На осколках мира

На территории храма Атаго разворачивалось интереснейшее действо, но лишь двое его участников заметили непрошеного гостя, скрывающегося в одной из служебных построек. — Всплески энергии в этот раз мощнее, чем были ранее, — молодой мужчина привычным движением сдул с глаз светлую челку, — я не вижу никакой системы в том, что происходит. — Берилл-сама, я прибыл, как вы и приказывали, — темнота, обычно несвойственная лабораторным залам, скрадывала фигуры говоривших, — однако у меня еще слишком мало информации, чтобы я мог заявлять о чем-либо с уверенностью. Джедайт Тэнно, один из наследников воли Совета, всегда был неравнодушен к потустороннему, с детства обладая способностью к телекинезу. Отец никак не мог на него нарадоваться, а лаборатории почти рвали столь ценный экспонат на куски. Итогом этой битвы стало то, что он сам изъявил желание работать с местной знаменитостью — Берилл. Берилл была одной из основоположников теории Великих. По её мнению, недоступные смертным энергии просто обязан контролировать кто-то, обладающий сверхспособностями. Многочисленные опыты над собственным телом не могли не сказаться на её рассудке. Берилл грезила возможностью возрождения древних Великих, легендами о которых она зачитывалась в свободное от экспериментов время. Душные залы лаборатории вызывали у Джедайта желание поскорее оказаться на свежем воздухе. Но первичный отчет был готов, а глава лаборатории ожидала. — Можешь начинать, — тихий шорох одежды почти заглушил голос, — а после мне понадобится твоя помощь. Тэнно выразительно приподнял бровь, что могло означать лишь крайнюю степень интереса, но благодаря всё тому же сумраку, это осталось незамеченным. Откашлявшись, он раскрыл довольно пухлую папку, наводящую мысли о сне. — Как вам известно, последние месяцы я занимался исследованием возможности нахождения кого-либо из Великих среди нас. С этой целью я посетил более восемнадцати храмов и одиннадцать духовных школ, однако лишь три объекта из перечисленных тридцати девяти привлекли мое внимание, — легкое движение пальцев не привлекло внимание слушательницы, а в следующее мгновение большой экран на дальней стене кабинета замерцал. Фотография изможденной златовласой девушки занимала большую часть монитора. — Усаги Цукино — мико из Цукуёми-дзиндзя, — речь Джедайта оборвалась, когда невидимая глазу удавка обвилась вокруг горла. Голова моментально стала тяжелой, а мысли — сумбурными. Вторжение чужого разума ощущалось подобно липкой паутине, обволакивающей сознание. — Бе-берилл-сама! Дышать стало легче, но неприятное чувство не покидало. Бледно-красные угольки энергии вспыхивали в воздухе, обдавая жаром, температура же в помещении опустилась до критической, о чем отвратительным писком оповестили датчики. Мельница чужой воли перемалывала сопротивление юноши. Последние барьеры пали. Джедайт смотрел на свою хозяйку пустыми глазами слуги, готового к исполнению любых приказов. — Позвольте продолжить, госпожа? — расфокусированный взгляд голубых глаз блуждал по стенам. Берилл слегка наклонила голову, рассматривая изображение девушки на мониторе. Кипучая ненависть к юной мико поднималась из глубины души. Всё это уже было когда-то. Когда-то давно. — Усаги Цукино, — ровный голос говорившего раздражал, — исчезла во время проведения кагуры, поэтому я так и не смог изучить источник её силы. Глава лаборатории раздраженно хмыкнула. Сбежала, значит? — Я оценил энергетический фон в храме. Возможно, это будет вам интересно, — фотография сменилась столбцами и диаграммами, — там был кто-то из Великих. Берилл привстала из кресла. Свет широкого экрана лишь на мгновение осветил её фигуру. Длинные огненные локоны каскадом спадали на спину, слишком откровенный для работника исследовательского центра вырез демонстрировал внушительный бюст. Она была бы лакомым кусочком для любого мужчины, если бы не странный сероватый