Мгновение слабости

Холодный влажный воздух смешался со звуками резких ударов. Почти десять мужчин столпились вокруг маленькой фигурки в рваной одежде, привязанной у столба. — Думаешь, у нас не выйдет заставить тебя кричать? Удар. — Ставлю на то, что получится. К тридцатому удару. И еще. — И ты завизжишь, как резаный поросёнок. Они так увлеклись поркой, что не заметили, как к ним направляется высокий мужчина в сопровождении пяти стражников в доспехах. — Прекратить сейчас же, — приказал он уверенным и жестким тоном. — Лорд Тайвин, мы... — Что всё это значит? — поинтересовался он, переводя взгляд с одного на другого. — Она оскорбила нас. — Да, сказала, что от нас несёт, как от стада свиней! — Пора бы научиться отличать оскорбления от правды, — ответил Тайвин Ланнистер и сгрёб мужчину за плечо, отталкивая, чтобы увидеть, кого пороли. Когда он развернулся, в его глазах полыхала ярость. — Никто не смеет трогать мою чашницу. Она прислуживает мне, и только я решаю, заслужила она того, чтобы её выпороть или нет. Запомните. Он взглянул на них ещё раз, прежде чем сказать стражникам: — Я хочу, чтобы вы выпороли всех этих людей. По шестьдесят ударов на каждого. А девчонку отведите в мои покои, немедленно. Было уже далеко за полночь, когда Тайвин вернулся к себе, и он был так погружен в военные планы, что напрочь забыл о своём распоряжении. Он неторопливо расхаживал перед камином, держа руки за спиной и задумчиво всматриваясь в пламя, а услышав тихое покашливание, тут же развернулся. Девчонка спала на полу. Тайвин позвал личного мейстера, чтобы залечить её раны, и теперь он видел, что тот проделал недурную работу. Он заметил, что девочка дрожит и набросил меховую накидку ей на плечи. Осознав, что именно он делает, Тайвин остановился и попятился назад, собираясь уйти. — Это вы, милорд? Тайвин замер на месте, глядя в камин. — Да. — Не могу вспомнить, что случилось, — продолжала она слабым голосом. — А что насчёт тридцати ударов? Они завершили порку? — Нет, — не торопясь, произнес Тайвин, — не завершили. — Почему? Тайвин глубоко вздохнул. — Я остановил их. На несколько секунд воцарилась тишина. Высокий лорд стоял неподвижно, пока девчонка наблюдала за ним измученными глазами. — Я...спасибо, милорд. Можете сказать, где я? — В моих покоях. Останешься здесь, в тепле, пока не почувствуешь себя лучше. — Спасибо, — повторила она, но теперь с удивлением в голосе. Тайвин чуть повернул голову: так, что она смогла разглядеть его профиль. — Они пытались заставить тебя кричать? — Да. Только я не кричала. — Знаю. Для маленькой девочки ты необычайно храбра. — Не думаю. Мне просто захотелось испортить им веселье. Тайвин коротко рассмеялся и покачал головой, на его лице проступила легкая улыбка. — Я знал мужчин, которые разрыдались бы уже после одного удара плетью. — Да, но я-то не мужчина, — ответила она и добавила: — Надеюсь, к утру мне полегчает достаточно, чтобы я могла вернуться к работе. — Думаю, я вполне в состоянии подыскать себе временную чашницу, — заверил Тайвин, но она только нахмурилась, опершись на локоть. — Это моя работа! С утра я буду уже на ногах! Движение вызвало боль, и она вскрикнула, падая на спину. Из закрытых глаз текли слёзы. — Не шевелись, или станет ещё больнее, — предупредил Тайвин, опускаясь на колени перед ней. Он опустил руку на её плечо, пытаясь помочь девочке улечься, но она машинально отпрянула. — Ты боишься меня? — Все боятся, — ответила она. — Я слышала, вы делали ужасные вещи. — Ты слышала только правду, девочка. — Но я не знала, что вы можете быть настолько добры, — продолжила она, и Тайвин в недоверии приподнял бровь. — Считаешь меня добрым? Я не из тех людей, что отнесутся к этому как к комплименту. — Разве это оскорбление? Или дело в правде? Он ухмыльнулся. — Смотрю, тебе нравятся схватки. Даже словесные. Тайвин опустился в кресло и налил себе вина, делая неторопливый глоток. — Во мне нет доброты, — отозвался он спустя какое-то время. — Ты наблюдала момент слабости, полагаю. — Но у вас ведь есть дети, не так ли, милорд? К ним-то вы уж точно были добры в их детстве. Он отхлебнул ещё