Глава 1
10 июня 2014 г., 17:35
Вот так я и оказался в этом бестиарии. И притом в самом прямом смысле этого слова! Даже в ИМИ подобного не было, потому что там нас учили всему понемногу, здесь же уже были выходцы из всевозможных магических школ — от самых простейших до самых высоких. От мелких, едва понимающих себя магов до всесильных. От самых последних убийц до чистейших, невинных душ. И все это было перемешано в данном месте, как дерьмо в общественном толчке.
Здесь не запрещались мордобои, дуэли, разные розыгрыши любой степени тяжести, какое-либо насилие над слабым или даже убийство. Поэтому все, кто мог, сбивались в группы по степени подготовки. Я же влился в это общество уже после того, как оно сформировалось, и оказался изгоем. Хотя и сам несильно-то и стремился к общению. Достаточно было не забывать каждый раз перед сном ставить на себя щит, вовремя оглядываться в пустых коридорах и тренироваться. Постоянно тренироваться на специальной площадке, выделенной для этого. Днем и ночью, после каждого перерыва на еду, после каждой лекции, где пока нам давали вводные понятия по демонологии и некромантии.
Именно постоянная физическая нагрузка, да еще и под присмотром сотен глаз, и оставляла меня пока неуязвимым. Не очень-то интересно связываться с тем, кто отточен в своих движениях до автоматизма и работает с мечами до изнеможения.
Хотя я не истощал себя. В отличие от других, кому доступ к магии был ограничен или вообще недоступен, я свой кокон раскачивал до прежнего размера. И, как и сказал Энфер, уже через декаду чувствовал себя примерно на том же уровне, как и перед тем, как мой кокон выжрала какая-то тварь Хаоса, сидевшая в маге, которого я случайно решил «посмотреть». А значит, через какое-то время я получу тот свой лимит, что и до смерти.
Похуже было с пониманием мира, отличного от нашего, как капля воды от капли свинца. Если в нашем мире существовала магия в ее чистом виде, то здесь она использовалась для получения всеобщих благ. Существовали разные приборы и машины, работающие именно на силе мага или накопительных кристаллах. Хотя, как нам объясняли лекторы, отличия были не в самой Силе, а в способе ее использования. Поэтому любая вещь, приобретенная в этом мире, могла работать и в нашем. Главное — быть достаточно богатым, чтобы купить все, что нужно.
Мне повезло. Я был богат. Не золотом, которое здесь ценилось дешевле меди. Силой, которой у меня было достаточно, чтобы ее можно было тратить, не озираясь на завтрашний день. За магию можно было купить все. За накопительные кристаллы, которые я научился делать еще в своем мире, — и подавно. Но вот в чем дело: каждый ученик, коих здесь называли курсантами, обязан был отдавать некое количество энергии в общий накопитель. Для меня это была ничтожная доля. Для других же — почти полный дневной запас. И если я мог себе позволить отдавать накопленное и после этого целый день работать с заклинаниями, потратиться на еду и вечером еще поставить на себя щит, который бы держался всю ночь, то многим это было не под силу.
И я столкнулся с тем, с чем никогда не сталкивался в ИМИ: зависть, ненависть, лизоблюдство. Слабые, почти никчемные маги, которые не могли себе позволить даже полноценной отдачи в накопитель, которые ходили голодными, шатаясь от усталости и истощения, готовы были на все за лишнюю крупицу магии. Те же, кто имел на порядок больше, любыми способами добивались положения, окружая себя шакалами, готовыми рвать всех, на кого укажет хозяин, лишь бы получить ту нужную им защиту.
Я же, придя сюда уже со сформированным, полноценным коконом, способным к еще большему развитию, являл собой среди новобранцев едва ли не предел мечтаний. Но отвергал все предложения, чем и противопоставлял себя им.
Но сколько бы ни просил кураторов перевести меня на высший уровень, получал в ответ однозначное «нет». Словно каждый, кто поступал сюда, должен был пройти этот гнусный период времени, чтобы выбраться по костям других наверх.