цвет кожи и отблеск безумия в темных глазах. — Продолжай, — женщина взмахнула рукой, присаживаясь обратно, тонкие колбы завибрировали. — Ты говорил о двух других местах, которые тебя заинтересовали. — Да, госпожа. Храм Атаго и закрепленная за ним духовная школа, — картинка на экране вновь сменилась, демонстрируя площадь святыни. — Хино Рей и её старший брат Хино Зойсайт. Девушка является мико храма, а юноша заканчивает обучение в семинарии. Новая фотография высветилась на мониторе: слишком хрупкий рыжеватый юноша обнимал за плечи жгучую брюнетку. Несмотря на формальность снимка, оба были слегка напряжены и сосредоточены. — Идем со мной, Джедайт, — Берилл все же покинула свое кресло, направляясь куда-то вглубь зала. — Ты приведешь их ко мне. Тьма вилась иллюзорными змейками, стелилась по полу мягкой поземкой, скрадывая шаги. Широкая деревянная панель, заменявшая дверь, отодвинулась в сторону. Свет ослепил лишь на мгновение, но визитеры не предприняли попыток прикрыть глаза от режущих сетчатку лучей. Хриплый шепот великого множества голосов доносился из средоточия энергии, переливавшегося всеми цветами радуги. Тонкие щупальца то появлялись, то исчезали на поверхности пульсировавшей сферы. — Это результат моих многолетних экспериментов, Джедайт. И ты первый, кто его увидит, — Берилл дрожала от восхищения. — Знаешь ли ты истинную причину Катастрофы? Юноша отрицательно покачал головой, загипнотизированный увиденным. — Все в этом мире должно находиться в равновесии. Добро и Зло, Хаос и Порядок, Ненависть и Любовь. Лишь благодаря существованию противоположных энергий, мироздание еще сохраняет свои былые формы, — глава лаборатории опустилась на каменные плиты, протягивая руки к пылающей жаром сфере. — Если верить легендам прошлого, в двадцатом веке Землю начал поглощать Мрак, на борьбу с которым встала группа молодых людей. Сведения из разных источников утверждают, что их количество варьировалось от одного десятка до двух. Просто представь, обычные люди пытались противостоять великой материи. Берилл прикрыла глаза, переводя дыхание. Тонкие щупальца обвивали её запястья, приветствуя. — Ты не поверишь, но они победили. Побеждали всяких раз, едва Зло поднимало голову, — темные глаза распахнулись. — Жалкие людишки, обремененные лишь зачатками энергии, могли противостоять. У меня этому есть лишь одно объяснение — равновесие. Всё, что сохраняло мироздание в состоянии покоя, заключалось в них. Джедайт завороженно вслушивался в речь своей госпожи. Картины прошлого вставали перед глазами так ясно, будто он сам был их участником. — Но знаешь, почему я люблю всё сверхъестественное? — не дождавшись ответа, женщина продолжила. — Оно — честно, как и всякий хищник, энергия не тронет побежденного, вне зависимости от её полюса. К сожалению, это не относится к людям. Воины, могущие победить Зло, не смогли выжить среди обычных смертных. Природные катаклизмы, террористические акты и откровенное преследование унесли их жизни. Борцы за Добро и Справедливость погибали, а чаша равновесия склонялась в сторону Тьмы. И лишь последний из них был повержен, мир погрузился во мрак. — А как же Катастрофа? — Тэнно решился прервать рассказ, предвкушая новую информацию, — вы сказали, что знаете истинную причину Катастрофы. — Знаю, — Берилл усмехнулась, — все просто. Люди — причина. Эгоизм, ненависть к другим и себе, боль. Тьма захлестнула их сознание, порождая ужасного монстра, для которого не было противника. Наша раса сама себя и уничтожила: перенаселение, а как следствие — войны и геноцид. Эра технократии встретила свой закат, канув в лету. — Но ведь мы вновь пользуемся разнообразными техническими приспособлениями, разве это не означает ее возрождение? — Нет, Джедайт, мы ищем другие пути. Все что осталось из техники — лишь пережитки прошлого. Мы не создаем ничего подобного, лишь позволяем всей этой электронике отслужить свой