Но я же пошутил.

Прошло ещё два дня. Ножниц у меня не было, а бриться налысо я не хотел, поэтому моя шевелюра значительно увеличилась в размерах в то время, как все вокруг меня не имели ни волосинки на головах. Из-за постоянных ночных кошмаров мои большие серые синяки под глазами превратились в огромные чуть красноватые противные мешки. Мои быстро обветривающиеся губы без должного ухода стали сухими, а на появившихся небольших трещинках стала видна засохшая кровь. Слава Богу, не особо буйным, таким как я, разрешали пользоваться бритвой в присутствии охраны, поэтому лицо моё украшала не растительность заядлого лесника (ведь, все знают, что у них большие бороды), а моя излюбленная небольшая бородка, располагающаяся на кончике подбородка. Из-за постоянных уколов шея покрылась красными пятнами (что-то вроде аллергии или раздражения, наверное), которые очень сильно болят и чешутся, из-за последнего на нежной коже совсем недавно появились свежие царапины, истекающие алой жидкостью, я просто не мог сдерживаться так долго. На запястьях появились синяки, кое-где кожа была содрана. Руки после того случая с кислотой так и не зажили. Всё тело стало украшенным различными царапинами и ссадинами. По причине недоедания я очень сильно похудел – теперь с помощью меня можно было рассмотреть весь человеческий скелет. Запах в лечебнице ухудшился ещё больше. С уборщиками произошло тоже самое, что и с поварами: старых уволили, наняли новых и ленивых в более меньшем количестве. Теперь у нас в камере убирали лишь раз в неделю. Спасало лишь радио и хорошие соседи, с которыми было о чём потолковать. На следующий день, после того, как я вернулся с процедур (именно процедур, их стало намного больше за это время, к просмотре фильмов добавилось ещё тестирование различных препаратов, а так же изучение реакций пациентов на различные пугающие вещи) в камере меня ждал неожиданный сюрприз. На полу в камере возле двери лежала небольшая коробочка кремового цвета и украшенная чёрным бантиком. На ней лежал потрёпанный кусочек бумаги… Нет, даже не бумаги, а салфетки. На ней синими чернилами было небрежно написано: «Поросёночку». Я скривился, а внутри у меня всё сжалось. Крис. Рой чувств вновь накрыл меня с головой. Это было так... странно, так необъяснимо, но в тоже время как-то... правильно, что ли. Я протянул свои дрожащие руки к подарку. Когда коробочка оказалась у меня, я подошёл к своей нижней койке (кровать в камере была двухъярусной) и сел на неё, не отрывая глаз от своей «прелести». Повертев головой по сторонам и убедившись, что мой сосед ещё на процедурах, я положил презент Уокера на колени и стал аккуратно, чтобы не повредить ленточку, развязывать узел бантика. Получилось. Полосочка чёрного атласа повисла на моих ногах. С трепетом я снял крышку коробки и положил её рядом с собой на кровать, после чего посмотрел на содержимое презента. Улыбка украсила моё лицо. На дне лежал шерстяной шарф. Фиолетовый – мой любимый. Неужели он запомнил? Он запомнил наш разговор в столовой? Тот, когда я сказал про любимый цвет; про то, что мне нравится шерсть, потому что она такая мягкая и приятная на ощупь. Он запомнил. Глаза мои расширились, дыхание участилось, дрожь пробежалась по всему моему телу. Я бережно взял в руки это пушистое сокровище и прижал его к губам. Гром, где же ты? Прошло ещё несколько дней. Подарок Криса я не снимал, что спасало мою шею. Из-за того, что шарф мешал докторам делать мне уколы (а как только его пытались снять, я начинал визжать, брыкаться, царапаться и кусаться), они, люди в халатах, стали вонзать иглы мне в руки. Площадь рук была намного больше площади шеи, да и плюс ко всему их было две, поэтому было не так больно, и они успевали заживать до того, как начинали дико чесаться. Сегодня к нам привезли группу из тридцати студенток-практиканток, учащихся на докторов, которые