На осколках мира

В этом мире все циклично, все возвращается на круги своя. Нельзя покинуть один плен, не попав в другой. Усаги прислушалась, медленно выдохнула и продолжила наблюдать из-под прикрытых ресниц. Существо перед ней было очень похоже на обычную девушку, но вот странное сияние скорее подходило бы жителю мира потустороннего, нежели человеческого. — Проснулась? — говорившая даже не повернулась. — Это хорошо. У меня не так много времени, но я еще должна успеть все тебе объяснить. Переливающиеся волосы больше не струились вдоль тела, перетянутые в тугую косу. Прозрачные одежды сменились на футболку и джинсы приглушенных тонов. Обычная девушка. С необычным сиянием. — Это трудно для понимания, — Хоши тяжело вздохнула, поправляя невидимые складки одежды. — Поэтому все, что тебе остается — это вера. Сегодня ты видела одного из лучших представителей нашего мира, но это вовсе не означает, что худших среди нас нет. Бледный рассвет целовал раскрасневшиеся щеки Утренней Звезды. Дева задышала чаще, прикрывая веки. — Хоши-сама, вам плохо? — Усаги очень беспокоилась за свою проводницу, ведь та сильно рисковала, оставаясь в человеческом мире дольше положенного. — Я сгораю, — просто ответила любимица Цукиёми, тихо выдыхая воздух сквозь сжатые зубы. — Но не волнуйся! — тут же продолжила она. — Это происходит каждое утро, чтобы потом я могла возродиться во тьме сумерек и вновь служить моему Господину. — А… — У нас совсем не осталось времени на расспросы, поэтому просто слушай и запоминай, — Хоши развернула перед Усаги карту Нового Токио и указала на выделенные места. — Ты должна найти своего брата, он многое знает и только он может помочь тебе. Мне жаль, что приходится оставлять тебя одну, — дева расстроенно качала головой, будто коря себя за что-то. — Вот, держи. Тут все, что необходимо для столь долгого путешествия. — Но… — Прости, что не смогла перенести тебя ближе к городу, но мои силы и правда на исходе. Просто помни, что все Сумеречные Дети — твои помощники, не путай их с порождениями Тьмы. Между нами и Теми…хм, Другими очень большая разница. — И… — Усаги все-таки смогла обратить на себя внимание Хоши. — Что же мне делать, если я попадусь в лапы Тех? Зная свою «любовь» к неприятностям, Цукино просто не могла не спросить о подобном. — Призови свою силу, это просто… — не успев закончить фразу, дева исчезла во всполохах небесного пламени, что переливалось подобно россыпи драгоценных камней.

***

Множество мягких кожаных ремешков, что тянулись до колена от простых босоножек на плоской подошве, обнимали стройные ноги бредущей по дороге девушки. Легкая туника развевалась на ветру вместе с собранными в хвосты золотистыми волосами, которые придавали юной чаровнице сходство с мифической Лунной Принцессой, изображенной на гравюрах в некоторых храмах Цукиёми. Несмотря на удобство, дарованное комфортной одеждой и обувью, путь был тяжелым, и Усаги уже успела устать. Никакого транспорта поблизости не наблюдалось, а редкие прохожие старались и вовсе не замечать замученную полуденным зноем девушку. Казалось, некогда цветущий Хонсю превратился в иссушенный клочок земли, недостойный внимания богов. Но Цукино уже успела понять, что это не так. Она видела богов, видела их стремление помочь погибающему миру. Миру, который во тьму погрузили сами люди, не совладав с собственной алчностью, жестокостью и Мраком. Порой её посещали смутные подозрения, что на самом деле она просто сошла с ума, а все происходящее — лишь больные фантазии ее расстроенного разума. Как могли смертные так неосторожно относиться к тому, что было их домом? Это было невозможно. Но так было. И оставалось лишь надеяться на помощь сил, к этому самому миру не принадлежавших. — Мы проклинали этот мир! Усаги нервно обернулась, глазами ища источник столь странных воплей. По разбитой дороге на полной скорости несся огромный внедорожник. Один из тех, что сохранились со времен Катастрофы. Пыль поднималась столбом, мешая разглядеть что-либо. — Нет больше зла, чем нелюбовь к своей стране! Автомобиль приближался, снижая скорость. Из покосившихся домов, оставшихся от некогда процветающего города, выглядывали испуганные люди. — Мы вырывали эту жизнь зубами! Наконец, Усаги смогла разглядеть причину, по которой зычный голос заводилы был так хорошо слышен. Субтильный юноша держал в руках старый облупленный громкоговоритель. — Услышьте нас, следуйте за нами! Мы достойны жить лучше, чем помойные крысы! Люди спешно возвращались в свои жилища, не желая связываться с представителями оппозиции. Те не понимали правительство, ударившееся в веру. Не разделяли их взгляды на управление страной и тщательно выискивали себе сторонников. На улице осталось лишь несколько представителей особо неблагополучной молодежи. — Нас будет много, и мы будем сами вершить свои судьбы! — продолжал юноша, восседавший на странном возвышении, что крепилось к крыше машины. — Я заберу вас с собой. Вы больше не будете ни в чем нуждаться. Кто с нами? Двое юношей и девушка направились в сторону автомобиля, с интересом поглядывая на Усаги, ведь та так и осталась стоять на улице, не спеша убраться прочь. Тем временем Цукино обдумывала, можно ли обернуть ситуацию в свою пользу. — И где же те райские кущи, о которых вы так вдохновенно рассказываете? — Усаги все же решила попытаться. Хуже уже не будет, а так она сможет хоть немного отдохнуть от изнурительной ходьбы. Конечно же, если они движутся хотя бы в одном с ней направлении. — Старое Токио уже давно пало под натиском нашей организации. Мы занимаем лучшие из сохранившихся зданий! Ты с нами? — парень протянул руку в сторону собеседницы, лаская взглядом открытые участки девичьего тела. — Я — Джинга Сейджуро, старшина Объединенной Оппозиции. Усаги опешила, слишком мерзкое чувство поселилось в груди, когда этот странный юноша обратил на нее все свое внимание. Стоявшая неподалеку девчушка фыркнула.  — Шлюха, — в застывшей тишине раздалось почти змеиное шипение.  — Джиба Усаги, — представилась Цукино именем, услышанным от нечаянного визитера ее места заточения. — Я хотела бы отправиться с вами, — как можно покорнее продолжила путешественница. Сейджуро довольно ухмыльнулся, грубо хватая девушку за локоть. Мгновение спустя Усаги уже восседала вместе с ним на импровизированном возвышении. Ситуация из просто острой превратилась в опасную. Юноша, казалось, совсем не замечал беспокойства своей попутчицы, беззастенчиво прижимая к себе хрупкое тело. «Так ли важно, чтобы я добралась в Новый Токио, как можно скорее? Стоит ли ради этого рисковать собственной жизнью? Ведь мне есть, что терять, да?»