Нас, словно бойцовых собак, стравливали, чтобы из этих двух тысяч, независимо от силы магии, остались единицы: самые озлобленные, самые хитрые, верткие и готовые на все ради того, чтобы вырвать кусок мяса из общей кучи.
Если бы не мои перепады настроения, странные навязчивые идеи моего теперешнего тела, невозможность отстраниться, уйти в глухую защиту разума от внешнего воздействия, — меня бы это мало тронуло. А так я готов был взвыть, готов был начать убивать, понимая, что меня не сможет остановить никто. И не было в этом хаосе ни дня, ни мгновения покоя. Ни единого человека, с которым можно было бы просто поговорить, поделиться тем, что изъело душу. И временами я даже начинал ненавидеть тех, по чьей вине оказался здесь. Своих демонов.
Хотя это в самом начале я еще называл их своими. А потом только проклинал, успокаивая свой воспаленный разум мыслями о том, как долго и как жестоко буду расправляться с ними, когда мы вновь окажемся лицом к лицу. И даже в моменты просветления ненависть только угасала ненадолго, но не исчезала полностью.
В этом мире я был рожден, чтобы начать убивать…
И именно поэтому меня не удивило то, что в конце учебного периода нас выставили друг против друга, приказав биться до смерти. И только поэтому вышел одним из победителей. Только краем сознания вспомнив о том, что, прикажи мне кто убивать людей в моем мире, я бы отказался. Даже ценой собственной жизни.
* * *
— Ну что, смертнички, отстрелялись? — куратор из Стражей ходил перед нами, посмеиваясь, смотря на угрюмые лица, порой истощенные до костистой худобы, порой сыто лоснящиеся довольством и мерзкими улыбочками. Каждый выбирался как мог. А смогли из этого смрада выбраться только сильнейшие. Силой ли физической, хитростью или с помощью мощи своего кокона. — Вижу, вижу, угрюмые, недовольные. Хотя всем вам рассказывали, что каждый, кто подох, пошел на перерождение, потеряв память о предыдущей жизни. А также о том, что поступление в корпус Стражей было добровольным и осознанным. Или кого-то притащили силой? Нет? Ну вот видите? Так чего винить судьбу, которая дала вам шанс? И тем недоумкам, что поперлись сюда, но не смогли выжить, тоже полной мерой дала. Или кто-то из вас предпочитает учения новых богов, проповедующих о том, что перерождение изначально невозможно и ценность только в этой жизни, а?.. Молчали все. Даже те, кто имел возражения. Лучше молчать, чтобы не стать парией. Проще быть таким же, как все, чем выделиться хоть на гран. Не знаю, как из тех тварей, которыми нас сделали, получатся в конце концов те, кого называли Стражами… и довелось ли тем ребятам, с которыми я однажды сидел за столом, пройти то же самое… Но в душе из всех желаний осталось только одно — желание чужой крови. И каким бы светлым я ни был, не думаю, что получится отмыться от того, что прошел. — Ладно, больно рожи у вас злые. Становись в очередь получать обмундирование. Неделя карантина после учебного корпуса — и в строй! И запомните мне! Здесь вам не отстойник! Это там дисциплины не было, а здесь по звонку, сучата! Бегом строиться, я сказал! Кто-то бормотал за моей спиной, жалуясь на несправедливую судьбу, кто-то молчал, понурившись. Да и чего ждать здесь? Коврики для избиения уже прошедших школу выживания, отъевшихся на казенных харчах? Все то же самое, только жестче. Это там мы были вроде как равны, а здесь равенства не будет. С поступлением на следующие курсы я сталкивался. Только, думаю, здесь будет в разы хуже. В руки сунули пакет с одеждой, забрали оружие, проверили на наличие амулетов и артефактов, заставили нацепить артефакты, связанные с накопителем большей емкости, что отбирал уже вдвое больше предыдущего, и отправили в корпус, строго наказав не выходить без разрешения, не шляться по периметру и не давать повода старшекурсникам «надавать