На осколках мира

Влажный теплый воздух слегка отдавал болотом, каменные стены коридора были покрыты слоем липкой слизи и мха. Монотонная трель стекающих капель убаюкивала или, быть может, это пережитый стресс давал о себе знать. — Сейджуро рассказал мне о тебе, Усаги. — Идущий впереди мужчина прибавил шагу, не оборачиваясь. — Сэтоши, отец Изумруд, вел себя недостойно по отношению к тебе. — Эмм? — Цукино нервно передернула плечами, не понимая, о ком идет речь. — Изумруд — это та странная женщина? А кто её отец? — Он просит называть его Мудрецом, но на самом деле, он просто старикан, потерявший голову от своих генетических экспериментов. Дабы не пугать окружающих, мы обязали его носить плащ и скрывать лицо, — мужчина слегка замедлился, короткие выбеленные волосы причудливо отливали серебром в свете проплывающих мимо огней. — Нам сюда. Тяжелая дверь приоткрылась, пропуская вошедших. Просторный кабинет казался пустым, за единственным столом уже кто-то сидел. — Эсме успокоилась? — проводник Усаги бесцеремонно выдернул юношу из кресла, занимая его место. — Джинга, я говорил тебе уже много раз, чтобы ты никогда, слышишь, никогда не садился за мой стол! Сейджуро виновато улыбнулся, вытирая текущую из разбитого носа кровь, видимо, не так уж и быстро успокоилась Изумруд. Цукино взволнованно огляделась, ища, куда бы приткнуться. Наконец, спасший её мужчина заговорил. — Меня зовут Юу, но ты можешь называть меня Алмаз, — странная ухмылка поселилась на тонких губах. — Интересно, чем ты так раздразнила мою жену, а, Усаги? Бывшая мико дернулась как от пощечины, картины недавнего происшествия все еще стояли перед глазами. «Чем дальше в лес, тем интереснее знакомства. Во что я ввязалась?» — Можешь не отвечать, она всегда немного не в себе. Девушек на дух не переносит, — Алмаз грустно вздохнул, — я хотел бы никогда её больше не видеть, но нет мне спасения от этой семейки. Рукав военной формы пополз вверх, оголяя светлую кожу. Тонкие ремни со странными символами опутывали предплечье. Сейджуро тихо фыркнул, отворачиваясь. — В нашем лагере есть группа девушек. Они тебе понравятся, я уверен, — отодвинувшись от стола вместе со стулом, Алмаз открыл один из ящичков, — примечательны они тем, что могут иногда видеть будущее. Усаги тихо выдохнула, предсказывать могли лишь некоторые служители её храма, да и видения были довольно размытыми. А тут целая группа девушек. «Может, они были мико? Если это так, я должна к ним присоединиться, чтобы узнать, как отсюда выбраться». Погрузившись в раздумья, Цукино упустила из виду приблизившегося Юу. Тот стоял слишком близко, хищно вглядываясь в черты лица девушки. Будто в чем-то убедившись, он немного отстранился. — Они сказали, что именно ты сможешь помочь с моей проблемой. — Глаза Сейджуро удивленно распахнулись, когда полковник обратился к нему. — Джинга, оставь нас и приведи себя в порядок. Задумчиво мазнув пальцами под носом, Сейджуро был вынужден согласиться. Кровь никак не хотела останавливаться, в голове гудело — умыться определенно стоило. Тихо прикрыв за собой дверь, старшина на мгновение прижался к ней затылком. Оставлять понравившуюся девушку не было совершенно никакого желания. В противоположном конце коридора мелькнула чья-то тень. Бесформенное нечто очень быстро приобрело очертания Анны, еще одной его попутчицы. — Я уже устроилась. — Кожа говорившей матово блестела, расфокусированные зрачки блуждали по лицу юноши. — С тобой что-то случилось? Я помогу тебе. Опершись на предложенную ладонь, Джинга оторвался от прохладной поверхности. Этот день его вымотал, а поговорить с Усаги он сможет и позже. По ту сторону деревянной панели Алмаз напряженно прислушивался к звукам извне. Как только чужие шаги затихли, он поманил девушку ближе к себе, демонстрируя небольшой сверток плотной бумаги. Длиной не более ладони, он был довольно узким, поэтому угадать, что находится внутри, возможности не было. Цукино неосознанно протянула руку, анализируя собственные чувства. Тихое шуршание нарушило установившуюся тишину. Бумага сползала неаккуратными лоскутами, обнажая нутро. Небольшая потрепанная на углах книжечка опустилась рядом со свертком. — Присядь, — полковник покинул кресло, — ты устала, но я не могу пока тебя отпустить. Мне есть, что рассказать. Девушка молчаливо повиновалась, наблюдая за творившимися на столе метаморфозами. — Если верить древним писаниям, — тонкие пальцы постучали по обложке книги, — весь императорский род произошел от богини Аматэрасу. Отпуская своего отпрыска на Землю, она одарила его тремя реликвиями, которые должны были помочь ему править страной мудро. Усаги затаила дыхание, вслушиваясь в мелодичный голос. Песнь времени. Тайны прошлого раскрывались в этом пустом кабинете, в центре разрушенного города. Юу делился знанием, и девушка жаждала его принять. — Гранатовый шар, медное зеркало и железный меч — божественные регалии, передававшиеся в династии от поколения к поколению, — Алмаз задумчиво потер переносицу, вспоминая, — и вот однажды, ясной лунной ночью в покои к императору прибыл некто. Фигура была укутана в темный плащ, лицо скрывал капюшон. Определить, кто именно был поздним посетителем, возможности не представилось. Яркие голубые глаза сощурились, демонстрируя интерес. Цукино выпрямилась в