На осколках мира

Пантеон богов был непривычно полон: даже хранительница Ёми почтила совет своим присутствием. Кагуцути, что дал жизнь многим богам, пришел вместе со своей матерью из царства мертвых. Его огненная аура ослепляла, а подол льняного одеяния плавно скользил по полу вслед за своим владельцем, издавая тихое шипение, похожее на треск поленьев в печи. Сама Идзанами неспешно шествовала к своему мужу, весь ее вид говорил о величии, перед коим преклонялись даже первородные существа. Кроваво-красный наряд подчеркивал всю утонченность вечной богини сотворения и смерти. Когда все шестеро хранителей мира собрались вместе, врата в зал захлопнулись с тихим скрипом. Не было споров, что обычно сопровождали каждое «семейное» собрание, непривычную тишину нарушал лишь скрип рассохшейся древесины. Так как люди переставали делать подношения богам, пантеон хирел, а дела приходили в упадок. — Итак, семья, — буквально пробуя слово на вкус после стольких лет отречения, возвестил Идзанаги, — сегодня нам выпал шанс наконец разрешить проблему, что повисла над нашим миром дамокловым мечом. — Отец, как непристойно с Вашей стороны цитировать Цицерона, и где, позвольте узнать, у нас тут видимое благополучие? — Сусаноо, казалось, специально вызывал на себя гнев отца, дабы быть изгнанным повторно. — О нет, сын мой, — на лице главы пантеона не было и намека на угрозу, — греки говорили правильные вещи, и посему я не вижу здесь ничего недостойного, — игнорируя вопрос сына, ответил Идзанаги. Попытка разозлить отца не удалась, а пристыженный бог морей опустился на свое место. Совет продолжался. — Мы все здесь для того, чтобы призвать воинов Света с просторов вселенной, — мелодичный голос эхом разнесся по залу, — я считаю, что нет смысла тянуть время за пустым разговором. К тому же меня ждет моя вотчина. Люди так хрупки, что их жизнь в нынешнем мире не представляет никакой ценности. Пятеро богов согласно кивнули и медленно поднялись. Стол исчез, а на его месте появилась отшлифованная речными течениями чаша призыва душ. На дне кандеи виднелась вязь рун и иероглифов, острые края с перпендикулярными желобками предназначались для принятия крови. Все собравшиеся на совет хранители мира медленно рассекли запястья, отдавая чаше часть себя. Кровь моментально впиталась в руны, что засветились приятным мягким светом. Маленький огонек души затеплился на самом краю сосуда, медленно скатываясь в середину, где к нему примкнули остальные, объединяясь. Кандея дышала жаром, поглощая древнюю энергию и выпуская свою добычу на волю. Маленькие светлячки неспешно поднимались ввысь, исчезая. Получившая дар чаша остывала, растворяясь в воздухе. — Зачем мы отдавали ей свою кровь? — Кагуцути обдавал окружающих жаром не хуже пропавшего артефакта. — Мы могли просто призвать в нее души воинов, но тогда бы она не отпустила их на перерождение, поэтому нам пришлось принести жертву. А так как капля божественной крови равна двумстам душам, она выпустила Свет на волю, — в мудрости матери не следовало сомневаться, ведь кто, как не богиня смерти, знает цену душам. Совет завершился тихим шелестом одежд хранителей, что покидали божественную обитель. Лишь чуть слышный шепот растаял в ночи, оставляя после себя крупицу печали. Семьей эти всепрощающие верховные существа уже давно не были.

***

Боги не склонны к воровству, более того, если ты что-то взял в своем доме, кражей сие деяние не является. Таким принципом руководствовались жители пантеона, когда по-тихому растащили души воинов Света. Цукиёми взял опеку над сутью принцессы Серебряного Тысячелетия и Лорда Звезд, в то время, как Сусаноо завладел душами Ледяного Лорда, принцесс Меркурия и Нептуна. Аматэрасу была придирчива и дала свое покровительство только принцу Земли и принцессе Венеры. Кагуцути приобрел еще две пламенные души в свою коллекцию: принцессы Марса и Лорда Огня, а его мать Идзанами забрала к себе в Подземное Царство окутанных тьмой принцесс Сатурна и Плутона. Глава пантеона на раздачу опоздал, и выбирать уже было не из чего, поэтому суть Лорда Иллюзий и принцесс Юпитера и Урана были приняты с горестным вздохом. Конец лета на острове Хонсю выдался жарким, что было приятной неожиданностью после длительного сезона дождей. Многочисленные беженцы укрывались в храмах в надежде на то, что мародеры не станут грабить святыни. Префектура Миэ была перевалочным пунктом для тех, кто направлялся в Токио, именно здесь люди могли попасть на старенький вертолет, что доставлял жителей страны в столицу. Детский крик застал врасплох молодую супружескую пару, пробирающуюся к выходу храма Исэ. На ступенях внутреннего святилища сидел маленький темноволосый мальчик пяти лет, укачивающий на руках крохотный конвертик с ребенком. Подойдя ближе, супруги увидели прекрасного годовалого малыша, не прекращающего рыдать. Сначала появление малюток вызвало у них смутные подозрения, но взглянув в глубокие, не по-детски мудрые глаза мальчика, они уже точно знали, что на произвол судьбы потерянных крошек не бросят. Легкий ветерок колыхал кроны деревьев, а его дуновение было похоже на шепот. Берегите их. Священный огонь взвился в небеса алым столбом, богиня Аматэрасу озвучила свою волю, которой простые смертные ослушаться не могли.

