"Демонолог": Светлые - те еще твари, господа!

      Пробуждение можно было назвать странным и даже неестественным. Слишком долгим, что ли… Словно медленно выплывал из омута. Но только очень сладкого омута. Потому что причиной моего пробуждения было не что иное, как губы и руки, скользящие по моему телу.       Лениво было не только говорить, но даже думать, поэтому и расслабился, только краем сознания отметив, что Хеск наконец-то внял моим намекам. Только выгибался под ласками, подставляясь умелому любовнику, который медленно возбуждал мое тело. Как-то даже в голову не пришло, что Страж не позволил бы себе остаться рядом или разбудить таким вот образом. Слишком хорошо было. Слишком желанно…       Только и сделал, что положил руки на крепкие плечи, подтягивая к себе, чтобы впиться в губы, отдаться, потерявшись в омуте ощущений… И только поцелуй вернул мне возможность хоть немного мыслить. Это был не Хеск. Не его запах кожи, не его упрямая жесткость в поцелуях. Кто-то другой, кого я не знал и уж совершенно не желал видеть рядом. Хотя, мысли в разуме толкались как-то вяло, едва ощутимо. И было желание плюнуть на все и разбираться с этим позже, а сейчас получить то, что мне дарили.       Но вот чего я не любил, так это попыток замутнить мое сознание, потому одним слитным движением прогнал по всему телу свою силу, избавляясь от чужого заклятия, которое оказалось самым странным, что я вообще мог получить: паутина подвластности. Слабенькое, почти игрушечное заклятие, которое применялось для того, чтобы подманить животное, внушить ему свои добрые намерения…       Уж не знаю, что меня взбесило больше. То ли то, что меня спеленали таким заклятием, то ли то, что это из магии некромантов. И уж никак не то, чем оперировал Хеск. Потому и столкнул с себя нежданного любовника, одним движением соскользнув с кровати и одновременно с этим перестраивая зрение, чтобы видеть в темноте.       На кровати возлежал мужчина. Некромаг. Очень красивый некромаг, если быть честным. И если бы он подошел ко мне днем и попытался добиться того же, чего добивался сейчас, будучи таким же внимательным и нежным, я бы, наверное, не отказал. Но оказаться мало того что в его кровати, так еще и спеленатым каким-то заклятием, чтобы, видимо, даже не помышлял вырваться, — это было слишком.       — Какого беса, некрос? — хотелось брезгливо передернуть плечами, чтобы показать свое отношение к таким играм, но не смог. Все действительно было на высоте и очень приятно. А уж что бы меня ждало в сексе с таким любовником — оставалось только мечтать. Потому что просто так я никому свое тело не отдам.       — Тебе что-то не понравилось, Анджей? — по нервам хлестнуло его бархатистым баритоном. — Я сделал тебе неприятно? Больно?       — А обязательно делать больно, чтобы получить отказ? — я фыркнул и, не поворачиваясь к магу спиной, начал искать свою одежду. — Да и вообще, я с тобой не соглашался ночь провести. А это значит, что мне достаточно показать наличие твоей ауры на остатках заклятия, которым ты меня спеленал, и суд Стражей признает за мной право вызвать тебя на бой.       — Какой же ты колючий, — некромаг фыркнул, лениво приподнявшись на кровати. — Тебя же никто не насиловал. Ты сам отвечал на мои прикосновения. Да и не стал бы я брать насильно.       — А тебе недостаточно того, что я каким-то образом оказался в твоей кровати, да еще в таком виде? И это при том, что последнее, что я помню, — это как Хеск вырубил меня в кабинете Энфера.       — Хеск, — маг рассмеялся глубоким, грудным смехом, как-то незаметно и очень плавно поднявшись на ноги, оказавшись гораздо крупнее и шире меня в плечах. Красив, бесеныш… Чего только стоит этот водопад каштановых кудрей, ниспадающий по его плечам, торсу… Больше похожему на торс какой-нибудь статуи, чем человека, — настолько все было совершенно и идеально. — Он мне тебя и подложил, если хочешь знать. Видишь ли, мы, некромаги, отлично умеем забирать все излишки силы. А тебя буквально на части твоя рвала. Ну и, чтобы ты не натворил чего-нибудь, о чем жалеть будешь, им с Энфером пришлось подумать, с кем ты поделишься своей силой с большим удовольствием. С демоном или с человеком.       — И выбрали тебя? — я хмыкнул, наконец найдя свою одежду, начав одеваться. И это было моей ошибкой. Слишком понадеялся на свои умения и знания быстро реагировать. Забыл, что здесь, на базе, гораздо более опытные маги, чем я. Потому и упал, сбитый с ног самым что ни на есть обычным коконом повиновения. Обычным, мерзким, некромантским коконом, которым они пеленали едва поднятых зомби, собираясь их подчинить.       — Давай, Анджей, вставай с холодного пола и перебирайся на кровать. Здесь в разы удобнее.       — Да пошел бы ты своими некромантскими штучками в зомбятник заниматься! — прорычал я, пытаясь избавиться от кокона. Но вместо этого мое тело послушно прошло к кровати, улеглось на нее и расслабленно застыло.       — Меня предупреждали о твоей несдержанности, — улыбнулся некромаг, устроившись рядом. — И не надо дергаться. Прошу тебя. Все равно же не вырваться. И потому, что я сильнее тебя, и потому, что тебя взбесило только то, что тебя отдали кому-то. Но ты отнюдь не против расслабиться, — он провел рукой по моему возбужденному члену. — Обещаю, я действительно доставлю тебе самое большое наслаждение, которое ты только мог бы испытать.       — Я тебя уничтожу! — уже не рычал — шипел, медленно, но верно разрушая кокон, ощущая, что тело почти повинуется. Только бы еще немного свободы, и я бы показал этому некросу, кто здесь главный!       — Милый и недоверчивый мальчик, — некромант смеялся, рисуя на моей груди какие-то узоры. — Никогда не сдаешься, так?.. Только ты, наверное, и не знаешь, каковы мои силы. Обещаешь, что не испугаешься?       — Да пошел ты! — я рванулся в сторону, внезапно буквально придавленный к кровати, размазанный по простыням его мощью.       И заткнулся. Можно было бы побороться, будь еще я открыт для своей энергии, но со своими достаточно слабенькими, на его фоне, силами мага идти против него… Это было безумием. Как-то исподтишка даже закралась мысль, что, может, ну его на фиг?.. Ведь действительно все, что он собирается сделать, — это подчистить мою ауру от остаточных нитей силы и заняться сексом. Тем более что он мне был отнюдь не неприятен. Никаких специфических «ароматов» тлена и смерти, никаких язв или ран, что обычно бывает у некромантов, слишком уж увлекающихся своей работой.       Да и общение с демонами заставило меня научиться думать: ведь чем больше и шире я использую свой потенциал, тем больше вероятности, что он будет готов к противостоянию, когда я освобожусь из кокона. А подчиниться более сильному, тем временем разбираясь с его магическими связками, чтобы ударить, и побольнее, — это как раз техника демонолога.       — Хорошо! Понял я все! — буркнул, задумавшись. — Даю свое обещание, подкрепленное магической клятвой, что до утра я тебя не попытаюсь убить. И у тебя есть шанс, что не попытаюсь этого сделать никогда…       — Если я сделаю все, чтобы тебе понравилось, — проворковал некромант, коснувшись губами моего плеча. — Не беспокойся. Тебе даже в голову не придет как-то расправиться со мной. Уж я постараюсь для этого сделать все.       А сам уже снова ласками обволок мое тело, постепенно обретающее чувствительность. Прошелся по коже губами так, что захотелось выгнуться навстречу, ловя его дыхание на губы и раскрываясь, чтобы ощутить всю мощь и умение опытного любовника.       — Может быть, хоть скажешь, как тебя зовут?       — Марэк, — усмехнулся маг, нависнув надо мной, медленно опустившись сверху, придавив меня тяжестью своего крупного тела, заставляя спустя целый долгий год ощутить, как сам непроизвольно отвечаешь, готовый отдаться. — Перестань думать, Андж, — он легко провел ладонью по моей щеке. — У тебя передоз по силе был, а сейчас — откат. И если тебя не опустошить, то ты даже не со зла, а по глупости можешь натворить много дел. Да и знаешь ты, как неприятно обычное опустошение.       — Можешь не говорить. Действительно знаю, — я нахмурился, вспоминая, как опустошал меня Сарреван: до мути в голове и тошнотворной слабости. — А уверен, что тебе по силам забрать все и при этом не поймать ту же ломку, которая у меня наутро будет?       — Ну, я как бы и не совсем маг… — Марэк потянулся к моим губам, и я позволил ему поцеловать себя, утонув в нежности и ласке, постепенно понимая, что именно меня так удивило. И неприятно, скажем так, удивило. Слишком уж нежно и ласково. Совсем не так, как я желал. И сам, уже навязывая себя, впился в его губы, заставляя подстраиваться под себя, даря мне такие ласки, которые действительно могли свести с ума.       — А кто? — уже почти простонал, двигаясь в извечном ритме, желая не просто прикосновений, а проникновения. Хотя и не был уверен в том, что готов. Но для таких случаев всегда есть в памяти одно очень приятное заклятие… Которое я и использовал, заставив себя расслабиться, подавшись вперед и вверх, чтобы впустить в себя.       — Правильно ты меня некросом назвал, Андж, — шепнул он, одним движением вбившись внутрь, заставив дугой выгнуться от болезненного удовольствия, впившись зубами в его крепкое плечо.       — Забавно, — я дышал через раз, чувствуя, как бедра немеют от наслаждения.       Взвыв, приподнялся над ложем, наслаждаясь тем, как все пульсирует внутри, истомой растекаясь по телу. А потом взрывом, вспышкой — еще глубже, еще ярче, томительней. И уже не выл — кусал пересохшие губы, отдаваясь сладкому довольству, плавясь в руках некроса. Медленно, очень медленно, вдвигаясь как можно глубже, он ласкал меня изнутри, заставляя ломким стеблем извиваться в его руках, содрогаться от боли и удовольствия, скользя руками по его плечам, падая навзничь, распластываясь и ощущая ту безумно сладкую боль, которую я желал. А потом, словно жаркой лавой, — медленные, неглубокие проникновения, полукрик, полустон, озноб, движение навстречу, дурман наслаждения и —жаркой струей сок, льющийся на живот.       Мокрый от пота, продолжая дрожать от переполнившего мое тело наслаждения, я уткнулся в плечо Марэка, устроившегося рядом. А потом внезапно и рассмеялся.       — То есть ты действительно некрос? Мертвец, поднятый каким-то некромагом, сумевший осушить его и еще неизвестно сколько ему подобных, чтобы добиться такой силы?! Убиться можно!       — Не совсем так, — Марэк, тая улыбку в уголках губ, произнес очищающее заклятие, продолжая легкими движениями ласкать мою грудь. — В свое время я нарвался на одного демона. Сильного демона. Гораздо сильнее того, с которыми встречался ранее. И он сотворил со мной то, что я до сих пор не могу разгадать. Вроде бы и убил, но с другой стороны — усыпил, заперев мой дух в теле, которое не будет разлагаться. Сколько лет и веков я так провел, не могут мне сказать даже здесь. Когда меня нашли, то долго решали, что делать с телом, высохшим до состояния мумии, в котором до сих пор содержится дух архимага некромантии. Кто-то предлагал убить, отпустив душу. Кто-то — возродить. Сошлись на том, чтобы спросить меня самого. И если я окажусь полезным, предоставить место здесь. Если же нет — уничтожить. Ведь возрожденный всегда слаб и почти ничего не может, — Марэк улыбнулся шире. — Но со мной было не так. Поэтому говорили мы сразу же на равных. Сколько магов тогда истощили себя, поднимая меня из небытия, — не скажу. И был бы жив хоть кто-нибудь из них, окажись я чуть более зол — тоже не знаю. Но договорились мы о том, что теперь я буду жить здесь, на этой базе. Учить вас, малышей, и, если придется особо туго, уходить с десятками. И может быть, я и остался бы простым сильным некромантом, но то, что прошел через смерть, дало мне очень большие силы.       — Ощущать смерть, оперировать душами других, осознавая, какой путь им отмерен, освобождать или привязывать к телу, — я зевнул. — Высшая некромагия, которой уже никто не знает.       — А ты знаешь? — хмыкнул Марэк.       — У меня были книги, которые многое смогли поведать, — улыбнулся я в ответ. — Такие книги, которые не найти больше нигде… — и замолк, ощущая, как напрягся некромант. — Что не так?       — В какой библиотеке ты все это нашел, мальчик? — словно стараясь не спугнуть меня, осторожно спросил Марэк.       — Да была одна, — я не сумел сдержать широкую улыбку, уже догадываясь, с кем веду разговор. — Теперь на том месте — Разлом. И замок давным-давно разрушен. Осталась лишь башня. Но я там побывал. И познакомился с одним удивительнейшим демоном, которого призвали, но не сумели подчинить.       Марэк буквально за один миг из расслабленного негой превратился в опасного воина. Нет, так же продолжал лежать, даже позу не изменил. Но теперь я ощутил, что, если хоть слово скажу не так, это будет последний миг моего тела.       — Хочешь сказать, что тебе удалось проникнуть в Разлом, пройти его от края до края, войти в башню, оставшись при этом целым и невредимым…       — А также вскрыть все твои защитные руны, восстановить замок, обобрать всю библиотеку и склады артефактов… Нет, потом я все это вернул на место. Слишком поторопился отдавать это другим магам. Так что, кроме меня, никто их не читал. Марэк, чего ты бесишься? Или думаешь, что раз смог один, то смогут и другие? Не все так просто. Я же демонолог! Тем более не совсем обычный. Я не пытаюсь управлять демонами. Я веду с ними разговор, находя то, что каждому из них нужно. Именно поэтому меня буквально проводили до самых стен, дав поддержку. Ну а то, что твой замок оказался настолько лишен магии, а я настолько ею переполнен, что меня буквально взяли в оборот, заставив восстанавливать твою обитель, — так это совсем не моя заслуга. Да и теперь, если что, войти в твою обитель могу только я и тот, кого проведу с собой. Вот только мне о тебе рассказывали немного не так.       — Могу догадаться, что именно рассказывали, — некромаг постепенно расслаблялся. — И не думаю, что слишком уж отличались рассказы от правды.       — Ну, разве что в том, что мне сказали, тебя распылили на составные вместе с духом и телом, а не заключили в подобие смерти.       — Это была ложь, — кривовато усмехнулся Марэк. — Тот, кто меня запер, был очень сильным. Может быть, я и не имел права заниматься демонологией, не обучаясь ей, но слишком уж сладок был этот плод. А могущество, которое я мог получить, затмило разум. Вот потому и призвал. И должен был находиться в своем состоянии ровно столько, сколько будет существовать Разлом. Потому что в гневе я запер всю долину под куполом, который не разрушит ни единый демон. Запер того могущественного, которого то ли сам призвал… — Марэк помолчал, — то ли он пришел, чтобы закончить мои эксперименты, нарушающие равновесие миров.       — Да… — я вздохнул. — Что ж, от помощи Хамруда теперь точно придется отказаться. То ли ты его убьешь, когда увидишь, то ли он тебя. Да и половину базы в щепу разнесет. А я ведь думал, что раз не могу с кем-то другим, кроме своего, устроить полное слияние, то почему бы не устроить частичное, да еще и с тем, кто ко мне расположен.       — Энфер предупреждал меня, что ты совсем не так прост, как кажешься, — фыркнул Марэк. — Теперь я понимаю, что он имел в виду. С самим Владыкой устраивать…       — Он не Владыка, — я отмахнулся. — Один из Спящих. Притом потерявший свою силу от долгого пребывания в Разломе. По сути, его даже обычный Истинный может развоплотить.       — Много ты о демонах знаешь, мальчишка, — Марэк хмыкнул, поднявшись с кровати. — Вижу, наш разговор зашел на такие темы, что на ложе страсти его вести негоже. Предлагаю тебе принять из моих рук еду и питье и заключить мир. Если не вечный, то хотя бы на тот период, пока мы на одной стороне.       — Хеска я все равно прибью, — покачал головой. — Да и тебя завтра на бой вызову. Есть то, что простить нельзя. И пользование моим телом, даже если это в удовольствие, доступно только моему демону. А так — я сам принимаю решение, кто будет моим любовником.       — Ну, значит, вызовешь, — Марэк пожал плечами. — Но бой — до первой крови. Не до смерти.       — До первой крови не получится. Лучше — до той поры, пока кто-то встать не сможет. Не потому, что я зол, а потому, что с тобой в своем этом обличье сражаться не буду. Много чести — подставляться некромагу, да еще и некросу, который может одним движением руки развоплотить.       — А в другом, думаешь, не достану? — Марэк выставлял на стол еду и вино.       — Марэк, есть у вас, магов-некромантов, одно заклятие, которое вы считаете бесконечно сильным и используете, когда другого выхода уже нет. Серый тлен. Даже демонов задевает, не говоря уже о людях, — я улыбнулся. — Сильнее ведь и нет, насколько я знаю.       — Ну, для воздействия на объект — нет. Хотя можно воспользоваться тысячью разных приемов и связок, чтобы воздействовать на само пространство. Да и если, например, взять несколько слабеньких связок, слегка резонирующих друг с другом, то можно просто заставить озадачиться кого угодно. Я уже не говорю о разных тенях, мороках, свободных энергетических оболочках, которые можно призвать… Но ты говорил о Тлене?       — Я имел в виду, что мое тело легко выдерживает тлен, — я придвинул к себе блюдо, принявшись за еду. — Ну, насчет мороков и всего остального не скажу, не знаю, смогу ли впитать в себя столько некроэманаций, но пробовать буду. Так что…       — Хочешь сказать, что неуязвим?       — Как человек? — я усмехнулся. — Твое здоровье, Марэк. Так вот, как человек — уязвим. Ведь силенок во мне не больше, чем в высшем маге. Даже обычный кокон подвластности меня скрутить может. Но если мы будем биться на моих условиях, то тебе придется сделать только одно — разъединить дух и тело. А это уже смертельный удар.       — А если…       Говорили мы долго. Это можно было даже назвать боем на словах. Когда на каждое его предположение я давал ответ, рассказывая, как могу противостоять той или иной связке. Конечно, половину из того, что рассказывал, не было времени опробовать и не уверен, что смог бы так сразу вспомнить все и задействовать. Память же не абсолютная. Но из разговора друг с другом мы вынесли одно: противостоять друг другу будет сложно. Если не бить сразу и не смертельными. Потом даже купол создали. Двойной, защитный, вокруг меня, чтобы ни в коем случае сила не вырвалась вовне, и я создал заклятие Серого Тлена, некоторое время пребывая в этом пространстве. Правда, я не раскрывал Марэку, что перед этим наложил на себя щит, который ограждал меня от воздействия, но думаю, что он и сам это понял. Ведь важно было не то, как именно мое тело отреагирует на то или иное заклятие, а как я могу противостоять им.       — Вот так-то, некромаг.       — Согласен, — Марэк хмыкнул. — Силенок у тебя хоть и маловато, и теории больше, чем умений, и, даже сойдясь с тобой на плаце, я бы победил, но пробовать не стану. Неизвестно, во что наше противостояние выльется. Ты согласен, если я здесь и сейчас признаю за собой поражение? Приму то, что был неправ, и соглашусь с любым твоим требованием, которое снимет с меня вину за то, что в некоторой степени принудил тебя к связи? — не скрываясь, улыбался он.       — Издеваешься? — я тоже не скрывал улыбку, понимая уже, что Марэк действительно не желал причинить мне вреда. И возможно, действовал так именно по просьбе или приказу Энфера и Хеска, получив гораздо меньше, чем я: остаточный выброс силы, которую еще надо переработать в удобоваримую энергию. — Хорошо. Есть у меня такая просьба, — я нахмурился. — Я хочу при возможности продолжить работать с твоей библиотекой. То есть переместить ее сюда.       — И это ты просьбой называешь? — Марэк вздохнул. — Да я бы и сам с радостью все переместил сюда, если бы мог проникнуть в Разлом. Слишком много там того, что может понадобиться демонологам и некромантам высших уровней. Слишком много того, что я не полностью понял и в чем не полностью разобрался. Что требует диспутов и разборов с сильными и знающими магами. Так что я даже буду благодарен за то, что ты сделаешь. Ну, а для себя лично ты хочешь что-нибудь попросить?       — Если тебе не будет сложно, — я не смотрел на мага. — Демон тот, о котором говорил, хочешь ты того или нет, окажется здесь. Привязанный ко мне, не имеющий права причинить тебе вред, но окажется. И я хочу, чтобы ты всеми силами убедил его в том, что ты неправ, понял, изменился, и постарался все вернуть на свои места, освободив всех призванных. Хотя боюсь, что твоя вина передо мной совсем не так сильна, чтобы требовать от тебя подобного.       — Или не настолько я все понял и принял, чтобы открыто признать свою вину, — Марек, вздохнув, откинулся на спинку стула, позволив мне вновь любоваться своим телом. — Но ты прав. Моя вина действительно велика. То время, пока я провел в заключении, то время, пока провел здесь, — многое меня заставило понять. И теперь я осознаю, что сотворил. Так что, думаю, если мне не придется ползать перед этим демоном на коленях, униженно вымаливая о прощении, я смогу признать свою вину. И сделать так, чтобы Разлом закрылся, не нарушая гармонию наших миров.       — А говорят, что злодеи не меняются, — я отсалютовал Марэку кружкой, допив вино. — А теперь — изволь дать мне поспать. Завтра или, точнее, уже сегодня будет нелегкий день, — и пошел к кровати, услышав, как Марэк хмыкнул.       — Злодеи, Андж, действительно не меняются. Но дело в том, что я никогда не был злодеем. Просто слишком много и сразу хотел взять от этой жизни. Так что… Меня скорее можно было назвать безумным ученым, чем по-настоящему злобным магом.

* * *

      С утра, на плацу, Хеск был зол, как никогда. И лестно было думать, что из-за меня, но как раз его ревность никак не вписывалась в то, что он сделал.       — Страж! — я подошел к Хеску вплотную. — Ты знал, тварь, что с некросом меня сводишь?       — Проблемы, малек? — хохотнул он, смотря на меня как на кусочек грязи, прилипший к его ботинку.       — О да, Страж. Бой. До первой крови, — выдохнул я, указав на плац. — Кто будет следящим?       — А вот эти! Роб, Дэр! Мы — деремся. До первой крови. Кто ляжет на землю, тот не прав. Ясно?       — Готовы…       — Лови, гад! — гаркнул, впечатывая кулак в челюсть Хеска еще до того, как он ожидал, уложив его на землю и пустив юшку. — Тварь. Сука! Уебок гребаный! Разорвать на части и подвесить воронам на поживу! — в оре, в выкриках я выдавал свою ярость, пиная его, лежачего, не давая встать, прибивая к земле кулаком каждый раз, как он пытался встать. А потом только стоял над ним, тяжело дыша, сжимая кулаки, смотря на него, лежачего, не пытающегося подняться. — Не за то, что Марэку предложил, не за то, что некросу подставил. А за то, что не попытался сделать все сам! — и врезал по челюсти, вливая Силу.       — Легче стало? — Хеск, отплевываясь, медленно поднимался с земли. — Дурь согнал? — и со всей силы врезал мне ногой в живот, заставив отлететь на другой край тренировочной площадки. — Ни хрена так и не понял, малек, да? — вздернув меня на ноги, он вторым ударом отправил меня прямо на защитный контур. Вовремя я щит поставил, избавивший мою физиономию от переломов. — Только некрос, сопляк, способен был выпить тебя без вреда для себя! — Хеск снова сплюнул кровь, залечивая собственные раны, идя ко мне, чтобы добить. — А почему не я, щенок, да потому, что ни хрена у нас с тобой не выйдет! И никому эта связь впрок не пойдет! Ты же демонолог, твареныш! Что ты от меня хочешь? Или думаешь, мне твое тело нужно больше, чем то, что здесь?! — он ткнул меня в лоб пальцем, вновь попытавшись повалять по плацу, но я не дал, выскользнув из-под его руки, нанеся удар в бок. Теперь уже не пользуясь Силой. Только обычный бой. — Или ты так и не понял, олух пустоголовый, что не среди Светлых находишься, а среди Темных?! И что у нас — совсем другое принятие мира?!       — Именно! Подложить меня под неизвестно кого — вот ваше приятие! — Хеск легко увернулся от удара, который должен был сломать его бедро, почти подопнув меня в спину, и мы, сплетясь, рухнули на утоптанную землю, пытаясь уже не ударами, а в борьбе достать друг друга. — Отдать, как шлюху, чтобы другой развлекся! О, да! Я прекрасно все понял, Страж!       — Дурак! Сопляк и малолетка, — рыкнул Хеск, держа меня в захвате, не давая вырваться. — У вас, Светлых, все не как у людей! Вы же как те мотыльки! Сегодня с одним, а завтра — с другим. Ни верности, ни понимания, что кто-то может свою душу к вашим ногам кинуть! Протопчитесь и не заметите! Только если самим вдруг припечет, любить будете! — он засветил мне лбом в переносицу и, пока я ловил звездочки, больно тряхнул, выбив весь воздух из легких. — А мы не такие! Мы же, темные, или захватываем свое, как собственность, считая это личным, или пользуемся! Я не хочу, чтобы ты был моей собственностью! А просто пользоваться честь не позволит! Ясно, что я в виду имею?! Понял?! — и глаза, темные, колкие, словно бездна, раскрывшаяся перед тобой…       Меня шибануло болью этого сумасшедшего Стража, как собственной. Он. Меня. Добровольно. Отдавал. Другому… Только для того, чтобы я был рядом, чтобы не забыл его, чтобы продолжал дарить ему то, что дарю. Потому что мог смириться со мной как с другом, у которого есть другие связи, но не мог бы смириться как с любовником, у которого есть связь… А у любого демонолога есть связь с его демоном. И именно этого он боялся не простить никогда…       А потом, еще до того, как я разобрался с его чувствами, жестко припечатал поцелуем, отдающим кровью и горечью боли. А я и не сопротивлялся. Не было смысла сопротивляться, после того как узнал такое.       — Все равно ты скотина, — я столкнул Хеска с себя, залечивая мелкие раны и ссадины. — Мог же просто поговорить, рассказать что и как. Объяснить, в конце концов! Так нет, дал по затылку и швырнул в объятия не пойми кого!       — А то тебе не понравилось? — он тоже больше не спешил нападать. Весь запал куда-то исчез. — Да ты базу на уши поставил бы, попробуй хоть кто-то тебя заломать! Или я чего-то не знаю?       — Да пошел ты!.. — не хотелось даже спорить. Пустив очищающее заклятие, убравшее потеки крови, я, наконец, поднялся на ноги. — Сводник! Готовься, давай! Мага своего бери, о котором рассказывал! И через час у Энфера.       — Андж, — я обернулся, увидев протянутую руку. — Надеюсь, мы все проблемы решили?       — Да ну тебя к демонам, Темный, — я пожал руку, притянув Хеска к себе, несильно долбанув его в плечо. — Иди давай. Чем быстрее мы решим некоторые проблемы, тем лучше будет.       И пошел к выходу с тренировочного плаца, только на выходе осознав, что Хеск или, может быть, та улыбающаяся рожа в виде некроса, что наблюдал за нами, — поставил полог тишины. Так что все наши разборки остались только нашим достоянием.