кресле, инстинктивно придвигаясь к рассказчику, но торопить его не стала. — Пришелец откинул полу плаща, доставая саиф, — в ответ на вопросительный взгляд полковник пояснил, — арабская сабля. Тот саиф был украшен множеством драгоценных камней, мерцавших в свете полной луны. Император остолбенел, желая заполучить её. Посетитель опустился у ног монарха, протягивая клинок рукоятью вперед, но как только император поднял руку, чтобы его взять, неизвестный отпрянул. Описанное вставало перед глазами девушки: светлая летняя ночь, тихий стрекот кузнечиков в саду дворца, раздвинутые из-за жары двери; некто, прокравшийся мимо стражи и возжелавший личной встречи с правителем страны. — Никто из охраны ничего не слышал, а утром, когда к императору пришли слуги, тот сидел, ссутулившись, прямо на полу. Божественные реликвии пропали, — закончив рассказ, Алмаз подошел к небольшому неприметному шкафчику, извлекая бутылку воды и два стакана, — лишь несколько столетий спустя стало известно, что произошло в ту ночь на самом деле. Но ты можешь прочитать сама, пока я закончу кое-какие дела. Наполнив стаканы, мужчина демонстративно пригубил свой, наблюдая за бывшей мико. Она его влекла. Что-то знакомое просыпалось внутри при мимолетном взгляде в голубые глаза, урчало от звуков голоса и запаха Усаги. Он определенно её желал, но объяснить свои чувства ничем не мог. Множество красавиц побывало в лагере со времен становления оппозиции, но еще никто, включая Изумруд, не притягивал его так сильно. Молчаливая, чуть худощавая девчонка с широко распахнутыми лазуритовыми глазами манила. — Юу-сан, — светловолосая чаровница легонько хлопала его по ладони, — я действительно могу это прочитать? Кожаные тесемки легко поддались девичьим пальчикам, крохотные частицы пыли взвились в воздух, теплый запах воска ударил в нос. — Можешь, я скоро вернусь. Будь, пожалуйста, здесь, — Алмаз остановился у самой двери, — не хочу, чтобы ты снова попалась Эсме. Тогда скандала точно не избежать. Нужное место заложено бумагой. Кивнув напоследок, мужчина покинул кабинет, оставляя девушку в одиночестве. «…нагретая за день крыша дворца слегка скользила под мягкой подошвой, крутой скат заканчивался деревянными фигурами драконов. Луна, необычайно яркая, освещала путь, разгоняя полуночные тени. Двери в покои императора были раздвинуты, сам монарх еще не отошел ко сну, любуясь природой сада и красотой неба. Тихие шаги его, должно быть, насторожили, вынуждая приподняться на локте, всматриваясь в сумрак. Неизвестный учтиво поклонился, подходя к императору. Луна продолжала светить. Правитель не успел задать ни одного вопроса. Покинувший ножны посетителя саиф, завораживал безупречностью исполнения. Желание обладания заглушило смутную тревогу, и император уже протянул руку, когда неизвестный отстранился, показывая куда-то за спину монарха. Ларец вишневого дерева открылся с легким скрипом. Тончайший шелк цвета крепкого красного вина устилал короб изнутри. Гранатовый шар, медное зеркало и железный меч покоились на дне, припорошенные сушеными лепестками цветов. Серебристый спутник Земли исполнительно разгонял тьму на её поверхности не хуже дневного светила. Император подсознательно понял, чего добивался посетитель. Божественные регалии, казалось, реагировали на присутствие кого-то постороннего, мерцая. Сладковатый туман пришел откуда-то со стороны сада камней, окутывая фигуры людей плотным непроглядным коконом…» — Император даже пошевелиться не мог, пока морок не развеялся, — глубокий мужской голос оторвал Усаги от чтения, — саиф лежал у него на коленях, а ларец пропал вместе с неизвестным. Пару месяцев спустя и клинок исчез из хранилища дворца. Это пытались скрыть довольно долгое время, но тайна все равно была предана огласке. — А откуда вся эта информация? — Цукино задумчиво смотрела на столбцы затертых иероглифов. — Не вор же сознался… — Ты не поверишь, — Алмаз усмехнулся, — именно вор и сознался. Он сам пришел во дворец почти три столетия спустя, желая принести извинения. Никто его всерьез, естественно, не воспринял. — Но… — Молодой мужчина всех и каждого пытался убедить, что именно он украл божественные реликвии. Когда охрана дворца уже начала расходиться, насмотревшись на дешевый спектакль, он сорвал с шеи амулет, а его тело в тот же миг обратилось прахом, — Юу улыбнулся как-то заискивающе, — лишь секретарь императора засвидетельствовал этот факт, найдя среди останков личный дневник неизвестного. — Хорошо, а причем здесь я? — Усаги устало взглянула на собеседника, надеясь понять его мотивы. — Как все это связано со мной? Забытый на столе сверток зашуршал с новой силой, сбрасывая последние слои упаковочной бумаги. Алмаз немного отодвинулся, стягивая светлый пиджак. Рубашка опустилась следом с едва слышным шорохом. — Эти руны, — мужчина зябко передернул плечами, разворачиваясь к собеседнице спиной, — я не помню, откуда они появились на моем теле. Вязь странных символов, явно принадлежавших к письменности древнего языка, змеей опутывала широкую спину, плечи, руки и грудь. Тонкие кожаные ремешки шли внахлест прямо поверх неведомого узора. — Помнишь, я говорил, что жажду избавиться от Изумруд и её отца? — Светлые глаза скрылись за прозрачными веками. — Пока на мне все это, лишь они могут мне помочь.