На осколках мира

Боль в груди становилась все сильнее, побуждая к действиям. Мамору медленно поднялся с разобранной кровати и побрел в сторону душевых. Холодная вода отрезвила разум, но никак не повлияла на все усиливающуюся тревогу. — Спаси свою принцессу, верный рыцарь, — шепот ветра гулял в стенах комнаты, укрытой белым кафелем. Джиба недоумевал лишь некоторое время. Нарастающий страх метастазами проникал в скрытые уголки души. Мокрое полотенце светлым пятном осталось лежать на полу, когда юноша сорвался с места. Волнения торопили, а лунный свет вычерчивал причудливые узоры в кронах деревьев. На холме виднелся храм, источающий жуткую ауру. — Что за? — Мамору мгновенно преодолел расстояние до центральных ворот и замер в изумлении. Главная площадь святилища озарялась десятками ритуальных костров, образующих правильный ромб, в центре которого возвышался деревянный постамент. Давно забытая музыка переливалась и звенела в тяжелом от напряжения воздухе, пока верховный жрец возносил молитву богам. Недавняя заключенная, облаченная в легкую газовую ткань, сидела рядом с монахом, неотрывно наблюдая за приготовлениями к таинственному действу. Странное, ненормальное спокойствие отражалось на лице Усаги, пока множество служителей занимали свои места по периметру ромба. — Кагура, — громкий голос жреца разнесся по округе оглушающей волной, — сегодня мы отдаем дань нашему богу. И пусть лишь истинные из нас познают его мудрость. Спешный спуск с постамента был завершен, после чего музыканты принялись задавать совершенно иной ритм, а Цукино поднялась со своего места. — Цукиёми-сама, — шептали бледные губы, — если я не могу никак помочь этому миру, заберите меня в свой. Тонкие руки поднялись в воздух, выписывая завораживающие па, а бедра мерно качались под успокаивающую музыку. Казалось, что лунный свет старается обласкать каждую клеточку тела, выбелить и без того светлую кожу. — Усаги, — сапфировые глаза цепко следили за каждым движением изящного тела, что вызывало недвусмысленные чувства, первым из которых было желание защитить, а уже потом обладать. — Маленький принц пришел во дворец, где деву ждал ужасный конец, — тихо пропел голос совсем рядом, — верно, Мамору? — Что? — синие омуты удивленно распахнулись, но тонкая прозрачная ладонь прервала поток невысказанных мыслей. — Эндимион? Хранитель? Кто ты? — вопросы, словно точные удары плети, сыпались один за другим. — Я скажу, кто ты. Ты всего лишь потерявшийся ребенок, что тщетно ищет дорогу домой. А пока ты бездействуешь, твой ключик кто-нибудь уже умыкнет. Ночная дева растворилась в сумраке так же неожиданно, как и появилась, привнося в душу юноши еще больше тревог и сомнений. Тем временем площадь святилища разрывалась от бушующих чувств юной чаровницы. Нежность и скромность исчезли из движений, оставляя после себя лишь обжигающую страсть. Внезапно время будто замерло, оплавляя силуэты и дробя звуки, и только златовласая богиня продолжала свой жаркий танец. Стук барабанов прекратился, обрываясь на половине такта. Лазурная синь скрылась за светлой челкой, поблескивая в таинственном свете. Цукино смотрела гордо, без страха взирая на замерших служителей. — Моя любимая дева превзошла все ожидания, — молвил приятный глубокий баритон, отражаясь от построек святилища. — Цукиёми-сама… — Не бойся, лунное дитя, — длинноволосый статный красавец невесомо обнял замершую жрицу, — я все время наблюдал за тобой, и твой путь сейчас только начинается. Касания небесного бога были нежны и приятны, успокаивали мятежный дух, клокотавший в сердце Усаги. — Найди своего брата, он сможет помочь тебе, — тем временем Хозяин Ночи продолжал свои наставления, — береги свое сердце и душу. Вокруг очень много зла, что трепещет и мается в ожидании добычи. Я помогу тебе, чем смогу, но силы мои уже на исходе, ведь скоро рассвет. Хоши, моя утренняя звезда проводит тебя туда, где ты пока будешь в безопасности. Хрупкая дева в мгновение ока возникла рядом с пораженной Цукино. Тотчас тонкие, но сильные руки обвили талию мико, и пока та не успела опомниться, обе девушки пропали в вихре серебряных всполохов. Мамору молча созерцал увиденное, пытаясь понять, что же все-таки произошло. Статный мужчина, ставший причиной исчезновения великолепной лунной нимфы Усаги, грациозно приблизился к опешившему юноше. — Для начала ты должен вспомнить все от начала времен, Эндимион, — Цукиёми говорил мягко, но очень убедительно. — Но я хочу найти Цукино-сан, — упорствовал брюнет. — Делай, как знаешь, в конце концов, я и сам смогу ее защитить, — Ночной Бог медленно выдохнул и безучастно покачал головой, — прощай, Мамору Джиба.