***

Мамору спешил, чувствуя, как утекают прочь по реке времени минуты, лишая его возможности вновь увидеть златовласую Усаги. Девчушку, что согревала его сердце, даже находясь вдали от него. В гостинице было слишком тихо, что настораживало, ведь страдающий бессонницей администратор был обычно очень ворчлив. За стойкой тоже никого не было, но Джиба уже не обращал внимания на происходящие вокруг странности. Дверь в комнату была распахнута, а вещей Ами нигде не было видно. Впервые Мамору не знал, что делать. Мицуно доверилась только ему, только на него полагалась все эти годы притворства. А теперь она оставила его, ушла именно тогда, когда её острый ум был нужен больше всего. Юноша рассеяно огляделся, надеясь увидеть хотя бы одно объяснение странному поведению старой знакомой. Рядом со сброшенным на пол постельным бельем он заметил свернутый в трубку формуляр, который все постояльцы заполняли перед заселением. Сердце застучало быстрее, будто требуя Мамору больше не колебаться. Он должен получить ответы на свои вопросы. Немедленно.

Мамору, Никогда не думала, что отказаться от мечты всей моей жизни будет так легко. Я ведь хотела быть врачом, спасать тех, кого еще можно спасти. Но знаешь, сегодня ночью я встретила одного человека, который раскрыл мне на все глаза. Подарил больше, чем я могла ожидать и просить. Чернила смазывались, не позволяя прочитать несколько коротких, так несвойственных Ами фраз. Если мы когда-нибудь снова встретимся, и я смогу попросить у тебя прощения за предательство, что сейчас совершаю, я буду счастлива. Спасибо, что берег мой секрет, как свой собственный. Прощай,