век, — глава лаборатории поднялась с колен, обводя помещение широким взмахом руки. — А теперь перейдем к тому, зачем мне нужен ты. Когда я была еще совсем юной, мы с моим отцом часто путешествовали. Правда, вовсе не от хорошей жизни. И вот однажды два скитальца заплутали в заповедном лесу. Я была рассеяна и в итоге свалилась в небольшой овражек, на дне которого нашла это чудо. Ближе, Тэнно-сан, ближе. Юноша покорно подошел, складывая ладони лодочкой. Крохотное семя опустилось к нему в руки, испуская огромный поток энергии. Безумные карие глаза внимательно изучали Джедайта. — Приведи ко мне этих двоих. Хино. Они нужны мне. Посади это семя на территории храма, а как только они падут, забери с собой. — Да, моя госпожа, — юноша опустился на одно колено, прижимая кулак к груди. Внутри все болезненно скрутило, чувство дежавю не отпускало. — Иди. Лук со спущенной тетивой уперся во впадинку между ключицами, голова дернулась в сторону от сильного удара ладонью. — Зачем ты следишь за нами? — ясные зеленые глаза взирали сосредоточенно, смутное узнавание поселилось на дне радужки. — Джедайт? Тихий шепот, доносившийся со стороны храма, прервался, заскрипели ступени приземистой постройки. Легкие девичьи шаги нарушили напряженное спокойствие. Зойсайт пропустил всего одно незаметное движение противника, прежде чем рухнуть навзничь. — Зойсайт? — Сейлор Марс стояла на пороге комнаты, оглядываясь. Чей-то тонкий силуэт вырисовывался на фоне окна с внешней стороны здания. — Зойсайт! Юноша лежал на полу, судороги пробегались по телу волнами. Беспамятство охватывало сознание, последним, что он успел увидеть, был обеспокоенный взгляд глаз, могущих своим цветом поспорить с водами горных рек. «Странное сравнение для умирающего. Но она действительно хороша».

***

Мелодичный перезвон колокольчиков возвестил о новом посетителе. Дверь бесшумно захлопнулась, впустив лишь тонкую струйку жаркого воздуха. — Что-нибудь еще? — миловидная шатенка ненавязчиво улыбнулась, забирая пустую тарелку. Нефрит отрицательно покачал головой, удерживая взгляд официантки. Она была. Постоянно присутствовала где-то на периферии сознания неясным образом. Манящая. Повинуясь безотчетному рефлексу, молодой мужчина слегка приподнялся со стула, втягивая воздух. О, да. Пахнет она совершенно. — С вами все в порядке? — в голосе не было страха или удивления, лишь искреннее беспокойство. Это Нефрит в ней тоже узнавал. Его возлюбленная из прошлого всегда могла за себя постоять. — Вы — очаровательны, и я хотел бы пригласить вас куда-нибудь этим вечером, — Цукино встал из-за стола, расплачиваясь. На мгновение завладел рукою незнакомки, едва ощутимо целуя ладонь. — Я заеду к концу вашей смены, не сочтите меня наглым. Макото еще долго стояла, пытаясь сбросить с себя наваждение. Быть может, он узнал её? Хлопнув себя по щекам, Кино отправилась к кассе. «Какой странный молодой человек». Духота города, еще утром действующая удручающе, больше не беспокоила. День удался, несмотря на провал с поездкой к принцессе Какую. Сильный рывок в пространстве практически заставил душу покинуть тело. Мягкая перина встретила упавшего спиной Нефрита в свои объятия. «Ох уж эти боги. Никакого такта». — Если бы я был более тактичен, тебя бы стража уже давно превратила в гуляш за оскорбление императрицы и Совета, — будто в ответ на его мысли из темноты выплыл знакомый силуэт, юноша застонал. — Ты мог бы быть более почтительным ко мне… Ведь я знаю кое-что. Источник звука исчез из вида, полог над периной заколыхался. Чертоги Цукиёми поражали отсутствием стен, а также пола с потолком. Все вокруг состояло из тончайшей ткани, пол был застелен чем-то мягким: не то периной, не то большим количеством подушек. Сверкающее небо казалось очень близким сквозь полупрозрачный купол шатра. Исключительно из почти детского любопытства Цукино просунул руку в щель между чем-то мягким и чем-то