Но я же пошутил.

Прошло ещё недели две, три. «Отец» Мартин, хоть и казался мне помешанным на Вальридере старикашкой-священником, был довольно убедителен в своём сумасбродстве. Его влиянию поддалась половина блока, в котором я находился. К сожалению, и на меня начинали действовать его «чары», или, быть может, у меня просто уже поехала крыша из-за длительного пребывания в этом ужасном месте… Или во всём виноваты различные препараты, которые, кажется, заменили кровь и воду в моём организме – настолько много их в меня вливали самыми обычными и необычными путями? В любом случае я стал верить в его россказни отчасти. Даже помог ему усовершенствовать «молитву», которая состояла лишь из этого: «Вальридер – наш повелитель». Слова её тянулись и повторялись в разных интонациях – это придавало молитве некую мелодию, поэтому её легко можно было сравнить с какой-нибудь песней. После того, как я прослушал это несколько раз, во мне зажглась идея усовершенствовать эту песенку: прибавить текста, задать определённый ритм и прочее. Так как времени у меня была уйма, да и других дел не имелось, эта идея была первой завершённой мною до конца, и, к моему удивлению, она была воплощена в жизнь всего лишь за какую-то жалкую неделю. Я был очень горд собой по завершении. Когда мою окончательную работу услышал Мартин, я получил прозвище: «Красноречивый ангел» (я так и понял почему «красноречивый» - я же не говорил, а пел), а Генри стал подкалывать меня. -Ну что, в церковь или сразу на небеса? – усмехнувшись, говорил он, подмигивая мне. Я так и не понимал его юмора в этом плане, поэтому лишь робко улыбался, вжимая голову в плечи, не давая никакого словесного ответа. Кстати о Генри. Его лечащим врачом назначили Ричарда Трагера. Да, того самого Ричарда. Через пару, тройку дней после этого Генри вернулся с процедур без указательного пальца на левой руке. -Он заставил меня писать книгу, - так ответил на мой вопрос: «Что случилось?» Вилфорд. - Он дал мне ручку и много бумаги, и сказал: «Пиши, дружище, а потом я прочитаю твой шедевр». Я не знал, что делать, плюс ко всему я не знал чего ждать от этого сумасшедшего за непослушание, поверь, он не такой, как остальные доктора. Он… Он как призрак. Призраки, они же между тем и этим миром, вот и он так же, он между «нашими» и этими врачами и учёными. И я писал, я долго писал. Я пытался воссоздать Её, пытался воссоздать то, что давным-давно потерял из-за глупой машины! И вот у меня уже имелось несколько страниц, и он сказал: «Сделай паузу, дружище, передохни пока что». Скажу честно, когда я писал, мне было хорошо, я чувствовал покой в душе, это было просто замечательно. Но я послушался и сделал… паузу. Он взял мои труды, и даже не читая, представляешь?! Даже не читая, просто взял и разорвал их! А ещё он при этом смеялся, гадко так… И я не выдержал! Раз уж я не могу сохранить свои работы, я не должен их создавать! Я взял какие-то огромные ножницы, или что это там было, не важно; главное, что оно было острым и сделало свою работу, и я лишил себя пальца, чтобы никогда больше не творить (Генри был левшой, да ещё и с дефектным способом держания письменных принадлежностей, в котором указательный палец играл не малую роль)! А потом я потерял сознание, потому что было очень-очень больно, зато теперь… теперь я свободен! – в голосе моего друга было столько радости, столько самоудовлетворения, в его голосе были слышны нотки победы. Ну, хоть кто-то в этом месте был счастлив. После этого инцидента у моего соседа по камере снова появился новый врач, а Ричард куда-то исчез, даже в лаборатории я его больше не встречал. Может он уволился? Так же за это время меня перевели с утренней смены на послеобеденную, что стало огромной проблемой. Раньше я терпел все ужасы с утра, а потом был свободен, ну, как свободен… как птица в клетке. А теперь начало дня у меня было не занято, после обед, а затем процедуры. Кстати насчёт обеда! Во время просмотра «фильма» меня частенько укачивало, и если раньше я мог это спокойно