нам по ушам». Выбрав себе койку у самой стены, я скинул на нее все вещи, решив разобрать потом, на всякий случай — для дураков — подвесив магический маячок, и пошел в душ. Ведь нам даже ополоснуться после той бойни не дали. Хорошо хоть вода была. А личный щит позволял слегка расслабиться. Но только слегка. Даже вспомнились годы, прожитые там, в своем мире, где даже бояться толком было нечего. Шум, раздавшийся из спального корпуса, заставил напрячься, а потом, не обращая внимания на влагу тела, поспешно влезть в одежду, шагнув на выход, едва увернувшись от удара шаровой молнией. — И кто это у нас тут такой верткий? — простейший скан показал, что ребята — маги сильные. Можно было бы воспротивиться. При должной сноровке — даже разобраться со всеми, кто находился в спальном корпусе, но я пока не желал показывать свои возможности. Все еще оставалась надежда, что Энфер засунул меня сюда, в самый низ, не просто так. — Имя, звание, статус! — рявкнул один из магов, неуловимо приблизившись, уткнув кончик шеста под подбородок, заставляя запрокинуть голову. — Андж, младший ученик корпуса Стражей. Третья степень. — Да ну? Прямо так и третья степень? — в руке у мага засиял небольшой файербол, а потом этой рукой маг накрыл мое плечо. Щит не дрогнул. Из-под ресниц я наблюдал за тем, как старшие курсанты ходят между рядов, проверяя наличие Силы таким же способом. Файерболами. Часто раздавались вопли, по казарме потек запах паленой плоти. Но были и те, кто так же, как и я, не дрогнули. То ли излили весь свой запас Силы в щиты, то ли были достаточно сильны, чтобы противостоять давлению магии. Всех, кто прошел испытание, выгнали на плац, построив двумя шеренгами. — А теперь признавайтесь сами. У кого уровень доступа к магии выше третьего? Что-то странное, словно чуждое, толкнуло меня изнутри, заставив сердце сбиться с ритма, а потом, затаив дыхание, сделать шаг вперед. Следом подтягивались остальные, кто доверился. Я знал, что это магия полного откровения. Слабенькая, едва ощутимая. До Энфера далеко. Можно было воспротивиться, только вот уверенности, что у ребят могло не оказаться простейшего сканирующего амулета, не было. И я был прав. Те, кто попытался скрыться за спинами третьеуровневых, получили урок. Есть такие заклинания, которые действуют только на один из уровней магической силы. А потом так же из четвертого был выбран и пятый. А за ним — и шестой… Сердце сжало глухой тоской. Я уже понял, что вычисляют меня. Поэтому просто сделал несколько шагов вперед, коротко склонив голову. — Высший маг по мощи кокона, необученный. — Ну ведь и сразу же сказать можно было, а? — один из парней положил мне на шею свою лапищу, потрепав по шее, как зверя, обернувшись к остальным: — Этих — распредели на работы по статусам. Мелочь необученную — в подмастерье. Дальше с ними решат, что делать. Ты — за мной. — А если откажусь? — тихо, чтобы услышал только этот парень, произнес я. — Мальчик, — маг слегка улыбнулся, и я снова почувствовал работу магии «откровения», — а тебе оно надо — с этим быдлом быть? Хочешь — можешь оставаться. Полгода как зверье прожил? Прожил. А теперь еще год только на отработку, на корпус потратить хочешь? Отдавать все до последней крупицы магии, горбатиться, света белого не видя, забыв даже то, что знал, пока из волчат не превратят в покорных рабов и скотов? Да работай на здоровье! Что бы я тебе ни сказал, как бы ни клялся, что на равных с нами будешь, все равно ведь не поверишь, пока сам, шкурой своей не почувствуешь. Так что тебе выбирать. Я задумался. Сам идти вперед продолжал, но думал. С одной стороны, тронуть меня никто не посмеет. А тронут — есть возможность как простейшей трансформации, так и полного развоплощения. А если ранят, то и освобождение Света. С другой же стороны, не идиотами указы