***

В то же время на другом конце острова, в префектуре Симанэ две пожилые семьи затеяли занимательный спор. Идзумо тайся в свое время был величественным храмом, но теперь представлял собой только руины. Одиннадцатилетний парень с интересом наблюдал за двумя ругающимися старухами, рядом с ним сидела малышка четырех лет, держа в руках сверток с годовалым ребенком. — Сегодня ночью мне снился повелитель морей, это его образ привел меня сюда! Я заберу детей, и благодать снизойдет на меня, — в голосе седовласой женщины проскальзывали истерические нотки. — Вот видишь! Для того чтобы забрать малышей, тебе нужен чей-то указ, а мы сделаем это просто от чистого сердца, — парировала дама в летах. Ребенок мило заагукал, привлекая к себе внимание окружающих. Спорщики ненадолго прекратили препираться и обернулись к детям. — Достопочтенные дамы и господа, выслушайте нас, пожалуйста. Мы приняли решение: нас слишком много для одной семьи, нам стоит разделиться. Выбирайте любого ребенка, но учтите, малышка пойдет с одним из нас. Приятный мальчишеский голос и учтивые манеры повергли в умильный шок слушателей. — А как зовут твоих сестер? Да, и ты кто будешь? — Мы совершенно ничего не помним о себе. Память чиста, как бушующие волны, — мягкий звонкий голос донесся со стороны девчушки с волосами цвета персидской зелени, — надеюсь, это не смутит вас. Старики со слезами на глазах наблюдали за милой картиной прощания: старший брат забирал с собой сверток с ребенком, а младшая сестра что-то шептала ему на ухо. Когда наступило время всем разойтись, морской бриз донес свое послание до невольных слушателей. Сохраните им жизнь. Воды священного источника забили с большей силой, знаменуя тем самым начало нового пути.

***

Горная местность Хонсю была труднодоступной и в былые времена, но сейчас туда рисковали подняться лишь редкие представители человечества. Именно не слишком удобное расположение и спасло храм Атаго от разрушений и массовых грабежей. Обитель пяти духов славилась своей аурой, считалось, что если прийти сюда в ночь полной луны, то все запланированные деяния будут успешны. Одинокий мужчина брел на вершину холма уже несколько часов, странная сила тянула его в центральный храм. На верхней ступени лестницы сидел трехлетний малыш, перебирая тонкими пальчиками волосы малышки, что была закутана в безразмерную толстовку. Мужчина медленно присел рядом с детьми и достал из сумки молоко и рисовую лепешку. Девочка уже проснулась и теперь с интересом наблюдала за новым членом ее маленького мира. Импровизированная тканевая соска, наполненная молоком, моментально опустела, и малышка вновь погрузилась в сон. Мальчик внимательно следил за действиями неожиданного посетителя храма, придирчиво разглядывая предложенную лепешку, прежде чем вцепиться в нее зубами. Трапеза прошла в тишине, и мужчина, подхватив детей, понес их во внутренний двор святыни, где планировал заночевать. Цукиёми вступал в свои права, а горный воздух дарил ощущение умиротворения. Ночной путник помолился хранителю храма и, уложив детей, уснул. Никто не видел, как разгорался священный огонь у подножия храма, и уже в полудреме мужчина услышал тихий, но властный шепот. Обогрей и защити их.