***

— Чертова бухгалтерия, дурные бумажки, наглые посетители, — злобно бухтел администратор гостиницы, перебирая накопившиеся документы, — к демонам! — Я бы на твоем месте не был столь попустителен к своим желаниям, человек, — мрачный, вселяющий ужас голос рокотал в стенах онсена. Маленький морщинистый мужичок в страхе отпрянул от скрипучей деревянной стойки и закричал. — Тише, тише, ты сам звал меня, а теперь решил собрать публику, мм? — они злобно оскалился и приблизился к ничего не соображающему мужчине. — Кто ты? — голос администратора надломился, выдавая волнение. Демон лишь шире растянул звериный оскал, украшающий человеческое лицо. Когтистая лапа потянулась к груди напуганного мужчины, в предвкушении клацая когтями о деревянную панель. Мгновение спустя громкий истошный вопль сорвался с окровавленных губ, прежде чем утонуть в довольном рыке существа из потустороннего мира.

***

Акайо торопливо шел в сторону мужских душевых. Мыться вечером вместе со всеми было непозволительной роскошью, ведь представителем сильного пола Акайо не был. Прошло уже много лет, а память все еще раз за разом подбрасывала волнительные воспоминания прошлого. — Мамочка, мамочка, а куда ведут этих девочек? — любопытство сквозило в голосе ребенка, мешая матери сосредоточиться. — Ами, тебе нужно быть тише, мы же не хотим, чтобы тебя тоже забрали в храм служить богам. Мамочка всегда была материалистом, прислушивалась лишь к голосу разума. — Ами, детка, теперь тебя будут звать Акайо, — полушутливый тон и цепкие внимательные глаза следят за сменой эмоций на лице ребенка. Мамочка всегда могла найти выход из сложившейся ситуации. Грустно вздохнув и растрепав свалявшиеся за ночь волосы, Ами двинулась дальше. Громкие крики привлекли внимание полуночницы, чье обостренное любопытство потянуло бессознательную в данный момент тушку вниз. Увиденное заставило девушку содрогнуться: грузное тело монстра прижимало окровавленного человека к администраторской стойке. Тонкие черные нити обвивали корпус последнего, медленно затягивая рваную рану на груди. Остекленевшие глаза заволокло тьмой, что струилась из самого сердца. Тело менялось на глазах, обрастая шерстью; длинные витые рога выделялись среди редкой шевелюры, единственного, что осталось в администраторе от человека. Ами медленно осела на пол, дрожа от страха. Странное существо, в которое превратился некогда сварливый Тензо-сан, неуклюже выползло из-за стола и направилось прямиком в сторону Мицуно. Иолитовые глаза в ужасе расширились, а сердце продолжало отстукивать неровный ритм, то замирая, то ускоряясь. — Пожри ее душу, Дзикининки, ее сладкую, полную живительной силы воды, душу, — мерзкий хохот они проникал в каждую клеточку тела, парализуя. Уродливый демон был близко настолько, что Ами могла почувствовать его зловонное дыхание. Мгновение остановилось, и будто в замедленной съемке Мицуно наблюдала, как отвратительная лохматая рука хватает ее за волосы, отрывая от пола. — Прими мой дар, дитя горных рек и спокойных озер, — ласковый шепот укачивал на волнах спокойствия, даря обманчивое ощущение защиты. — Я вложу в твои руки силу и мудрость, распорядись ими с умом. Яркий свет ослепил стоявших демонов, лишь отблеск тонкого короткого клинка отпечатался на сетчатке, а девушка уже опустилась на землю. Длинные иолитовые локоны неровными обрезками опустились на пол у колен Мицуно. Танто искрился в искусственном свете дивными голубыми цветами, притягивая восхищенный взгляд Ами. Неуверенно коснувшись собственных коротких прядей, она постаралась сосредоточиться на оклемавшихся противниках. «Цепь любви Венеры!» Грохот и яркие лучи пронизывали пространство, и в центре кокона, сплетенного из них, материализовалась юная дева, облаченная в бело-оранжевую матроску. Легкий морок странных картин пронесся перед глазами, прежде чем Мицуно сфокусировала взгляд на необычной гостье. Щёлк. — Принцесса, Маринер падет завтра к рассвету… Утонченный, будто сотканный из тысяч водных потоков, дворец переливался в лучах заходящего светила. Щёлк. — Ами, пойдем в игровой центр? — невысокая милая блондинка с двумя детскими хвостиками приветливо протягивает раскрытую ладонь. Щелк. — Мыльный дождь! Сердце бешено заходилось в груди, пока синевласка приходила в себя. Из водоворота эмоций ее выдернул звонкий девичий голос. — Неплохо ты их, — хитрый прищур танзанитовых очей вывел из ступора. — А сейлор фуку на тебе хорошо сидит, Сейлор Меркурий.