еще более мягким, надеясь достать-таки до пола. Попытка успехом не увенчалась. — Что ты ищешь? — Перворожденный материализовался из воздуха прямо над Нефритом, паря в полуметре от «пола». — Тут что, везде одни подушки? — рассерженный юноша попытался выдернуть руку. — Чёрт! — Не беспокойся, он сейчас отпустит, — понимающая улыбка расплылась на лице божества. — Мне бы тоже не понравилось, если бы кто-то решил покопаться в моих внутренностях. — Что? — крик, совершенно несвойственный Лорду Запада, огласил окрестности. — Какие внутренности? Цукиёми смущенно потер пальцами глаза, в миг растеряв весь лоск, присущий существу потустороннему. — На вверенной мне земле нет ни одного места, куда бы не добрался свет Аматэрасу, а в вотчины других богов вторгаться я не могу, да и не хочу. Лишь царство Ёми, но туда соваться у меня тоже желания нет. Поэтому мы вместе с моей матерью создали Это. — Это? — Нефрит всё еще прибывал в странном состоянии истерии. — Что Это? — Небесный Кит, — просто ответил Хранитель Ночи. — Он проглатывает мои чертоги по окончании времени, отведенного на мою работу, и выпускает с закатом. — О, боги, — Цукино прикрыл лицо ладонью, — ладно, просто скажи, что ты знаешь об Усаги. — Тебе это понравится, дитя, — Цукиёми по-родственному улыбнулся. — Она движется в сторону Старого Токио, так что очень скоро вам суждено встретиться. Я знаю, что ты хотел бы быть с ней рядом прямо сейчас, но это невозможно. У нее есть одно важное задание. Юноша откинулся на спину, уже не обращая внимания на обстановку безумия, царящую вокруг. — Спасибо. Воспоминания об утреннем инциденте вызвали у Нефрита улыбку, а встреча с воплощением своей возлюбленной подняла настроение. «Этот день определенно будет замечательным».

***

«Ну, нет. Не заставите! Менять одни кандалы на другие я не намерена!» Усаги, что называется, рвала когти, бежала, не чувствуя ног, и просто улепётывала. За ней не гналось бесчисленное множество врагов, лишь двое, и они был опаснее целой армии. Поездку на допотопном транспорте, да еще и в сомнительной компании нельзя было назвать приятной, но Цукино терпела. «Всяко лучше своих двоих. Еще немного, и я смогу увидеться с братом, уже он-то мне все объяснит. Главное не попасть в лапы к воякам, а уж из лагеря оппозиции я как-нибудь выберусь». Старый Токио разительно отличался от смутно-знакомого города, где девушка провела свое детство. Обветшалые многоэтажные дома стали пристанищем разбойников и убийц, а центр города полностью перешел под влияние оппозиции. Жители были поделены на «нужных» и «ненужных». Первых Совет забрал в Новое Токио, остальным же приходилось выживать в постапокалиптическом мире самим. — Милая Усаги, — Сейджуро ожидал от девушки несколько иной реакции на свои слова, нежели дрожь отвращения, — мы скоро будем на месте, и я хотел бы попросить тебя держаться поближе ко мне. Среди наших, хм, товарищей есть парочка довольно опасных экземпляров. — Конечно, Джинга-сан, — Цукино изобразила искреннюю улыбку, сдвигая колени. — Позаботьтесь обо мне. Тяжелые ворота раздвинулись в стороны, жуткий скрежет резанул по слуху. Громкий щелчок створки отрезал Усаги от пути к спасению. «Кажется, я попала». Запоздалые мысли о собственной безопасности кружили голову, во рту пересохло. Сейджуро слегка потрепал её по плечу, возвращая в реальность. — Я должен представить тебя своему начальству, — в голос закрались извиняющиеся нотки. — Я понимаю, ты устала, но мы не можем устроить новичкам размещение в казармах без предварительного собеседования. — А что происходит с теми, кто его не прошел? — Эм, — юноша замялся, — на моей памяти такого еще не было. Ведь тебя не разыскивают международные организации за какие-нибудь жуткие преступления? Легкий переливчатый смех разрушил напряженность, и даже сомнительные ухаживания старшины перестали казаться такими ужасными. — Я простая девушка, ищущая лучшей