Мемуары гея

Говорят, что ожидание праздника всегда приятнее, чем сам праздник. Я пока этого не прочувствовал. Вот уже второй день мы с Женькой пидарасим квартиру и готовим. Вернее, убирается он, а готовлю… ну, в основном готовит тоже он. Я ему больше морально помогаю: кости от холодца грызу и тырю с разделочной доски колбасу и овощи. Хотя, нет! Я же тортик испек, шоколадный-прешоколадный. Пока я его делал, Женька оттирал плинтуса, чем периодически отвлекал меня от работы. Ну, как чем? Он стоял на карачках, откинув вверх попку, и иногда постанывал. М-м-м… так эротично… Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Это не правда. Кулинар из меня реально фиговый. Пока я готовил крем, я умудрился разлить на стол часть растопленного шоколада, который решил слизнуть языком. В результате я обжегся и перепачкался шоколадом. Я стоял у стола на кухне весь в шоколаде и наблюдал, как по абсолютно ровной столешнице катится абсолютно круглое яйцо. Вот оно подползло к самому краю и с громким плюхом упало на пол. - Малыш, что ты там делаешь? - я почувствовал, как Женькины теплые руки обнимают меня сзади. - Я эксперимент ставлю. Вот смотри. Я кладу яйцо на ровную поверхность, - я демонстрирую все это Женьке, - а оно скатывается. Хопа! Видишь? Это уже третье. Я не понимаю, как так-то? - и с этими словами я поворачиваю к нему свое удивленное лицо. - Ой, ё-о-о… Кто это тебя так? - делает круглые глаза Женька. - Только не говори, что на тебя яйца напали за незаконные эксперименты. - Не, Жень. Это кетчуп. - Напал? А почему он так прицельно в нос бил? На самом деле ничего интересного. Честно. Все равно рассказать? Ладно… Я полез в холодильник за яйцами и увидел, что Женька купил какую-то новую бутылочку с кетчупом. Я ее открыл и решил понюхать. Чтобы лучше почувствовать запах, я чуть нажал на пластиковую упаковку. Так как до этого кетчуп стоял перевернутый вверх дном, порция соуса влетела в мой нос вместе с запахом. Руки у меня были в шоколаде, поэтому вытираться я не стал, а просто высморкал томат из носа. Женька долго смеялся над моим рассказом и вытирал мой нос влажной салфеткой. Вот знаете, за что я люблю этого парня? За его заливистый смех, за его хитрющую улыбку и еще за это… - А кто у нас тут такой сладкий? Ты мой шоколадный заяц… - и такой долгий и сладкий поцелуй… М-м-м… Утром к нам привезли Саньку. Он чинно вошел в коридор, а за ним припыхтел Моисеич, как верблюд, увешанный сумками. Мне сразу не понравился патриотический взгляд мелкого. Я не знаю, что они там дома смотрят с дедом, но в прошлый раз я был пленным фашистом, и меня пытали, пихая мне в нос мой собственный тапок. Я полчаса наблюдал, как Санька - советский разведчик Штирлиц - кормит Женьку - боевого коня - яблоком. Потом Штирлиц решил немного прокатиться на лошади перед моим расстрелом. Потом меня застрелили тюбиком с зубной пастой, и я замертво упал на кровать и случайно заснул. Я ползу по-пластунски по снегу через непроходимый лес. За моей спиной вещь-мешок с кучей шпионской техники. В нем старый фотоаппарат, ложка для обуви, сломанный степлер и журнал модных причесок. В кармане у меня граната, Женькин очечник, и обрез - половник. У меня на голове чалма из полотенца, а сам я одет в банный халат. Видимо, я арабский шпион. Над головой свистят пых-пыхи, вылетающие из вантуза, но я утыкаюсь лицом в паркет и прикрываю голову руками. Вы подумаете, что это мой очередной сон? Вовсе нет. Это мы с Санькой играем в пограничника. Не зря мне не понравился патриотический настрой мелкого. Санька сегодня - доблестный советский пограничник. На нем моя демисезонная парка, подпоясанная широким ремнем, шапка ушанка из Женькиных армейских запасов, а на ногах - валенки Женькиной мамы. Валенки заканчиваются примерно там же, где и Санькины ноги, поэтому в