переносить, сглатывая кислую слюну и удерживая небольшой ком в горле (на завтрак давали лишь чай и какой-нибудь сух паёк, тех поваров всё-таки уволили и наняли людей получше, видно на накопленные деньги) , то сейчас на полный желудок, еда очень быстро покидала мой организм, и в конце концов остаток дня до ужина я ходил голодным. Но знаете, меня это особо не тревожит в последние дни, потому что во время, когда все бодрствовали, я спал, чтобы наслаждаться ночью. Я выработал режим, чтобы отключаться днём и просыпаться где-то ближе к вечеру (нет, ну я, конечно же, вставал, чтобы сходить поесть, побыть на процедурах, а так же тогда, когда меня настигала нужда). Больница потихоньку начинала засыпать. Болтовня, крики особо буйных пациентов, звуки шагов стихали. Маунт-Мэссив окутывал густой туман тишины. На ночь охрана открывала форточки окон, впуская прохладный поток свежего уличного воздуха. Становилось легче дышать. В такие моменты мигрень, постоянно мучающая меня в дневное время суток, отступала, и я мог наконец-то расслабиться. Я начинал вспоминать всё, что было до того, как я попал в это кошмарное место. Свои приключения, открытия, завершённые и незавершённые идеи… Вспоминал близких мне людей… И мне становилось грустно. Неужели я, и правда, никогда отсюда не выберусь? Не смогу продолжить свои попытки перепробовать всё, что только возможно на этом свете? Правда ли, что я больше никогда не увижу свою семью? Никогда больше не вернусь на скучную работу? Не увижу Мартина и Джима? Горло сжималось, влажные дорожки слёз появлялись на лице, собираясь где-то в маленьком кустике бородки на кончике подбородка. И самым ужасным было то, что я сам превратил свою жизнь в это существование, я собственноручно всё испортил. Идиот… Нет, не так! Я не идиот, я – псих. Что ж, ночь не вечна, рано или поздно должно наступить утро – этого нельзя избежать. Вновь закроют форточки, воздух снова наполнится невыносимыми запахами человеческих выделений, люди начнут пробуждаться; больница, как обычно, наполнится различными звуками, и у меня снова начнёт раскалываться голова. Те же лица, те же места, те же процедуры – всё тоже самое, изо дня в день. И вот, начался ещё один новый такой же «насыщенный событиями» день. Я ещё не знал, какой сюрприз он всем нам преподнесёт. Ну что ж, начальный сценарий сильно не изменился: утро, подъём, завтрак, сон, обед. Но, когда меня повели на процедуры, я заметил кое-что странное. В лаборатории царила суета: люди бегали туда-сюда, словно муравьи, спешащие по своим муравьиным делам, и всё время о чём-то говорили взволнованными голосами. С пыток меня сегодня отпустили раньше, чем обычно, что также не могло не настораживать. Когда меня привели, почти все «наши» уже сидели в своих камерах, и они не болтали, как обычно, о чём-нибудь своём. Все пациенты молчали. Даже радио, как правило, кричащие на самой высокой громкости, были выключены. Такая внезапно повисшая тишина пугала. Напряжение, витающее в воздухе, казалось, можно было ощутить кончиками пальцев. Мне стало не по себе. Дверь моей камеры с невыносимым грохотом захлопнулась, после чего послышалось непозволительно громкое для такой атмосферы позвякивание связки ключей (пришлось даже прикрыть уши ладонями, чтобы неожиданно показавшийся мне омерзительным до ужаса звук стал хотя бы немного тише). Следом за мной привели и «Отца» Мартина, которого также закрыли в его камере. Обычно активный и шумный мужчина сейчас был похож на тряпичную куклу: сидячее положение, ноги, разбросанные в разные стороны, безвольно повисшие руки и голова. Когда охранники, опасливо озираясь по сторонам, ушли, Мартин встрепенулся. Он встал и подошёл к прутьям решётки, после чего посмотрел в мою сторону. -Дети мои, - воскликнул он, каким-то возвышенным голосом, - сегодня тот день, когда Он восстанет! Он придёт! Придёт за нами, дабы даровать возможность очистить это место от скверны ужасного мира! -Что за чушь он несёт? – шёпотом спросил я у Генри. -Ты что, не знаешь, что случилось? Друг, да ты