доли. Честно, — лазурная синь открытого взгляда завораживала. — Идем, — Сейджуро кивнул сослуживцам, распахивая дверь, — я сам отвечу на все вопросы о тебе, а ты пока отправляйся в купальни. Эсме проводит тебя. Длинноволосая девушка с раскосыми глазами и густой малахитовой шевелюрой недовольно нахмурилась. — Меня зовут Изумруд. Запомни это, Джинга. Только полковник может называть меня по имени, — розовый веер, которым говорившая прикрывала лицо, совсем не вязался с военной формой. — Девочка, следуй за мной. Купальни не поражали ни размером, ни убранством. Обычная баня с весьма символической перегородкой между мужской и женской частью и общим бассейном. — Форму подбери себе по размеру, — Эсме критически оглядела бывшую мико, странно сощурившись. — Тебе, вообще, сколько лет? У нас тут не детский сад, нянчиться с тобой никто не будет. И искать тебя тоже не станут в случае чего… Тьма распахнула свою пасть, зловоние ненависти распространилось вокруг. Усаги задрожала и обернулась в поисках кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. За спиной послышалась легкая поступь, тонкое лезвие блеснуло у самого горла. Пошлый розовый веер, ощетинившийся коротким клинком, отлетел прочь, отбитый ударом ладони. — Что? — Цукино отступила в сторону коридоров, но путь ей преградил мужчина в темном балахоне, тесня к бассейну. — Ты представляешь, она почуяла, — теперь Усаги стало понятно, почему странная женщина все время прикрывала нижнюю часть лица: рот, раскрытый в улыбке, достойной Гуинплена, с рядом длинных нечеловеческих клыков, мог отпугнуть любого. — Я ей глотку чуть в коридоре не перегрызла. Она так замечательно пахнет. «Надо вспомнить, о чем говорила Хоши-сама. Я смогу их победить, если…» — Не стоит, не напрягайся, — зычный мужской голос отскакивал от стен, бряцанье наручников с длинной цепью приближалось. — У тебя нет и шанса сбежать от нас. А теперь будь добра, иди в купель! Темная тень метнулась наперерез говорившему, который явно устал ждать и направился прямиком к девушке. Звон и скрежет стали, мрачные победные взгляды Изумруд, тошнотворный сладковатый запах, исходивший от воды в бассейне, мешали Усаги сосредоточиться. — Беги! — голос казался знакомым, — из мужской части есть второй выход. Иди прямиком к полковнику, он поможет. Бывшая мико кивнула, хоть и не была уверена, что Сейджуро это увидел, метнулась в сторону от сцепившихся мужчин и побежала. Эсме же не предпринимала ничего, чтобы её остановить, и это настораживало. Она лишь пристально следила за движениями беглянки. — Не уйдешь, — злобное шипение сопровождалось метким ударом длинного змеиного хвоста. Острый кончик разочарованно щелкнул в полуметре от ноги Усаги. Страх сковал конечности, слезы навернулись на глаза. Странная решимость билась под пеленой смирения. «Я не умру. Не здесь и не так!» Тонкая бамбуковая перегородка проломилась от одного точного удара ногой. Никогда еще Цукино не чувствовала в себе столько сил и желания выжить. Выжить и быть свободной. Мужская половина была абсолютно пустой, что избавило неискушенную мико от стыдливых извинений, которые ее наверняка бы замедлили. Гулкие коридоры встретили девушку холодом и сумраком. Однако на созерцание окружающей обстановки не было времени, шипение и шорох нагоняли. — Не с-с-сбежишь, дрянь, — Усаги обернулась лишь раз, и увиденное заставило её замереть, — я с-сожру тебя. Полуженщина-полурептилия скользила по гранитному полу, отставая всего на десяток метров. Толстый черный хвост маслянисто поблескивал в свете редких ламп накаливания, зрачки в глазах сузились до тонкой полоски, а малахитовые волосы обратились в змей. Так испугавшая Цукино пасть сочилась слюной и жутко клацала, человеческая часть лица осыпалась фарфоровой маской, демонстрируя жесткую черную кожу с мелкими чешуйками. — Сюда, — чья-то прохладная ладонь обернулась вокруг запястья окаменевшей девушки, — бежим.