движении мелкий больше похож на летчика Маресьева на протезах. В руках у Санька пулемет-вантуз, а на шее - два валика от туалетной бумаги, скрепленных вместе. Как сделать в домашних условиях бинокль, я подсмотрел в интернете. Боевой конь, Женька, не смог сегодня защищать границы нашей родины, так как был занят приготовлением праздничных салатов, поэтому у доблестного пограничника Саньки сегодня только верный пограничный пес Химка, обмотанный поперек тела бинтом. - Ну, сто, спион? Попася? Ласкази дикакасию войск, гад! - орал на меня Санька. - Сань, какая дислокация? Я не фашист пленный, а шпион. Ты должен не дать мне перейти границу. - Ты не педидешь ганису, гад! - орал Санька, стукая меня по голове вантузом. В тот момент, когда резиновая часть вантуза опустилась на мою голову в пятый раз, раздался звонок в дверь. - Сань, погоди! Санька, стой, - я попытался ухватить мелкого за ноги, но не успел. Санька вылетел в коридор и уже открывал входную дверь. Я догнал его в как раз тот момент, когда дверь открылась. На пороге стоял Дед Мороз. Видимо, он не ожидал увидеть перед собой доблестного советского разведчика с вантузом наперевес и арабского шпиона в тюрбане из полотенца и в махровом халате. Несколько секунд охреневший дед тупо смотрел на нас, потом, наконец придя в себя, сказал: - Здравствуйте, дети! Вот тут я на него обиделся. Я вообще-то не ребенок, а взрослый и самодостаточный мужчина в самом расцвете сил. Ну, вы меня понимаете… - Я пришел к вам из леса, чтобы поздра-а-а… В этот момент Санька сорвался с места и побежал в комнату, скидывая по дороге валенки, по-кошачьи тряся ногами. В это время ничего не подозревающий Женька громко грянул на кухне: - С чего-о-о начинается Родина-а-а… С картинки в твоем букваре-е-е… Дед Мороз явно пребывал в растерянности. Видимо, ему не внушал доверия мой вид и громкое Женькино пение из кухни. - Дедуска-а-а Маос! А де гузовик с Колой? - заорал из комнаты Санька. - Так это Санта Клаус Колу рекламирует. Я на санях приехал. - А олени де? - спросил выходящий в коридор Санька. - Там знак стоит: «Парковка оленей запрещена», - нашелся дед. - Чё, реально такой знак стоит? - не выдержал я. - Какого ж хрена тогда этот олень на Хонде всегда на моем месте паркуется? - А давайте детишки мою внучку Снегурочку позовем, - предложил Дед. - Она отстала, как бы не заблудилась у вас тут. - Это она оленей-то паркует? Как я ее понимаю. Я сам по полчаса паркуюсь, - вырвалось из меня. Дед Мороз посмотрел на меня так, будто я действительно был арабским шпионом. - Давайте все вместе ее позовем. Три-четыре: «Сне-гу-роч-ка! Сне-гу-роч-ка! Сне-гу-роч-ка!» Мы с Санькой по-честному три раза позвали дедову внучку, но на наш зов вышел из кухни Женька, вытирая руки об передник, и спросил: - Чего, малыш? Курить? - увидев «гостя», он не растерялся. Покраснев, как рак, Женька снял с Саньки ушанку, потрепал его по голове и со словами: - А не рано тебе курить, малыш? - удалился обратно в кухню. - Мда, - вздохнул Дед Мороз и спросил у меня: - А нормальные в этом доме вообще есть? - Ты звал меня, дедушка? - из-за двери появилась очень милая Снегурочка с белой длинной косой и в голубом пальтишке. - О, какая… - протянул Санька, увидев девушку. - Мне тоже нравится, - поддержал его я, улыбаясь девушке. - Сань, только уговор: тебе Деда Мороза вызвали, а Снегурочку мне, понял? - Так ты и есть Саша? - улыбнулась Снегурочка. - А ну-ка, Саша, беги в комнату, переоденься и готовься принимать нас с дедушкой. Санька быстро мотанул в комнату, а «дед» вполне будничным голосом сказал мне: - Значит так. Я сейчас буду ребенка развлекать, но мне помощь от тебя нужна. Когда я скажу: «Раз, два, три. Елочка гори!» - ты включишь гирлянду на елке. Справишься? - Я чего, по-твоему, совсем дебил? - обиделся я, поправляя на