словно с Луны свалился! Все же только и делают то, что твердят об этом! У этих глупых учёных пошло что-то не так с проектом «Вальридер». Теперь, благодаря этому, у нас может появиться шанс выбраться из этой дыры! Я недоверчиво фыркнул и вновь уделил всё своё внимание распинающемуся, видно уже заканчивающему свою небольшую, но явно фееричную речь священнику. -Дети мои! Помолимся же Ему, дабы показать свою готовность к предначертанному! Аминь! И все, склонив головы, встали на колени. Честно признаюсь - я был крайне удивлён тем, что все, выделяю, абсолютно все сделали это. Даже те, кто не верил в россказни Арчимбода встали на колени и начали… напевать ту самую молитву, которую я усовершенствовал? Неожиданно. Дело в том, что новая версия этой песенки была закончена совсем недавно, где-то около недели назад. Не думал, что за такой короткий срок она разлетится по всему корпусу. Мне кажется, я автор хита, раз все её знают и так быстро запомнили. Наверное, сейчас со стороны я был похож на голубя, гордо выдвинувшего грудь вперёд, но длилось моё «перевоплощение» в эту птицу недолго. Так как я был единственным из пациентов, кто стоял на ногах. Стадное чувство резко опутало меня с головой, стало как-то неуютно, и я, повинуясь животному инстинкту, встал на колени и, склонив голову, начал мурлыкать себе под нос уже заученный за время создания текст: «Вальридер, ты могуч, Ты можешь нас спасти. Ты в силах нам помочь, Не дай свернуть с пути». Не могу не признать, на слух всё это легло довольно-таки не плохо, особенно сейчас. Хор негромких различных голосов, принадлежащих огромному количеству мужчин, звучал поистине величаво, казалось, что в данный момент находишься в какой-нибудь громадной церкви. Из-за несогласованной скорости исполнения различные слова переплетались, что не ухудшало мелодию и не сбивало ритм, а совсем наоборот, эти приёмы возвышали, переносили данное произведение на более высокий необычный уровень. Вдруг послышалось большое количество приближающихся шагов, и через мгновение по ушам ударил неприятный звук соприкосновения чего-то металлического с прутьями решётки. Неудержимый звон затмил собой мерную мелодию молитвы, что сбило меня с ритма, и я стал запинаться, испугавшись резкого лязга, и слова просто вылетели из головы. -Заткнитесь, сукины дети! – злобно крикнул один из охранников. - Вы нарушаете общепринятый порядок! «Вальридер может всё, Ведь он всему глава, Он наше Божество. Не просто всё – слова». Пациенты стали петь громче, ничто не могло нарушить этот ритуал. Ничто! Некоторое время спустя всё закончилось. «Наши» смолкли, наконец-то успокоилась охрана и, повесив связки ключей обратно на пояса, покинула дорожки между камерами. Вновь повисла тишина. Если кто-то и хотел что-нибудь сказать своему соседу, то делал это шёпотом или даже взглядом, язык жестов не использовался, потому что, как мне сказал Генри, он слишком дёрганный и нарушает эту спокойную атмосферу. Незаметно наступил вечер. Охранники, не выдержав такого безмолвия, принесли радио и включили его на полную катушку. Оно щебетало о чём-то своём, пытаясь как-то снять напряжение, густым облаком повисшее в воздухе, но у него это совершенно не получалось. Мой сосед после молитвы целый день пролежал на своей кровати. Мартин, что-то снова рисовал на стенах, понятное только ему одному. А его сосед, Логан, лежал на полу камеры и, не отрывая взгляда, смотрел на потолок, думая о чём-то своём. Вдруг рации охранников ожили и что-то прошипели. Мужчины оживились и начали суетливо бормотать не расслышанные мной слова в ответ. Пациенты тоже в долгу не остались: все подошли к решёткам и начали вслушиваться в разговоры. Те, чьи камеры располагались ближе всего к охране, начинали громко хохотать, причина такой реакции мне была неизвестна. Через несколько минут внезапно появившиеся радиопомехи разрезали слух и заставили меня прижать ладони к ушам. Мартин встрепенулся и подбежал к прутьям своей камеры. -Время пришло, дети мои! – воскликнул он, вскинув руки и задрав