бы помогали психически больным. Мне кажется, это была плохая затея. Все вокруг будто озверели. Даже Генри сорвался и начал надрачивать себе, сидя в углу. Это было омерзительно, поэтому я старался отвлечься, слушая радио или думая о чём-нибудь своём, лёжа у себя на койке спиной ко всем. Не знаю почему, но я не проявлял особой симпатии к этим студенткам, только отвращение – ничего более. Как и ожидалось, двух девиц в первый же день их пребывания в больнице изнасиловала пара не сдержавшихся докторов. К моему удивлению, эти барышни не подали в суд на них, им это даже, кажется, понравилось. Фу! В каком ужасном мире я существую. На следующий день в столовой многие «наши» говорили о том, что их отымел охранник или их лечащий врач. Я же говорил, что плохая затея – приводить в это место представительниц противоположного пола. К сожалению, вся эта котовасия не обошла стороной и меня… Я, как обычно, возвращался с процедур, сопровождаемый личным охранником Логаном. Он был у меня всего лишь один, так как я считался послушным пациентом. Мужчина проводил меня до камеры, но вместо того, чтобы остаться снаружи, зашёл туда вместе со мной и закрыл дверь изнутри (замок был навесным). Я занервничал, поэтому начал сдавать задом в сторону самого тёмного угла «комнатки», не спуская глаз с медленно приближающегося ко мне охранника. -Слек, ты чего? – обманчиво дружелюбным голосом поинтересовался Логан и улыбнулся. - Ты что, боишься меня? Успокойся. Слек, детка, иди ко мне. Я отрицательно повертел головой в разные стороны, и вдруг… стена. Тупик. Всё. Больше некуда бежать. Я в ловушке. -Помогите! – крикнул я, голос предательски дрожал. - Кто-нибудь! Мне нужна помощь! Охранник усмехнулся моей глупой попытке и схватил меня за плечи, после чего развернул спиной к себе и прижал к стене. Я зажмурился, холод пробежался по моему телу. В мою задницу упиралась натянутая ткань штанов охранника. -Нет, - сдавленно пискнул я и дёрнулся, за что получил сильный подзатыльник. Одной рукой Логан схватился за мои волосы и потянул их на себя, а второй он нагло снимал с меня брюки и нижнее бельё. Я заскулил. Было больно, противно и стыдно. Послышался звук расстёгивающейся ширинки на штанах охранника, а после их падение на пол. Я почувствовал, как горячая немного пульсирующая чужая плоть шастает у меня между ягодиц. Чёрт! А я ведь даже с девчонкой ещё не кувыркался, а меня уже скоро отымеет мужик! Идеально! -Тебе нравится, сучка, да? Можешь не говорить, я знаю, что нравится, - похотливо прозвучало у меня рядом с ухом, за этим последовал обжигающий шлепок по моей пятой точке. Нихера мне не нравится, чёртов ты идиот! У меня от страха встал, понимаешь? От стра-ха! Как жаль, что это я не мог сказать всё это вслух из-за того, что мой рот был занят скулежом и жадным поглощением воздуха. Вдруг боль пронзила всё моё тело. Внутри разгорелся самый настоящий пожар. Уши заложило, а перед глазами распростёрся туман. Я взвыл, словно какое-то дикое животное. Жаль, что мой «крик» продолжался недолго: охранник запихал мне в рот драгоценный шарф и затянул его посильнее на затылке. После этого Логан стал двигаться. Ритм был рваным, но при этом скорость довольно приличная, что ещё больше усугубляло моё положение. Я почувствовал, как что-то вязкое и тёплое начинает стекать по моей ноге. Зажмурился. Противно. Слёзы вновь начали стекать у меня по щекам, не знаю почему, но именно в этот момент меня посетила мысль, какая же я сопливая истеричка. У себя в голове я усмехнулся. Боль отошла на задний план, теперь осталось только отвращение от происходящего. Я пищал при каждом новом толчке, мотал головой из стороны в сторону, пытаясь снять с себя шарф, чтобы позвать на помощь, хотя я знал, что никому до меня нет дела. Со стороны моего мучителя раздавались лишь довольные постанывания и кряхтения. Внезапно я услышал эхо из коридора от