голове полотенце и крутя в руке вантуз, отобранный у Саньки. - Ну, я уже ничему не удивлюсь. Да и, кстати, Снегурочка моя жена. Это я так, на всякий случай говорю. Я по-быстрому влетел в ванну, снял полотенце и халат, поставил под раковину вантуз и тоже пошел за дедом. Санька в костюме медведя стоял возле единственной тумбочки, на которой возвышалась кривая елка, посреди абсолютно пустой комнаты. - Мда, - тихо вздохнул Дед, - бедновато живете. - Мы только что ремонт сделали и мебель еще не купили, - шепотом ответил я и встал рядом с елкой, за спиной у Саньки. Я взял в руки вилку от гирлянды и, приняв позу хоккейного вратаря, стал ждать дедовой команды. Со стороны Деда и внучки пошли новогодние стишки с прибаутками и тупые детские песенки под небольшой бумбокс, принесенной Снегурочкой. Санька молча наблюдал за их действиями, изредка ковыряя в носу. Наконец, Дед, рассказав очередной стишок, сказал заветное: - Раз, два, три. Елочка гори! - и три раза хлопнул в ладоши. Я очнулся и попытался попасть вилкой в розетку. Оказалось, что не все так просто. Во-первых, в комнате был полумрак, и розетка находилась в районе моих коленей, поэтому с первого раза попасть в дырки у меня не получилось. Потом выяснилось, что розетка с защитой от детей, и, чтобы воткнуть в нее что-нибудь, нужно поддеть специальные заслонки. Я долго сопел под ненавидящим взглядом Деда и сдавленным смехом его жены Снегурочки, силясь зажечь лампочки. Потом меня легко долбанула током китайская гирлянда, и, наконец, под мое тихое: «Бля-а-а!» - елка заиграла разноцветными огнями. Для хоровода под известную «Елочку», которая росла в лесу, из кухни вышел Женька. Но хоровода не получилось. Тумба, на которой стояла наша елка, не захотела двигаться на середину комнаты. - Тада буим тансевать парами, - сказал Санька, - Дедуська Маоз тансует с Сегулоськой, я с Химом, Зеня с Масей. - Кто такой Хим? - поинтересовалась Снегурочка. Вот зря она спросила. Когда она увидела в моих руках обмотанного бинтами Хима, она громко взвизгнула, так, что крыс выронил из лап огурец, с которым я его принес с кухни. - И Маша кто? - грозно глянул на меня Дед, успокаивая жену. - Ну-у-у… в общем-то, это он, - ткнул в меня пальцем Женька. - Только не Маша, а Мася. Это уменьшительно-ласкательное от Максимилиана, - объяснил я. - А Зеня - это уменьшительно-ласкательное от чего? - заинтересовалась Снегурка. - От Жаргала. - А Жаргал - это кто? - Я, - ответил Женька, - мы танцевать будем? А-то мне скоро яйца нужно майонезом обмазать. - ??? - просто не знаю, как передать выражение лиц Снегурки и Деда Мороза. Женьке пришлось выдать им секрет приготовления фаршированных яиц. - А теперь, Саша, ты должен нам рассказать стишок. И тогда дедушка подарит тебе подарок, - сказала Снегурочка. Санька встал посреди комнаты, и мы все дружно ему захлопали. - Какой ласказивать? Мозно любимый? Тока он ни новогодний, - спросил Санька. - Ну, можно любимый, - согласился Дед Мороз. А зря… - Език по тлавке безит и хохотет… - начал Санька. - О, Боже-е-е… - взвыл Женька и ушел на кухню. Снегурочка, беззвучно трясясь от смеха, медленно сползала по стене, а Дед мороз, пытаясь подавить хохот, уткнулся красным носом в варежку. Я с гордостью смотрел на Санька. Ну, чего говорить: весь в меня парень! Наверное, со стороны мы действительно смотримся ненормальными, но знаете… мне нравится, как мы живем. Пусть у нас не стандартная семья, и дружим мы с трехлетним Санькой и шестидесятилетним Моисеичем. И пусть мы нянчимся, как с ребенком, с крысой по имени Хим, и у нас подолгу зависает в гостях Славка руки-щупальца. Пусть… Мне хорошо в нашем сумасшедшем доме, наверно потому что я сам немного сумасшедший, и мой Женька тоже. И я первый раз как ребенок жду этот праздник, потому что это наш с Женькой первый Новый Год.