На осколках мира

Прошло два года после перерождения воинов Света. Идзанами медленно бродила между колоннами подземного дворца. Тьма невесомой тенью следовала за своей хозяйкой, пока та пыталась найти ответ на интересующий вопрос. В силу своей специфики хранительница Ёми была лишена простых божественных радостей, однако в качестве компенсации ее дворец избрали своего рода сейфом для древней литературы. Уже два года она искала причину задержки с перерождением души принцессы Сатурна. Кандея парила прямо в воздухе за спиной верховной богини, а маленький фиалковый огонек мерцал на дне чаши, добавляя единственному светлому и сухому месту жуткого антуража. Даичи уже второй раз привозил Сецуну в храм, где они стали семьей. Ветерок лениво шевелил рано пожухшую зелень, не нарушая окружавшую святыню тишину. Углубившись в чтение, Идзанами не заметила, как вспыхнула кандея, прежде чем опустеть. Детский крик показался каким-то неестественным явлением, разгоняющим замершую от благоговения кровь. Радостный смех эхом гулял в темных коридорах подземного царства. У входа в храм листва кружилась цветным вихрем, в центре которого лежал маленький сверток с притихшим малышом. — Хотару…

***

Уже сумерки лизали золото солнца, а темноволосый мальчуган все еще медленно брел на окраину Нового Токио, туда, где располагался его нынешний дом. Из головы никак не шли произошедшие за день странности. Когда на поле бывшей школы Святого Меча появился незнакомец, Мамору только начинал тренироваться. Здание Будо-но-Гаккоо было практически целым, но лишняя растительность делала проход внутрь труднодоступным, поэтому для первоначального назначения пригоден был лишь небольшой островок бетона во дворе. — Для ката тебе нужен партнер, — высокий парень с волосами цвета жидкого серебра перегнулся через ограду и внимательно рассматривал размахивающего боккэном мальчика. — Свою кандидатуру предлагаешь? — слишком холодный для ребенка взгляд мог соперничать с мнимым презрением в льдистых очах незваного гостя. — Даже если и так? — губы смуглого юноши искривились в хитрой ухмылке, а в глазах заплясало адово пламя. Пригласив гостя жестом, Мамору бросил ему второй деревянный меч. Почему-то он был уверен, что поединок выйдет занятным, да и паренек был весьма необычен, что выгодно выделяло его среди местной шпаны. Три часа тренировок сбили спесь с обоих, а усталость медленно поселялась в телах, что молили о продолжительном сне. Алый дракон раннего заката медленно пожирал дневное светило, первые августовские звезды освещали темнеющий край небосвода. Художник, рисовавший сумерки на бледном холсте, ахнул, прикрывая глаза и стараясь запечатлеть в памяти увиденную картину. — Кунсайт Мицуно, — первые слова, сказанные за часы поединка, разбили гудящую тишину на тысячи осколков, вылавливая из океана задумчивости маленького брюнета. — Мамору Джиба, — пожимая протянутую руку, назвавшийся мальчишка никак не мог отвести взгляда от лица нового знакомого, — я здесь каждый день, пока не начнутся занятия в отстроенной школе. Захочешь, приходи. Собрав вещи, и считая разговор оконченным, юный самурай неспешно удалился в сторону своего дома, не удостоив Кунсайта на прощанье и жестом. — Норовист. Мне подойдет.

***

Утро для Усаги началось совершенно неожиданно. Вместо привычно сопящего рядом брата, на стульчике у кровати сидела великовозрастная дама, вблизи напоминавшая обрюзгшую кохону. Тонкая морщинистая шейка совершенно не вязалась с волевым подбородком, а маленькие глазки-буравчики сверлили дырки во лбу девочки, заставляя содрогаться от ужаса. — Я — Джигоку Джосей, приводи себя в порядок и следуй за мной. Командный тон незнакомки жутко напугал Банни, и, забыв обо всех правилах приличия, малышка смылась из дома через черный ход. Парадное платьице неуютно обтягивало маленькое тельце, слезы страха застывали на ресницах, а ветер неистово трепал золотистые локоны. Не заметив маячившее впереди препятствие, Усаги на полном ходу врезалась в спину незнакомого мальчика. Тихое злобное фырканье раздавалась где-то над ухом, пока малышка пыталась осознать свое местоположение. — Слезь, пирожок, я дышать не могу, — Банни моментально вскочила на ноги и склонилась в эсяку. — Простите, я случайно. — Да ладно, ты, наверное, заблудилась? Бежала-то из центра, проводить тебя? — сапфировые глаза внимательно следили за реакцией ребенка, в то время как лицо не выражало никаких эмоций. — Н-нет, — скромно потупив васильковые глазки, молвила малышка, — я не хочу домой. Страх и стыд на лице юной беглянки сменились на гнев, что неприятно исказил милые черты. Не задавая больше вопросов, темноволосый паренек потянул девочку за руку в сторону своей обители. Дом встретил их запахом лимонного пирога и топленого молока. Милая, чуть полноватая женщина вышла встречать сына, но, увидев Усаги, застыла на пороге. — Мамору, у тебя маленькая гостья, пойдемте, я угощу вас чем-нибудь вкусненьким, — мелкие морщинки, образовавшиеся вокруг глаз во время улыбки, совершенно не портили даму, а скорее наоборот придавали некоей мягкости взгляду. Вкусное чаепитие было прервано выпуском экстренных новостей. Экран маленького допотопного телевизора рябил, но звук был четким. — Юная наследница семьи Цукино пропала сегодня утром. Всех, кто видел ее или может что-то сообщить о нынешнем местонахождении, просим позвонить в ближайший участок. Далее шло описание Банни, и даже без приложенной фотографии Джиба смог распознать в беглянке вышеозначенную личность. Тучи сгущались над маленьким домиком, и маменька лихо ретировалась с крохотной кухни, оставляя сына наедине с Усаги. Воздух в помещении заискрился от напряжения. — Почему убежала? — тихий вопрос не предвещал ничего хорошего, но малышка вовсе не испугалась, упрямо глядя вопрошающему прямо в глаза. — Меня хотела забрать старая леди. — И? — бровь Мамору нервно задергалась, покамест он совершенно ничего не понимал. Ответить Цукино так и не успела, дверь дома начала сотрясаться от ритмичных ударов. Данная деревянная пытка закончилась весьма предсказуемо: под натиском противников преграда слетела с петель, позволяя отряду полиции проникнуть внутрь. — Мамо-чан!