писаны: сначала сквозь ненависть пропустить, потом — через унижение и покорность, и наконец, полностью сломленных и отчаявшихся, поднимать до уровня настоящих бойцов. Все через это проходили, и тех, кто не сломался, я видел там, за столом. И остановился за шаг до того, как переступил порог. Даже несмотря на то, что меня интуитивно тянуло войти. К счастью, даже наш мир не без «добрых людей». И законы шаек разных направленностей везде одинаковы: тем, кто тебя принял под крыло, до конца жизни должен быть обязан. — Да тащи ты его в конуру нашу! Что на пороге мнетесь? — рявкнул кто-то изнутри, а парень, стоявший рядом, сильным толчком отправил меня вперед. — Твою ж мать! Как же все достало! Вы из каких миров, придурки, приходите?! — рявкнул на меня кто-то справа, заставив взвиться в защитной стойке. — Тише, Клемент, не пугай мальчишку, — парень, что привел меня, подтолкнул к столу, стоящему посередине комнаты, рассчитанной от силы человек на десять. — Может, там, в отстойнике, законы такие, что у них мозги на сторону съезжают. Это же надо до такой степени запугать высшего мага, чтобы он, со своим мастерством, порог боялся переступить. Угребки! Хоть бы на сканере проверяли, кто простая рабочая сила, а кто из элиты! Расслабься! — внезапно гаркнул он на меня. — Не хватало еще с тобой драться! Сядь, пожри и успокойся! А то как щенок зашуганный, даже собственной тени боишься. Койка свободная — вон, в углу стоит. Пока в этом походишь, а потом, когда увольнительную дадут, купишь что нужно. Сам же говоришь, что уровень высшего мага! Кто-то свистнул. — Да ты что, Роб, действительно высшего отхватил? — Именно! Только не знаю, как ему доказать, что от головной боли избавился в лишние три года! Слушай, ну что тебе сделать, чтобы ты перестал зажиматься, словно тебя сейчас всей компанией насиловать будут, а? — и снова «откровение». И хочется поверить, что по доброте душевной все. Да только за эти полгода я всю веру растерял. Осталась только ненависть и ожидание удара. — Бой, — каркнул я, ощущая, что горло пересохло. — Все вы против меня. Сразу. — Хорошо, — согласился Роб. — Будет тебе бой. Завтра, перед завтраком. Уложишь больше половины — будешь наравне с нами. Меньше половины — каждый, кто против тебя выстоит, имеет право за твой счет пополнять свой кристалл силы. Один кристалл в день. Плата небольшая, а? — А если всех уложу? — Ну, мастер, — шутливо поклонился Роб. — В этом случае возьмешь нас всех в ученики. Расклад подходит? — Подходит, — я кивнул и, пробравшись между парней, сидящих за столом, прошел к койке, мимоходом проверив ее в магическом спектре, ожидая какого-нибудь подвоха. — Жрать-то садись, а? — Не голоден, спасибо. И, не раздеваясь, залез под одеяло. Поставив не только внутренний щит, но и внешний, накрывший всю кровать куполом, успев увидеть, как кто-то из компании покрутил пальцем у виска. Но лучше уж прослыть сумасшедшим. Шкура целее будет.* * *
Разбудил меня файербол такой выверенной силы, что легко рассек внешний щит, при этом растекшись по внутреннему. Еще не успев проснуться, я вскочил, шаря на поясе меч, тут же получив подзатыльник, рассчитанный на то, чтобы пробить второй щит и заехать по затылку ровно настолько, чтобы искры из глаз. — Вы, долбоебы, кого притащили? — рявкнул кто-то над моей макушкой, заставив поднять голову. — Что за придурок, что на подъем не реагирует, да еще двумя щитами закрывается?! — Новенький, Страж! Вчера из отстойника прибыл! Назвался высшим магом. Взяли в отряд! — Новенький, говоришь? — высокий, с моих полтора роста, Страж прошелся по мне сканирующим заклятием, хмыкнув. — Ну-ну. Вы новенького только уму-разуму научите, а то еще раз подъем проспит — десять плетей получит. И каждый из вас — по пять. А насчет высшего — сбрехал! Сами еще увидите, что к чему. До вечера