голову. Вдруг один из представителей охраны, крича и безумно дёргаясь, взлетел над полом. Да, да! Какая-то неведомая сила просто взяла и подняла восьмидесяти килограммового мужика в воздух. Да нет же! Я не спятил! Это видели все! Он просто взял и взлетел, чёрт меня дери! Повисев над землёй пару, тройку секунд, охранник стремительно направился к потолку. Встретившись со своей целью головой, мужчина с довольно большой высоты стремительно полетел вниз, навстречу полу. Несколько мгновений, и он уже лежит на холодной плитке, дёргаясь и дико воя от боли. Я поморщился и посмотрел на своего соседа, пристроившегося рядом со мной у решётки, который с нескрываемым больным интересом наблюдал за всем этим. -Эй, Генри, - позвал я его, голос предательски дрожал из-за увиденного только что, - что, чёрт возьми, происходит? -Не знаю, - ответил собеседник, даже не повернувшись в мою сторону. - Может, эта невидимая штука и есть этот, как его… Вальридер? Я фыркнул и отошёл от прутьев камеры, направляясь в её угол, находящийся за кроватью. Я не хотел больше на это смотреть. Было страшно. Куча вопросов роились в голове. Что Это? Что происходит? Что делать? Всех ли Оно убьёт? Знаете, на последнее я может и не очень сильно хотел узнать ответ. Глубоко вдохнув и резко выдохнув пару раз, я обернулся и увидел… Нечто! Оно было просто ужасным. Как будто в нём были собраны все возможные людские кошмары. Это был рой. Рой из каких-то мелких чёрных частиц. Неужели это и правда тот самый Вальридер, о котором мне все уши прожужжал «Отец» Мартин? Толпа мурашек пробежалась по коже, чуть влажной от выступившего в панике пота. Мне стало дурно. Тело налилось свинцом и начинало переставать слушаться, кровь начала пульсировать где-то в ушах, закружилась голова, вновь накрыл приступ тошноты, который я еле-еле поборол. Титаническими усилиями я заставил себя доковылять до уголка. Когда этот тяжёлый путь был позади, я разлёгся на холодном полу, который на некоторое время вернул меня в реальность, и свернулся калачиком. Спиной к тому, что сейчас происходило там, в коридоре, в камерах. Под стрельбу, крики о помощи и воинствующий рёв я задремал. Стало намного легче. -Эй, эй, Слек, вставай. Ты что, отключился, что ли? Эй, друг, подъём. Ну серьёзно. Слек, давай, поднимай свою жирную за… -Генри, сколько раз я просил тебя при мне не выражаться? -Ох, чувак, наконец-то ты очнулся! Давай, поднимайся, пора делать ноги! -Логан? – я повернулся в сторону голоса, приоткрыв один глаз, я увидел, что надо мной нависают две небритые рожи моих старых знакомых, - Логан, а как ты?.. -Потом объясню, давай, скорее вставай! Нужно идти, пока охранники не привели подмогу, а то худы наши дела будут! Я почувствовал, как сильные руки хватают меня за шкирку и рывком ставят в вертикальное положение. Делать это так резко было не самой лучшей затеей, так как перед моими глазами начали выплясывать танго разноцветных кружочков, а ноги подкосились. Слава Богу, встреться с полом моя пятая точка не успела, потому что меня подхватили за подмышки. -Чувак, давай, очухивайся скорей! – крикнул прямо в моё ухо Ливербел, после чего меня хорошенько встряхнули. Я распахнул глаза, ещё немного застланные пеленой сна, и посмотрел на недовольного Генри, поддерживающего моё тело. Как только я сам встал на ноги, меня тут же схватили за руку и потянули за собой, я не сопротивляясь следовал за своими «спасителями». Бежали мы долго, но в конце концов через некоторое время остановились в какой-то комнатке. Мою конечность отпустили. Опиравшись одной рукой о колено, а другую держа в воздухе с задранным вверх указательным пальцем, я, как и мои друзья, пытался отдышаться. После некоторого времени, когда моё дыхание вернуло свой привычный ритм, я выпрямился и посмотрел на Логана и Генри, сидящих на каких-то скамеечках, похоже мы были в раздевалке. -Ребят, что происходит? -Мы выбрались, - радостно ответил мой уже бывший сосед по бывшей камере. -Мы, наконец-то, свободны и сможем свалить из этого места! -Свободны?