Но я же пошутил.

Я пробыл в Маунт Мессив ещё неделю. За этот небольшой, казалось бы, срок в больнице произошло столько изменений. Кормить нас стали намного хуже; позже я узнал от «наших», что корпорация Меркоф начинает разоряться. Чтобы хоть как-то сэкономить деньги, люди, занимающиеся финансами, решили уволить всех нормальных поваров, которые готовили съедобную пищу, и нанять других в меньшем количестве, что послужило значительному уменьшению ежедневных порций из-за того, что столько еды, сколько нам требовалось обычно, они делать не успевали. Эти новенькие, кроме того, абсолютно не умели готовить ничего кроме подгорелой яичницы, жидкой похлёбки, имеющей до сих пор неизвестное мне содержимое, и полусырой картошки с дешёвыми замороженными сосисками. Кофе, компот и чай сменили на простую воду комнатной температуры (даже тут эти уроды пожадничали). Уборщиков разорение тоже не обошло стороной. Их число также сократилось, поэтому в камерах теперь убирались не каждый день, как это было раньше, а лишь раз в три дня, что послужило появлению неприятного запаха, который быстро окутал всю больницу. На «процедуры» нас стали водить гораздо чаще, что не сказывалось положительно, особенно на Деннисе. Однажды после очередного такого фильмеца он долго сидел в углу возле своей койки, после чего вдруг резко вскочил и начал носиться по всей камере с криками о каком-то наводнении, при этом сильно размахивая руками во все стороны. Меня это крайне напугало, поэтому я стал звать докторов и охранников. Спустя минут пятнадцать, а может и больше, к нашей «комнатке» нехотя приблизился, проходивший мимо, доктор. Я растолковал ему, что произошло, а он только презрительно хмыкнул, после чего, поправив очки, удалился, и всё. Никаких действий, ничего. Этот гадёныш просто взял и ушёл! -Вернись, чёртов ублюдок! – начал кричать я и бить кулаком в дверь. - Я сказал, вернись, сукин ты сын! Кто-нибудь, помогите! Моему соседу плохо! Кто-нибудь... Не дождавшись ответной реакции, я, поскуливая, сполз по двери вниз, прикрыв руками лицо, чтобы никто не увидел моих слёз. Да, именно слёз! Я не знал, что делать и от бессилия своего начал плакать, словно маленькая девчонка, сопровождая всё это щенячьим скулежом. В конце концов, я не заметил, как уснул в обнимку с коленями, уткнувшись в них лицом. На следующий день меня перевели в другую камеру, объяснив это тем, что Деннис стал слишком опасным, чтобы иметь соседа. На меня напала грусть... Я знал, что этому бедолаге никто не поможет, а с каждым днём его состояние как физическое, так и психологическое заметно ухудшалось. Моим новым соседом стал Генри Вилфорд – писатель из Небраски. Человек он был немного полный, одет в такую же одежду, что и остальные пациенты (кстати, эти лохмотья напялили и на меня), абсолютно лысый, c красным белком левого глаза, носил очки с треснутой правой линзой в углу, всё это дополняла его щетина, и измождённое выражение лица. Из его рта шёл неприятный запах - причиной всему были неухоженные жёлтые зубы (как я узнал позже, Генри много курил). Сумасшедшие эксперименты не обошли стороной и этого мужчину. На правой руке его располагалось что-то вроде вздутого пузыря с какой-то прозрачной жидкостью внутри, а правую ногу покрывали ожоги, поэтому, скорее всего, чтобы хоть как-то ослабить боль, штанина на этом месте была подвёрнута. Из-за всего этого зрелища мне стало дурно. Противный запах, витающий в помещении, добавлял некую омерзительную изюминку во весь этот кошмар. От своего нового соседа я узнал, что он побывал во многих психушках. Чуть ли не каждые два месяца его переводили в новую лечебницу, потому что врачи не знали, как его лечить, а его психическое самочувствие оставляло желать лучшего, и в итоге он очутился здесь. Скажу честно, по-моему, он сошёл с ума из-за глупости, хотя... для кого как. Он писал книгу на своём ноутбуке где-то около полугода, но вдруг машина выдала ошибку. Надеясь на то, что все данные сохранятся в резервной памяти компьютера, он перезагрузил его, но видимо судьба решила сыграть с ним плохую шутку, и когда, не о чём не подозревающий мужчина посмотрел на загруженный рабочий стол, документ с текстом он не обнаружил. Генри был в панике. Он даже вызвал мастера, чтобы тот вернул его детище из недр адской машины, но всё было тщетно. Документ исчез. После этого мужчина в ярости схватил ноутбук и швырнул его в сторону, пробив им окно и попав случайному прохожему по голове. Пострадавшая дамочка выжила, но получила очень серьёзную травму головного черепа (видимо компьютер Генри был ещё тем доисторическим динозавром, потому что я не знаю, какой должен быть ноутбук, чтобы сотворить такое). В конце концов, женщина подала на бедного писателя в суд, где его признали невменяемым и отправили в психиатрическую лечебницу на небольшой срок. Всё бы хорошо, но его поместили в палату, в которую помещалось пять человек. Как обычно все сразу же начали расспрашивать своего друга по несчастью, за что он загремел в это заведение. После рассказа Генри, все начали громко хохотать и шутить над его историей. -А потом... - произнёс мужчина, глаза его расширились и мгновенно наполнились слезами, - всё было как в тумане. В конце концов, когда Генри очнулся, руки его по локоть были в крови, да и ноги тоже. Двое его соседей, испуганно прижимаясь друг к другу, сидели в самом тёмном углу палаты и что-то невнятно бормотали. Мужчина решил осмотреться. Вторая парочка лежала на полу палаты. Они были мертвы. На их лицах можно было увидеть весь предсмертный ужас, который они испытали: широко распахнутые глаза; открытые рты, из которых, казалось, до сих пор вылетают крики о помощи. Вот с этого момента и началась у Генри весёлая жизнь. Камера была другой. Не такой, в которой я сидел с Деннисом. Ах, бедный паренёк. Какого ему там? Ладно, не будем о грустном. Итак, это была самая обычная тюремная камера на двух человек, поэтому кроме Генри у меня было ещё много людей, с которыми можно было бы поговорить, так как корпус заполняло неимоверное количество таких же «комнат». Напротив нас располагалось «жилище» Мартина Арчимбода и Логана Ливербела. Последний попал сюда так же после долгих странствий по множеству подобных заведений. Он страдает эпилепсией, в бонус к которой прилагается сумеречное помрачение сознания*. За что сюда попал Мартин, не знает никто. Многие говорят, что он бывший священник из-за чего и съехал с катушек. Именно по этой причине многие называют его отцом Мартином. Вокруг было ещё много различных психов, если перечислять тех, кто со всеми подробностями, и года не хватит, поэтому я сэкономлю время и просто промолчу. *Сумеречное помрачение сознания - вид нарушения сознания, возникающий внезапно и проявляющийся дезориентировкой в окружающем с сохранностью привычных автоматизированных действий. Сопровождается речедвигательным возбуждением, аффектом страха, тоски, злобы, острым бредом преследования и внезапным наплывом галлюцинаций устрашающего содержания (преимущественно зрительных). (Википедия)