Но я же пошутил.

-Наслаждайся фильмом, дружище, - всё также с лживой дружелюбностью произнёс Ричард, привязавший меня к креслу специальными ремнями. Затем этот докторишка легонько похлопал меня по плечу и, обворожительно улыбнувшись, оставил меня одного в стеклянной комнатке, предварительно закрыв дверцу на замок. Я этого не видел, но не трудно было догадаться до произошедшего по противному лязгу немаленькой связки ключей. Везде приглушили свет. Я посмотрел по сторонам в глупой надежде узнать, что же сейчас будет. Судя по брыканиям пациентов в соседних помещеньицах с прозрачными стенами, они точно знали, что их ждёт. Внезапно вспыхнувший ярким светом экран заставил меня содрогнуться и зажмуриться. Где-то неподалёку послышался душераздирающий крик одного из психопатов, похоже также участвующего в «киновечере» (хотя я точно не знаю, был ли сейчас вечер или день, от испуга из-за всего происходящего вокруг все мысли смешались в голове, словно ингредиенты для какого-нибудь коктейля в миксере). Когда мои глаза привыкли к свету, я посмотрел на экран. Оказалось, что такая громадина состояла из девяти плазм, очень близко расположенных друг к другу и соединённых одним изображением. Если честно, я не понял, что это за картинки мелькают передо мной. Всё это напоминало анимированный тест Роршаха. Сначала не понимал, зачем весь этот детский сад. Я спокойно смотрел на экран в течение пяти минут, может, даже и больше, и мне было абсолютно всё равно. Но потом... Потом что-то вдруг щёлкнуло внутри меня. Меня охватил дикий ужас и страх. Страх, который пронизывал всего меня тысячами ледяных игл, пытаясь вонзить хотя бы одну из них в самое сердце. Меня начало знобить, по телу пробежала дрожь. В ушах стоял непонятный гул, смешанный с омерзительным звоном и криками пациентов, молящих о помощи. Я закрывал глаза, чтобы больше не видеть этих жутких чёрно-белых изображений, танцующих передо мной, но как только делал это, меня окутывала... тьма. Такая пугающая неизвестностью того, что в ней может находиться. Поэтому я вновь и вновь с непроизвольным воплем поднимал веки и неосознанно тянулся к свету экранов, но когда картинка становилась чёткой перед моими очами, я снова пытался спастись от её воздействия, зажмуриваясь. Я уже не мог дышать носом. Казалось, что он был сильно заложен, как во время какого-нибудь серьёзного простудного заболевания. В связи с этим я начал жадно хватать воздух ртом, но и эта радость меня тоже вскоре покинула. Начал задыхаться: что-то, внезапно появившееся в горле, мешало мне. Руки предприняли попытку потянуться к шее, дабы как-нибудь помочь мне снова вдохнуть хотя бы каплю кислорода, в котором на данный момент я крайне нуждался. Но кожаные ремни помешали. Поэтому единственное, что я мог – это дергаться в кресле, словно в припадке. Головой по сторонам вертел так, что в какой-то момент мне показалось, что она может отвалиться. Я кричал... Хотя нет, даже не так. Я не кричал! Звук, который вырывался из самой моей напуганной до смерти души, был похож на звериный вой. Вой, моливший прекратить всё это безумие. Но, видимо, никто даже и не думал помогать мне. Сейчас я, наверное, ничем не отличался от тех, кто находился в соседних комнатах. Я был таким же психопатом. Такой же подопытной крысой... Не знаю, сколько длилась вся эта пытка, но конец приходит всему, и она так же не стала исключением. Экраны потухли, освещение вновь стало нормальным, послышались шаги и противное звяканье кучи связок ключей. Одна пара ног подошла к двери моей «камеры». Послышался звук открывающегося замка, и мгновение спустя передо мной появилась довольная рожа Эндрю. -Ну как тебе фильм? – усмехнувшись спросил меня доктор, одарив звонкой пощёчиной по лицу. Боль от неё на щеке я не почувствовал, так как ещё не до конца пришёл в себя после «кино», но вот звук заставил меня недовольно скорчиться. Голова раскалывалась, будто после хорошей пьянки, поэтому даже тихий шорох доставлял целый букет неприятных ощущений. -Ты будешь отвечать, ублюдок? – яростно прорычал мужчина, так и не дождавшись от меня ответа. Он схватил меня за плечи и резко встряхнул изо всех сил. Я зашипел, чувствуя, как мозг катается у меня в голове, после чего что-то невнятно промычал, надеясь, что нервный доктор примет это как нормальный ответ. Эндрю довольно улыбнулся и принялся развязывать ремни. Всё-таки зря он меня трогал, ой как зря. Я почувствовал, как ком подступил к моему горлу, и еле-еле сдерживал себя. Но когда мужчина закончил с моим освобождением и резко поднял меня на ноги, схватив за шкирку, больше терпеть я не смог. -Фу! Какая гадость! – с отвращением произнёс доктор и грубо отшвырнул меня от себя обратно в кресло. - Ну ты и свинья, Слек! Неодобрительно покачав головой, он что-то крикнул охраннику, сторожившему вход в стеклянную комнатку, где мы находились. Послышались быстрые шаги, отдававшиеся эхом от стен коридора. Охранник куда-то ушёл. Скажу честно, после того, как меня вывернуло наизнанку, мне стало намного легче. Боль в голове чуть стихла, звон в ушах прекратился, картинка перед глазами почти перестала раздваиваться. -Вставай, гадёныш, - процедил сквозь зубы Эндрю, помогая мне подняться, в этот раз он делал это более-менее аккуратно, придерживая меня под подмышки. - Вот бы заставить тебя вылизывать ту дрянь, которая из тебя сейчас вылезла. Я обиженно глухо зарычал, перебирая в голове всевозможные проклятия в сторону докторишки. Если не нравятся последствия, так зачем доводить человека до такого состояния? Путь до моей камеры был долгим, утомительным и тихим. Я кое-как передвигал ноги – тело казалось безумно тяжёлым; головокружение сменила боль, поэтому равновесия удержать было практически невозможно. Иногда, когда я поворачивал голову в сторону лица доктора, и мне не нравилась его гримаса или взгляд, я специально наваливался на него всем телом, имитируя падение, тот лишь что-то недовольно бурчал себе под нос, после чего перехватывал меня поудобнее и продолжал путь.