от учений свободны. Растолкуйте что и как. Покажите базу как она есть, а не как они из того дерьма видят. А ты! — в меня ткнули толстым пальцем, — херней не майся! Обидит кто — все в твоем праве. Только чтобы живым до лазарета твоих противников дотащили, а так хоть конечности отрывай. Все понял? — Да, Страж! — я вскинул голову. — Вот и добро. И покажи этим недоумкам, кого они за высшего, вот твою ж… приняли. Остолопы молодые! И, смеясь, покинул комнату. А на меня с немым вопросом уставились девять пар глаз… — Кто-то мне бой обещал, — буркнул, поправляя одежду. Вчерашнее напряжение ушло, оставив лишь лёгкое опасение. — И жрать хочется. — Вчера не хотелось, а сегодня вдруг хочется! — Роб расхохотался первым, а за ним, чувствуя, как спадает напряжение, и остальные. Даже я улыбнулся. — В себя пришел, парень? Понял, что на тебя тут никто бросаться не будет? Расслабился? Может, ну его нафиг, этот показ силы? Не то чтобы кто-то из нас боится, но повредим тебе что-нибудь — с нас же за это потом и три шкуры снимут. — Повредить не бойтесь, регенерация, — я улыбнулся. — Где тут позволяется проводить спарринги? Один из парней что-то буркнул, махнув рукой. — Откуда ты такой вообще взялся? Дикий… — Дикий, говоришь? — я сжал челюсти, стараясь не показать отвращения. — После вашей учебки таким стал. А до этого почти домашним был. Хорошо у вас там ломать умеют… Из нормальных людей все дерьмо наружу выворачивают. — Затем и выворачивают, чтобы сейчас видно было, а не потом, — Роб, как и вечером, попытался положить мне руку на затылок, но я увернулся. — Точно, дичок… — Лучше не прикасайся ко мне без моего позволения, — я предупреждающе улыбнулся. — Если не буду ожидать, могу и руку сломать. Или оторвать. — Ты только не калечь, если что, мастер, — поддел меня один из ребят, пристраиваясь с другой стороны. И сделал это ровно в тот момент, когда нам навстречу попалась другая десятка. — И кто у нас тут? Сборщики мусора? — высокий патлатый увалень, больше похожий на ком готового расплыться сырого теста, попытался ухватить меня за подбородок. — Новую игрушку нашли? Миленькая. А мне пришла в голову идея: — А что вы скажете, парни, если я не на вас покажу, что умею, а вот на этом красавчике? — словно изнутри, прорывая почти затвердевшую оболочку, прорвалось что-то бесшабашное и яркое, как раньше. Даже дышать как-то легче стало. — Да мы что, мы уступим, если ты так просишь, — виновато развел руки Клемент. — Чего настаивать, если тебе он по вкусу? — Да и не только он… — улыбнуться, окинуть взглядом всю компанию да призывно махнуть рукой в сторону, куда меня ребята вели. — Ну что? Кто первым хочет попробовать эту шкурку? Обещаю, тот, кто уложит меня на обе лопатки с помощью магии или врукопашную, получит от меня исполнение всех своих желаний. На сутки. То ли этот патлатый уверился, что первым же меня и получит, то ли его задела насмешка в моем голосе, но мы пошагали к плацу, огороженному специальным щитом, гораздо быстрее. Как и в прошлый раз, я предложил тот же расклад. Все против меня. Скопом. Видимо, что-то такое было у меня во взгляде, что команда, принявшая меня к себе, отошла подальше. Я только и успел остановить Роба, чтобы скинуть ему на руки свою одежду, оставшись только в набедренной повязке. Но ненадолго. Сначала не отбивался, уходил в глухую защиту, закрывался щитами и обманками, только изредка пропуская удары, чтобы заставить их увериться в собственной силе… А когда парни раздухарились, я просто отступил на шаг назад, использовав простейшую, выученную мною уже пару лет назад ипостась водного демона. С моим умением и наработками перетек вмиг. И даже не ударами. Рыком. Смел всех за щиты. Раздался сигнал тревоги, и к плацу начали сбегаться Стражи, уже готовя мощные заклятия развоплощения и изгнания, так что пришлось, не