***

Одинокая путница неспешно следовала своему внутреннему зову. Ночь мягко обволакивала, тишина, прерываемая лишь шепотом ветра, успокаивала, а лик луны освещал путь. Что заставило ее свернуть с намеченного курса, не мог ответить никто. Вдалеке виднелся Цукуёми-дзиндзя, куда женщина и держала путь. Хонсю был очень большим островом, и, чтобы добраться до Токио, следовало двигаться на восток, однако истинная вера в высшие силы сыграла с путницей плохую шутку, и теперь она направлялась на юг, сама не зная зачем. Обитель Лунного бога представляла собой огромное сооружение с множеством маленьких служебных домиков, в окне одного из которых горел свет. Недолго думая, женщина направилась именно к нему. В помещении было тепло, а свет казался магическим сгустком энергии. На тонком футоне сидел шестилетний мальчик, о чем-то размышляя. Из тряпья, что нашлось на территории храма, он соорудил небольшую колыбель, в которой мирно посапывала златовласая малышка. Женщина не могла поверить своим глазам, но видение никак не хотело исчезать, а наоборот все пристальнее приглядывалось к незваной гостье. — Что Вам нужно? У нас ничего нет, уходите! — тихий голос, больше похожий на рычание загнанного зверя, заставлял содрогаться. Малыш явно защищал свое сокровище. — Я хотела бы помочь вам, — почему-то виновато опустив голову, молвила ночная гостья, — меня вело сюда странное чувство ответственности. Я собираюсь в Токио, и могла бы взять вас с собой. Недоверие на лице мальчишки сменилось искренним удивлением и затаенной радостью. — А еда у Вас есть? — хамоватая натура пробивалась даже сквозь детскую оболочку. Досыта накормив малышей, женщина прилегла рядом с ними, крепко обнимая. Ночь медленно сменялась утром, но вместе с последней догорающей звездой до женщины донесся переливчатый шепот. Сохрани мои лунные цветы.

***

Недалеко от Киото в префектуре Вакаяма пожилой житель Поднебесной нашел промокшую насквозь семилетнюю девчушку. Малахитовые волосы спускались на спину спутанными прядями, гранатовые глаза смотрели злобно и испуганно, а ладошка нервно сжимала маленький ключ. Подняв ребенка с земли, старик медленно побрел в сторону Кумано нати тайся, где всегда можно было найти кров и свежую воду. Девочка потихоньку успокаивалась, скованность покидала ее движения, а после сытного ужина и сушки одежды она и вовсе довольно улыбнулась, поблагодарив старика за помощь. Потерявший семью Даичи был ослеплен болью, а встреча с маленьким ангелом вернула ему желание жить. Рассветало, но сил продолжать путь не было, поэтому поплотнее прижавшись друг к другу и закутавшись в одеяло, новоиспеченные дед с внучкой уснули. Непроницаемая тишина опустилась на храмовые постройки, ни одна живая душа не смела тревожить спокойный сон путников. Спаси ее от тьмы. Нежный ветер шевелил рисовые веревки по периметру святыни, а тихий голос, что будто запутался в них, эхом отдавался в ушах старика.

***

Идзанаги был в бешенстве, ведь его святыню не посещали уже долгие месяцы. И как прикажете отправлять воинов Света в пустующий храм, который даже собаки обходят стороной? Кумано хаятама тайся, что находился близ святилища жены главы пантеона, жил своей размеренной жизнью. Монахи давно покинули это место, но, несмотря на повсеместную разруху, храм оставался в пригодном для паломничества состоянии. Тихой поступью в гору поднимался совет старейшин, что пытались хоть как-то помочь своей префектуре вырваться из постапокалиптических оков. У входа в главный храм, прямо на земле сидело удивительное чудо, забавно грызя ноготки. Златокудрый мальчик разглядывал вошедших большими умными глазками и смешно хмурился. Подорвавшись с земли, он яркой кометой улетел вглубь здания. Старейшины недоуменно переглянулись и последовали за сорванцом. В небольшой комнате служителя храма находилось трое детей: маленькая стрела, что оказалась четырехлетним мальчуганом, обладательница пшеничных волос трех лет отроду и годовалая малышка, которую старшие товарищи прятали за спинами. Удивление старейшин сменилось довольными улыбками, не зря они отправились в долгий путь, теперь их старания вознаграждены дарами небес в количестве трех штук. Сборы не отняли много времени, и вскоре ряды паломников пополнились задорными малышами. Дорога обещала быть долгой, но жутко увлекательной. Опекайте их, и будете вознаграждены. Как же ещё Идзанаги мог заманить смертных в свою обитель? Только обещанием лучшей жизни, что привиделось всему совету в ту памятную ночь, когда души воинов переродились.