Вместо подписи, в самом низу полупустого формуляра красовался знак Меркурия — планеты, которую Ами всегда выделяла среди остальных в Солнечной системе. Тяжело вздохнув от накатившего чувства одиночества, Джиба отложил в сторону помятую записку и медленно прошелся по комнате, обдумывая свои дальнейшие действия. При мысли о том, что кто-то другой может касаться прекрасной богини, которой оказалась Усаги, внутри просыпалось что-то страшное, звериное, пожирающее его. — Эндимион… Не потеряй то, что искал столько воплощений подряд, — прикрыв глаза, Мамору продолжил вслушиваться в приятный женский голос, что окутывал его подобно нежнейшему шелку с фабрики в Томиоке. — Твой путь будет долог и труден, готов ли ты к нему? — При чем здесь царь Элиды? Вы назвали меня Эндимионом, но я пока не очень понимаю, как это связано со мной, — Джиба покачал головой, даже не пытаясь отыскать источник таинственного голоса. — Мальчик мой, помнишь ли ты всю историю этого великого царя? Помнишь о его любви к Лунной Богине Селене? — голос гипнотизировал, и уставший Мамору присел на постель, чтобы не свалиться прямо на пол у ног невидимого собеседника. — Смутно, большинство источников, из которых мы могли бы узнать что-либо о мире прошлого, безвозвратно утеряны. Совсем рядом что-то зашуршало, будто кто-то невидимый придвинулся ближе к потирающему глаза Мамору. — Тогда, много веков назад смертные верили в нас больше, чем когда-либо после. Они даже обожествляли представителей человечества, которые чем-то выделялись среди остальных. Именно так и появились многие легенды, героями которых становились обычные, пусть и невероятные люди. Однако даже среди человеческих небылиц есть те, что заслуживают доверия. Эндимион был тем самым исключением, о котором я сейчас рассказываю. Он был Хранителем планеты, которую вы называете своим домом. — Хранителем? — Джиба все же не удержался и прервал говорившую. — Он защищал ее от кого-то? Один? Приглушенный смешок звонкими переливами прокатился по небольшой комнате онсена. — Как всегда любознателен. Как хорошо, что есть вещи, которые никогда не меняются. Но впредь запомни, — казалось из голоса собеседницы ушли все примирительные нотки, — никогда больше, никогда, не смей перебивать кого-либо из Нас. — Вас? — тут же нарушил еще не данное обещание юноша. — Хм… Сегодня в виде исключения я отвечу на твои вопросы, но больше не жди от меня подобной щедрости, Эндимион! — мягкий свет наполнил комнату, выгоняя предрассветную тьму прочь. — Нас. Богов. Перед Мамору появилась невероятная по своей красоте женщина. Что, успел он отметить про себя, никак не располагало на продолжение разговора. Почему-то даже пропало желание оставаться рядом с богиней, коей утренняя гостья и являлась. — В тебе больше знаний, чем в остальных жителях Земли, поэтому ты до сих пор не преклонил передо мной колени, — женщина задумчиво осмотрела помещение и брезгливо передернула плечами. — Но все же недостаточно для того, чтобы ты мог воспринимать меня правильно. — Вы — Аматерасу-сама, верно? — Джиба уже устал удивляться, поэтому просто констатировал факт, что вполне могло обидеть жительницу пантеона. — А ты — Эндимион, — так же спокойно сообщила богиня. — Это просто одно из твоих воплощений. Твоя возлюбленная Серенити действительно была с Луны, но она не была богиней, а жила там, принадлежала к правящему дому и была единственной наследницей славной королевы Селены. Принимай и понимай, как хочешь. Пожав плечами, Аматерасу отвернулась к окну, наслаждаясь первыми лучами рассвета, что будто приветствовали свою повелительницу, обнимая ее тонкий стан и окрашивая комнату юноши в теплые, приятные глазу тона. — Но почему тогда легенды гласят о «моей» якобы, — Мамору крайне скептически отнесся к заявлению Хранительницы Солнца, но ведь в богов он тоже раньше не особо верил, — любви к матери Серенити? — Люди глупы и слепы, — заметив странное выражение лица собеседника, богиня смягчилась. — Не принимай на свой счет. Серенити никогда не покидала Луны, а вот ее мать была на Земле частым гостем. Никто не знал, что именно ты летал к ней, а не наоборот. Аматерасу вновь задумалась, слегка покусывая губу, что было слишком человечно для жительницы пантеона. — Вы ведь здесь не только ради экскурса в историю моих воплощений? — хитрый прищур глубоких синих глаз пристально изучал каждое движение богини. — Что-то еще, о чем вы хотите попросить меня, верно? — Ты опять прав, мальчик мой. Началось то, чего боятся даже боги. Среди нас есть те, кто уже давно отреклись от этого мира, — взгляд Аматерасу стал серьезным. — Ты должен найти мой тати — меч, который давным-давно утащил кто-то из молодых божков, возжелавших мою силу. — Где? — Нынешний носитель движется в сторону Старого Токио. И чтобы твоя мотивация была сильнее, скажу тебе, что там ты найдешь кое-что еще кроме моего меча. Поторопись. Богиня очень тепло улыбнулась и, взмахнув руками, растворилась в палящих солнечных лучах. И когда это время успело перевалить за полдень? «Раньше я думал, что у меня не осталось ничего важного, но теперь есть кое-что, что я хочу защитить больше собственной жизни. Подожди, Усаги, я скоро приду за тобой». Вещи были собраны невероятно быстро, а усталость куда-то исчезла, за что Мамору искренне поблагодарил свою покровительницу. Последней Джиба решил упаковать прощальную записку Ами, которая уже успела высохнуть. На тонкой, чуть сморщенной бумаге проступали короткие предложения, написанные рукой старой знакомой Мамору:

Мне есть, что терять. И именно это я хочу сохранить.