Но я же пошутил.

-Слек Рэстл. Проследуйте за нами, - произнёс один из охранников, открывая дверь камеры, второй направил оружие на мирно сидящего на своей койке Денниса и наблюдавшего за всем этим грустными, полными сожаления глазами цвета шоколада. Я послушно вышел из своей каморки. Меня тут же схватил тот, что так недавно держал на мушке моего соседа и, скрутив мои руки за спину, надел на меня наручники. В это время второй представитель охраны профессионально быстро закрыл дверь камеры. Мужчина, который напялил на меня неудобные «браслетики» для запястий, одной своей рукой сжал моё левое плечо, прижал моё тело правой стороной к себе, резко схватил меня за волосы и потянул их чуть вверх, заставляя меня выгнуть шею, показывая её всему белому свету. Сжал зубы. Больно. Дыхание участилось. Я дёрнулся в «объятиях» охранника, за это он дёрнул меня за мою шевелюру с новой силой, я почувствовал, как он вырвал несколько волосков, после этого решил ничего не делать, лишь ждать, что будет дальше. Удостоверившись, что я успокоился, один из врачей подошёл ко мне, и я увидел у него в руках шприц с какой-то непонятной жижей внутри. -Эй, Фил, подержи-ка его. Он новенький, боится всего пока что, ничего не понимает, так что мало ли что он может вытворить, - произнёс доктор, пару раз щёлкнув по своему «орудию смерти», из-за этого содержимое шприца начало немного пузыриться, словно газировка. -Конечно, Эндрю, - ответил охранник и сжал моё плечо ещё сильнее, я заскулил. Доктор подошёл ко мне, провёл рукой в противной перчатке по моей коже на шее и сделал мне крайне неприятный укол, от которого я зашипел. Перед глазами всё поплыло, в ушах появился непонятный гул, мысли окутал туман, всё тело налилось свинцом. Фил еле-еле успел подхватить моё тело до его соприкосновения с полом. -Док! Что-то он какой-то больно хилый. Кажись, помрёт скоро. Может, облегчить его страдания? – поинтересовался тот, что закрывал дверь моей камеры, повертев дулом своего оружия в воздухе. -Нет, Чак. Сейчас нам нужен даже этот парнишка, - произнёс Эндрю и легонько похлопал меня по щеке. -Идти можешь? – спросил доктор, приподняв моё лицо за подбородок так, чтобы наши глаза находились на одном уровне. Я сделал неуверенный шаг вперёд, что далось мне с огромным трудом, но Фил, похоже, был добрым человеком, поэтому он аккуратно придерживал меня под подмышки, чтобы я не упал. Не помню когда, но меня освободили от наручников, видно считая, что я ничего не смогу сделать руками, тогда охранник перекинул мою руку ему за шею, для удобства. Так мы ковыляли по лабиринту из многочисленных коридоров, иногда спускаясь по каким-то лестницам. Кроме меня, двух охранников и Эндрю с нами был ещё один доктор, но он был достаточно молчалив. Единственное, что он делал, так это всё время что-то писал, если честно, я так и не понял, зачем он был нужен. Вскоре мы оказались на нижних этажах лечебницы. Оказывается, там располагалась целая подземная лаборатория, где шастало невообразимое количество докторов, пациентов и охранников. Последних, смею заметить, было больше всего. Там я увидел моего старого знакомого Ричарда Трагера, который, заметив меня, приветливо улыбнулся и помахал мне рукой, в которой у него находились громадные немного ржавые ножницы... или это была кровь, а не ржавчина... Из-за той чертовщины, которую мне вколол Эндрю, всё казалось каким-то смазанным и непонятным. Так же я встретил своего бывшего соседа по камере Эдди. Видно, именно в этот момент препарат выветрился из моего организма, и я ужаснулся. Честно признаюсь, я ещё никогда не видел Глускина только в нижнем белье. Никогда не видел его оголённого тела после того дня, как только мы встретились. Оно было изувечено различными шрамами и царапинами, а на правой руке возле плеча и вовсе виднелись какие-то ожоги. Увидев меня, Эдди широко распахнул глаза и, оттолкнув от себя одного из охранников, которые его вели, что-то закричал, дёрнувшись в мою сторону, второй мужчина в тёмном одеянии, который его вёл, не дал пациенту сбежать. Кажется, это что-то предназначалось мне, но из-за гула в ушах (всё же препарат выветрился не до конца) не смог чётко разобрать, что он мне крикнул, а переспросить у меня не получилось, потому что как только я открыл рот, мне зажали его рукой, с Эдди проделали тоже самое. Я укусил охранника за руку и бросился к своему старому товарищу (Чак в это время отлучился по личным делам). По пути к нему не заметил такую преграду, как деревянный стол с кучей различных колб с жидкостями на нём. Хотя нет. Не так! Стол то я как раз заметил, а вот стеклянные сосуды, располагавшиеся на нём, нет. Я хотел перепрыгнуть через препятствие, опиравшись на него руками. Всё получилось так, как я хотел, но дело в том, что стол был достаточно ненадёжен, поэтому он покачнулся несколько раз, и половина колб уже оказалась на полу, а другая половина просто разлила всё своё содержимое по поверхности стола. Кое-что попало мне на руки. Похоже, что в этих сосудах находилась кислота, так как кожу начало потихоньку проедать и очень сильно жечь. Я закричал и упал на колени, чуть проехавшись по начищенному полу, прямо к ногам Эдди. Тот схватил меня за шкирку и закинул