задерживаясь, перетекать в человеческую форму и делать вид, что меня здесь вообще не стояло. — Кто позволил?! — рыкнул один из Стражей. — Энфер, Страж! — я вскинул голову. — С его позволения и полного одобрения могу использовать все свои умения, если на тренировочной площадке! Раненых нет, убитых нет! А штаны отстирают! Страж только сплюнул себе под ноги, пробормотав что-то насчёт того, что принимают дурных демонологов, от которых потом люди заикаются, и приказал расходиться. — Ну ты… — Роб уже поднял руку, чтобы хлопнуть меня по спине, но опустил ее, так и не дотронувшись, — даёшь… Теперь-то понятно, что наш командир в виду имел, говоря, что ты себя еще покажешь. — Да уж, натуральные остолопы. Демонолога за простого мага принять! Хороши бы мы были — от тебя, как эти придурки, разбегаться. И что, не пожалел бы? — Вас бы пожалел, — постепенно узел, в который стянуло все внутри, расслаблялся, отпуская измученную душу. — С вами бы на кулаках, ну и щитами бы прикрывался, файерболами, может быть, а так — нет. — А чего с ними так, а с нами… Я хмыкнул. — Вы не пытались причинить мне зла.* * *
Приказ командира был исполнен с радостью и полностью. Мне не только показали всю базу, куда из отстойника нам даже хода не было, не только провели в столовую, где, как оказалось, ни за что платить не надо, потому что, поднимаясь «оттуда», ты сразу же становишься на довольствие. Но и развеяли весь миф о накопителе: оказывается, с тех, кто только пришел на обучение, тянули, да. А потом Сила каждого собиралась в персональный кристалл, который при выпуске выдавался на руки. Что-то вроде накопительного счета. Хочешь — просто на ветер пусти, хочешь — потрать с умом. Хочешь — подари кому. Только обычно, когда поднимаешься на высоты Стража, простым магом не являешься, и это лишь приятная капля в море силы, которым ты владеешь. Заодно наслушался легенд о Стражах, да таких, что и у нас не ходили. Будто Стражи один на один в Инферно или другие темные миры ходят и там всех к ногтю прижимают. Или что берут на себя руководство мирами, как Хранители. Смешно, конечно, когда знаешь, какими силами обладают те, кого ставят на уровень богов, а с другой стороны — не верить в это молодым, не стремиться быть лучше и чище… И прямая дорога в Охотники. Темные. А еще я узнал, что существуют две школы. Одна для таких, как мы, магов, занимающихся разрушением, а вторая — работающая со светлыми магами. И находятся эти школы на разных континентах, чтобы ученики даже не пересекались. И что учат их не так. Да и то верно. Как учить убийцу? Только заставляя убивать. А лекаря — только прививая ему доброту и сострадание. Под конец дня усталый, но ощущающий что-то подобное тому, что и раньше, разве что только с небольшой капелькой горечи, я вернулся в комнату. И даже уже злости не было на тех, кто устроил подобную ломку. Жестоко? Да. Стоит ли?.. Не знаю. Но вряд ли теперь, получив свое место в жизни, я был бы так благодарен судьбе, смилостивившейся надо мной, чем если бы попал в такую компанию сразу. Видимо, действительно все познается в сравнении. И, ни о чем не думая, расслабившись, прошел в душ, впервые, наверное, поверив, что все может быть не так сложно… — Андж!.. — вопль одного из пацанов буквально вымел меня из санитарной комнаты, заставив вбежать уже с готовым сорваться с ладони разрушительным заклятием… И тут же получил мокрой тряпкой по спине. А потом, под гогот и плоские шуточки, то защищался от разошедшихся парней, то сам кого-то лупил, скакал по кроватям, отплевываясь от горьковатой краски, которой были вымазаны полотенца, как я потом понял. А потом, матерясь всей командой, перед широким зеркалом в санитарной пытались заретушировать личинами свои испачканные разноцветные тела, только после «боя» узнав о том, что краска несмываемая.
