицо руками, но было понятно, что плачет. Таня сидела у чьей-то высокой могилы, и Глеб на надгробии рассмотрел собственное имя. Какие мелкие детали! А сколько тумана вокруг – постаралось зеркало, изображая ближайшее будущее, или просто решило создать лживую картину? А второе ещё краше – Таня смеётся, только не как сумасшедшая, а очень радостно, и обнимает своего Валялкина. Тот тоже явно счастлив… О, так она ещё и беременная? А какой замечательный календарь! Год всего прошёл, а она уже на месяце шестом? Замечательно. Для чего календарь? Чтобы знать, как быстро она ему изменит, или чтобы понимать, что ребёнок явно Валенка? Ну, будто бы он сомневался. - Хоть бы стул предоставили, кино-то какое интересное, - протянул Бейбарсов, оглядываясь – призрак молчал. - Выбирай, некромаг. Звучал звон колоколов – ему следует выбрать и разбить то, что является ложью по его мнению – а чего он хочет? Рыдающую на его могиле Гроттер, Таньку, которая сейчас радостно бросается на шею Валенку, ещё и беременная? Чего он хочет? Да ничего. Могила, конечно, краше – просто замечательно, только Гроттер бы так не поступила. Она стояла бы рядом с могилой, поджав губы, теребила бы что-то в руках, но не надела бы этот глупый чёрный платок. Ему всегда нравились волосы Тани, и девушка об этом более чем знала, так что не следует даже и сомневаться. К тому же, откуда могила? Зеркало они туда, что ли, положили, или что-то ещё? Глеб понятия не имел, но его трупа явно оказаться не могло, он же прыгнул в Зеркало Тантала, а то только на вид такое мелкое. Просто так на выловишь. Значит, бред, к тому же, откуда у Тани такой замечательный платок. Бейбарсов хотел было уже схватить собственную бутылку и швырнуть его в первое зеркало, но посмотрел во второе. Ух, какое счастье. Таня продолжала смеяться – Валялкин удачно пошутил? Вроде бы да, потому что смех был весьма искренним, но где они видели, чтобы беременная девушка выглядела вот так, как сейчас? Она же совершенно здорова – слава богам, конечно, но всё же, - но, тем не менее, какая-то слишком уж… Счастливая. Она бы ещё запрыгала, чтобы ребёнка потерять, право слово – ему-то всё равно, это не его будущее… Он везде умер. А ему предлагают выжить, выбрав правильный путь. Так что же разбивать? Бутылка только одна, при чём та же самая, что была там, за несколько сотен метров отсюда, а возвращаться смысла никакого нет. - Выбирай, некромаг. Выбирай – легко сказать! Его и то изображение, и другое бесят просто неимоверно, так что же выбрать? Третий вариант? - А что, больше ничего нет? – язвительно поинтересовался Бейбарсов. – А то эти картинки совмещаемы в одну. - Разбей одно, некромаг. - Разбей неверное, некромаг. - Выполни долг, некромаг. Три духа и с какой-то радости – Таня, Валялкин и, чего он вообще не ждал, Сарданапал. Последний сложил руки на животе и внимательно смотрит на то, что выберет тот, для кого Тибидохс так и не стал родным домом, что бы только он ни говорил. А Сарданапал странненький. Конечно, выглядит приблизительно так, как и должен, но, тем не менее, что-то в этом явно не то. Он смотрит очень внимательно вперёд, но не видит, что происходит рядом, а на руках нет перстня Повелителя Духов. Интересно, почему так? Что тут не то случилось, в конце-то концов? Почему он его потерял или не одел? - Где ваше кольцо? – уточнил Бейбарсов. - Ты его отобрал, некромаг, - сухо ответил Сарданапал. Когда? В будущем? Какое к чёрту будущее, если там он в могиле, а там Таня с Валенком – он бы не позволил. Он бы забрал её к себе. Если Зеркало желает его обмануть, то могло бы показать и менее радостную правду, но Глеб, впрочем, не собирался совершать ошибку и идти у него на поводу. - А Валенку трость не предлагали? – уточнил он у Сарданапала. - Выбирай, некромаг. Хотя бы раз иначе назвали, право слово, но что поделать – придётся выполнять такие условия, какие есть. Бейбарсов взвесил в руке бутылку и перевернул её, выплёскивая вино, смешанное кровью – и поступая аналогично с жидкостью, которая находилась в бокале. Всё равно пить не будет. - Это была последняя твоя жидкость, некромаг, - холодно известил Валялкин. О, этот бы ещё трупом ходячим назвал! С него станется. - Значит, умру по крайней мере от жажды, а не от твоей руки, Валенок, - спокойно ответил Глеб, пожимая плечами. Во что всё-таки швырнуть бутылку? Или кулаком? Да ну, все руки подерёт. Звякнул громко хрусталь о зеркало – разлетелись на мелкие кусочки оба изображения, засыпая кровавым стеклом дорогу впереди, стремительно тающую. - Ты отобрал у себя будущее, некромаг.