на своё правое плечо, после чего парень дал дёру от охранников в неизвестном мне направлении. Всё на нижних этажах было для меня ново, в голове витала туча вопросов, но самой главной заботой для меня стали мои руки. Спустя несколько минут беготни (для меня это было похоже на езду на лошади рысью, при этом лежа на спине животного животом) мой друг забежал в какой-то туалет и закрыл нас обоих в одной кабинке. -Фуф, вроде оторвались, - пытаясь отдышаться произнёс Глускин. - Они нас ещё долго будут искать, а пока они будут это делать, мы уже сможем выбраться отсюда. -Что за херня, Эдди? – истерично прошипел я, злобно посмотрев на своего приятеля. -Что с руками? Сильно жжёт? Надо чем-нибудь промыть, давай их сюда, - мой бывший сосед по камере указал мне на воду в унитазе. -Это ты сейчас серьёзно? – произнёс я, поморщившись. - Да я лучше без рук останусь, чем сделаю это! -Ну уж нет, я думаю, тебе ещё пригодятся твои руки, - сказал Эдди и, схватив меня за запястья, насильно затолкал мои конечности в противную воду унитаза. Признаюсь честно, не смотря на всю омерзительность происходящего, мне полегчало. Прохладная жидкость избавила мою кожу от мучений. Но когда я посмотрел на свои руки, а точнее на то, что от них осталось, слёзы сами потекли из моих глаз. Всё было в страшных ожогах, кое-где кожа висела, словно плохо приклеенная наклейка; на костяшках правой руки не осталось ни кожи, ни мяса; мизинец левой руки истекал кровью. Мне захотелось вернуть ту еду, что нам сегодня давали в столовой от такого зрелища, но я заставил себя сдержаться. -Да, тебе не позавидуешь, - протянул Глускин, присвистнув. - Но время не ждёт. Сейчас мы тут ещё немного побудем, а потом побежишь за мной, ясно? У тебя ведь с ногами всё в порядке? Вдруг послышался звук открывающей двери туалета, а после множество шагов. Начали проверять каждую кабинку. Открылась скрипучая дверь, ещё одна, за ней другая и вот открыли дверь рядом с той, за которой прятались мы. Эдди, как только услышал звук открывающейся главной двери туалета, заставил меня встать ногами на края унитаза и тихо сидеть на корточках, чтобы снизу не было видно ног. Наверное, со стороны мы выглядели забавно: два перепуганных взрослых мужчины, сидящих по разных краям еле-еле выдерживающего их белого друга всего человечества. Дверь пару раз дёрнули на себя, она не поддалась. Тогда охранники (ведь, только они ходили с оружием) пару раз выстрелили в дверные петли. Интересно, а если бы вдруг пули случайно угодили в нас? Они об этом не подумали? Петли сдались и с противным лязгом, как и гильзы, попадали на холодную плитку пола. Дверь открыли. -Ребята, ну зачем вы так? – спросил Трагер, держа в руке шприц с жидкостью такого же цвета и консистенции, как и та жижа, что ввёл мне Эндрю. Мы с Эдди прижались друг к другу, продолжая сидеть на корточках на краях унитаза. Один из охранников схватил моего друга, за что получил от него сильный удар в живот. Я же просто сидел и наблюдал за всем этим. Я не знал, что мне делать, и что вообще происходит. -Не дождётесь, сукины дети! Меня вам живым не взять, - кричал Глускин, прорываясь сквозь небольшую кучку представителей охраны лечебницы. Ударив почти каждого из людей в тёмных костюмах, мой бывший сосед выбежал в коридор и исчез. Несколько мужчин бросились за ним в погоню, остальные обратили свои взоры на меня. -Сдаюсь, - произнёс я, слезая с края унитаза, поднимая руки и опуская голову. -Ты сделал правильный выбор, дружище, - дружелюбно, как мне показалось, сказал Ричард. На меня тут же накинулись два охранника. Один из них сжал моё плечо и заставил поднять голову, чтобы мне вновь сделали тот ужасный укол в шею. Я не противился. Я знал, что если попытаюсь вырваться, будет только хуже. Знал, что слабее Эдди, и поэтому, если я и отобьюсь от пары, тройки охранников, то от остальных вряд ли смогу отделаться. И, конечно же, знал, что если я убегу, то обязательно потеряюсь в этом лабиринте из множества коридоров. Трагер сделал мне тот противный укол. В этот раз Фила рядом не было, поэтому меня грубо схватили за шкирку и потащили по полу. Если честно, я думал, что моя рубашка меня же задушит. Да, именно моя рубашка. Я забыл сказать, что одежду никакую мне не выдали, поэтому всё это время ходил в своей серой рубашке, тёмно-синих джинсах и коричневых ботинках, слава Богу, тут были душевые, в которые нас водили раз в три дня. Меня дотащили до какой-то комнатки с прозрачными стенами, в середине которой располагалось что-то похожее на кресло с ремнями для рук и ног. Возле этой комнатки было ещё несколько таких же, с тем же интерьером внутри, только там все пациенты уже были на своих местах и смотрели на выключенные огромные экраны, находящиеся перед ними. Когда меня усадили в кресло и стали привязывать, я увидел перед собой такой же огромный выключенный экран. Я не знал, что меня ждёт, но мне уже было очень страшно. Я проклял тот день, когда случайно включил фильм ужасов, где все события разворачивались в какой-то психушке. Тот день, когда меня заинтересовало всё это. Как же мне хотелось, чтобы всё, что сейчас происходило со мной, оказалось всего лишь ночным кошмаром. Как же хотелось наконец проснуться.