приближающихся шагов. Грузных шагов. Сюда шёл, кто-то большой. Так же я различил звяканье довольно увесистых (по звуку) цепей и тяжёлое дыхание. Человек остановился где-то неподалёку от моей камеры или даже рядом с ней. Одно мгновение, и дверь с грохотом упала на пол. Всё-таки это была моя камера. Снова шаги. Вдруг охранник стал замедляться. Стоны и кряхтения сменились на хрип, хватка рук его ослабла. Несколько секунд спустя я уже был свободен как снаружи, так и изнутри. Слабость и озноб охватили тело, и я собирался уже приложиться задницей о холодный пол камеры, но мне этого сделать не дали. Спаситель аккуратно подхватил меня и, развернув лицом к себе, прижал к большому мягкому, извините за выражение, пузу. -Ты в порядке? – поинтересовался такой родной голос, которого я уже давно не слышал. -Угу, - довольно ответил я и прижался к старому другу, стало так хорошо и тепло на душе, даже то, что мой зад жестоко саднил, уже не так сильно беспокоило, кстати о нём… Мою измученную пятую точку накрыла громадная немного шершавая рука. Лишь сейчас до меня дошло, что на мне только верхняя часть одеяния пациента. -Эм… Гром, ты не против, если я сейчас оденусь? – запинаясь, поинтересовался я и опустил взгляд, стояк меня почему-то не покидал, хотя мне уже не было страшно. -Против, Поросёночек, - усмехнулся Крис и сел передо мной на корточки, чтобы наши глаза находились на одном уровне. - Вот это румянец! Как же он изменился! Лицо изуродовано: глаза, нос, губы, абсолютно всё. Как-будто по нему прошлись наждачной бумагой и не один раз. Кроме этого Уокер стал более… мощным, что ли. С запястий свисали оборванные цепи, обмотанные вокруг рук раз пять. -Во-первых, я уже не Поросёночек! Я уже научился есть нормально! А во-вторых, что случилось? Почему ты исчез? Где ты пропадал? -Не думаю, что ты научился есть так, чтобы не измазаться, - как-то задумчиво протянул Гром, - просто ты перестал есть, вот и всё. Смотри, как похудел! Да и почему ты такой измученный? Совсем не спишь? Не жалеешь ты себя, Слеки! Кстати, тебе этот шарфик очень к лицу. -Крис, стой! – не выдержал я. - Ты слишком много говоришь не по делу. Да и вообще… слишком много говоришь. Так, давай серьёзно! -Давай, - улыбнулся мужчина, сел на пол и устроил меня у себя на коленях. - Как мне называть тебя теперь, если не Поросёночек? -Мне кажется, ты меня не понял, - устало сказал я, приложив ладонь правой руки к лицу. - Я не об этом! Я хочу, услышать, почему… -Ладно, ладно, - перебил меня Уокер и, прижав к своей груди, начал поглаживать мою шевелюру. - Я сам выберу кличку. Может… Пёсик? Как тебе? -Почему именно Пёсик? – спросил я, сдавшись и решив продолжить тему начатую моим другом. -Ну… Ты так выл и скулил, будто маленький пёсик. А ещё ты и вправду очень маленький, - рассмеялся Гром. Это я маленький? Я маленький?! А может просто кое-кто тут слишком… -Ну хорошо, Пёсик, так Пёсик. -А что говорят пёсики? – игриво поинтересовался Крис. -Ты серьёзно? – возмутился я, резко дёрнув голову вверх, что привело к её встрече с челюстью бывшего охранника. -Ой, прости. Я не хотел, извини меня, пожалуйста, это случайно. Так получилось, прости меня ещё раз, я очень неуклюж, - тут же затараторил я и начал аккуратно, почти невесомо, водить кончиком носа по ушибленному подбородку в знак извинения. -Я так и не услышал, - после небольшой паузы сказал Уокер. - Что говорят пёсики? -Тяф… - недовольно произнёс я, закатив глаза. В награду за содеянное меня одобрительно потрепали по голове, после чего нежно поцеловали в самую макушку. В итоге я так и не смог выпытать у Криса, что с ним произошло, так как возле камеры собрались охранники, которые обвязали Грома цепями и увели в его камеру. Генри вернулся с процедур. Труп Логана вскоре убрали, а дверь заменили. Теперь звон цепей всегда напоминал мне о таком замечательном человеке, как Крис Уокер.