вина, уставившись на огонь, отблеск которого плясал на его лице. То, что он смотрел в одну точку, одолеваемый воспоминаниями, Тайвин осознал не сразу. — Мои дети... я редко видел их, когда они были в твоём возрасте. И не хотел баловать их вниманием. Я желал видеть их сильными и независимыми. Я видел, что бывает, когда даришь детям слишком много внимания, каждый раз как смотрел на своего внучка-идиота, Джоффри. — Но безразличие может испортить не меньше этого, — возразила девочка. — Когда ты не показываешь детям, что любишь их, как они поймут, что значат что-то для вас, милорд? Девчонка смотрела на лорда широко распахнутыми глазами, пока он держал в руках чашу, но не спешил делать очередной глоток. — Должно быть, они станут думать, что недостаточно хороши даже для того, чтобы их любили собственные родители? И вы же любите их, так, милорд? — Следовало бы, — заметил Тайвин. — Они моя кровь. Он взглянул на девочку, и внезапно за маской власти и жестокости она увидела чертовски усталого пожилого мужчину, чьё сердце слишком обросло свирепостью. Обнаружив, что поделился с девчонкой, которую едва знал, такими мыслями, он с горечью усмехнулся. — Поверить не могу, что говорю с тобой об этом. Кажется, прежде у меня не бывало такой смышлёной прислуги. Девочка улыбнулась. — Ну, довольна моим ответом? — поинтересовался Тайвин. — Славно. Я уж начал думать, что не нравлюсь тебе. Как только он сказал это, она будто застыла. — Итак, обманывался ли я всё это время? Или ты думаешь, я не заметил, как ты на меня смотришь? В чём дело? Я убил кого-то из твоих близких? Она не сказала ни слова, лишь кивнула. — Я так и думал. И ты всё ещё считаешь меня добрым, несмотря на то, что втайне ненавидишь? — Вы остановили тех, кто меня порол, — проронила девчонка. — Вы отправили ко мне мейстера и разрешили остаться в своих покоях. Вы были добры ко мне. Несмотря ни на что, этого я отрицать не могу. — Ты мне нравишься. Честная. Только не обманывайся. Я могу и убить тебя, если это будет полезнее, чем твоя работа. Но не с легким сердцем. По крайней мере, не сейчас. Я бы хорошенько об этом подумал. Видишь, вот почему так опасно знать врага в лицо. Не спрашивай ни об имени, ни о жизни. Они должны быть всего лишь людьми, до которых тебе нет дела. Она заворочалась под накидкой. — Я вам не враг. — Правда? — поинтересовался он. — Давай представим: меня ткнули ножом в грудь. Я лежу на земле, в луже собственной крови, абсолютно беспомощный. Вокруг никого — только мы с тобой. И в твоей руке меч. Что ты сделаешь — убьёшь или позволишь жить? Лорд не отводил взгляда, пока слушал ответ, и это смущало её. — Я не смогла бы сделать это беспечно. И хорошенько над этим поразмыслила бы. Её слова определенно произвели на Тайвина впечатление, потому что, отметила она, взгляд его потеплел. Совсем немного. Девчонка продолжила, всё также выдерживая зрительный контакт: — Может, это и не так плохо, милорд. Такая слабость иногда может обернуться преимуществом, которое способно даже сохранить жизнь. По крайней мере, я вижу это так. Тайвин понял, что вино он давно допил. Он налил ещё и залпом осушил чашу. — И хотя я довольно скептично думаю о времени, когда я, гипотетически, смогу извлечь выгоду из твоего сострадания, всё же разговор был интересным. По правде говоря, самый вразумительный из всех, что были у меня за последние месяцы. Спасибо. Боюсь, я всё-таки сделаю что-то, что заставит тебя испытывать ненависть ко мне в будущем, так что ты, скорее всего, предпочтёшь забыть свои сегодняшние слова. Твоё сердце затвердеет, как и моё. Но, — подытожил он, поднимаясь, — не сегодня. Он опустил чашу на стол и взглянул на девочку. — А теперь хватит думать. Пора спать. Я слишком измотан, чтобы искать сейчас другую чашницу. Я могу рассчитывать на то, что ты будешь в состоянии делать свою работу завтра? Она лихорадочно закивала, и Тайвин позволил себе едва заметно улыбнуться. — Славная девочка. Он направился к двери, но остановился, когда она сказала ещё кое-что. — Доброй ночи, милорд. Он молчал, не оглядываясь. — Доброй ночи, — наконец ответил он, закрывая за собой дверь.