Шпион, который меня полюбил

      Две недели пролетели как во сне. Артур сидел над своим отчетом и даже не представлял, что писать.       Имс был невероятным, заботливым, романтичным, забавным и замечательным мужчиной. Артур вздохнул и написал: «Объект открыт для влияния, дружелюбен, доверчив» – и зачеркнул. Черт побери, этот отчет его доконает!       Имс дарил ему цветы, делал подарки, водил на свидания и вообще обращался, как с принцем. За Артуром никогда так не ухаживали. У него было немало интрижек – а один раз, в далекой юности, даже серьезные отношения, едва не окончившиеся свадьбой (Артур не уставал благодарить Б-га за то, что свадьба расстроилась – Рахиль была настоящей сукой), но он привык быть инициатором и активным партнером. Новые необычные обстоятельства заставляли его чувствовать себя неуверенно, уязвимо – и в то же время интригующе.       Одна мысль о сексе заставила Артура вспотеть. Работа оставляла ему не слишком много времени, ежедневный секс давно был малодоступной роскошью. Но только не с Имсом. Имс был изобретателен, раскрепощен и совершенно бесстыден. Артур покосился на неудержимо растущую выпуклость в штанах. Совершенно бесстыден. Правда, об этом он тоже не мог написать в своем отчете. В итоге, перед Артуром уже час лежал практически чистый лист.       Тяжело вздохнув, Артур постучал по столу ручкой в стальном корпусе – тоже подаренной Имсом – и передвинул злосчастный лист бумаги. Аккуратно приклеил на край желтый стикер для пометки «Секретно». Открыл папку, предназначенную для готового отчета.       Если он когда-нибудь будет готов.       С каждым днем Артур все больше убеждался, что все это дело о наркоторговле – сплошная пустышка. Такой человек, каким оказался Имс, просто не мог хранить в своем шкафу настолько вопиющий секрет. Он рассказывал даже то, о чем Артур не спрашивал – как однажды он нанял на работу иммигранта без документов, потому что пожалел хорошего парня (Артур отметил для себя проверить всех иммигрантов, работающих в ресторане Имса); как дал взятку пожарной инспекции, потому что одна плита у него не соответствует регламенту (Артур про себя возмутился и решил сломать эту плиту как можно скорее – только пожара не хватало для полного счастья); как прикормил двух бродячих собачек и иногда позволяет им заходить на кухню (ну, это было просто неприемлемо, и Артур даже не нашелся, что сказать).       Мысль, что этот человек может иметь какое-то отношение к изготовлению и распространению наркотиков, казалась настолько бредовой, что Артур невольно рассмеялся.       И, вздохнув с облегчением, уверенно написал: «За период наблюдений не удалось обнаружить никаких подозрительных действий объекта».

* * *

      Едва зарождавшийся рассвет окрасил облупившиеся бетонные перила в нежно-розовый оттенок. Имс любил встречать утро на этом балконе: выходящий во дворик, тот в то же время давал прекрасный обзор улицы, позволяя видеть все подъезжающие машины. Ну и вид встающего из-за невысоких домов солнца был потрясающий, чего уж греха таить. В такие минуты, как эта, Имсу казалось, что он парит над миром и суетой. Для полного единения с природой требовалась лишь хорошая сигарета. Поэтому Имс никак не мог отказать себе в удовольствии и курил на балконе (Артур сказал, что если хоть раз увидит его в доме с сигаретой – отучит курить на всю жизнь; Имс ему верил).       Пока не взошло солнце, здесь было восхитительно прохладно. Легкий ветерок гулял по обнаженной коже, временами заглядывая под тонкие хлопковые боксеры свободного кроя – и, видимо, убегал в ужасе, потому что там вентиляция почти не ощущалась. Имс склонил голову, раздумывая, а потом решительно поставил ногу на пузатую опору перил. Теперь ветру было не отвертеться.       Несмотря на хорошее настроение – а оно теперь бывало у Имса часто и почему-то было тесно завязано на Артуре – мысли о задании отравляли его, медленно, но неотвратимо. Признаться, они отравляли все в зарождающихся отношениях. Имс не мог не думать о том, что после отчета начальство может решить, что подозрения были беспочвенны, что все это дело – пустышка, и перебросить Имса на другое задание. А он не хотел, хотя обычно с легкостью и радостью перескакивал на новые цели, меняя страны, биографию и образ жизни. Ему всегда это нравилось. Но не теперь.       А обнадежить начальство было нечем. Артур никак не желал проявлять подозрительную активность, был законопослушен, не имел криминальных связей, не устраивал тайных встреч. Вообще нигде не светился. Но Имс снова и снова проверял его, следил, сам не понимая, зачем пытается копать так глубоко. Заводил провокационные разговоры, роняя тут и там слова-триггеры, – короче делал свою работу. Иногда интуиция на пустом месте начинала орать, что дело с Артуром нечисто, и Имс уже на полном серьезе стал бояться, что его наконец-то настигла страшилка для начинающих агентов – ситуация, когда чувства мешают заданию.       Имс сокрушенно вздохнул, закурил и почесал часть тела, стыдливо спрятанную трусами – ветер однозначно бойкотировал закрытые участки. Передвинувшись так, чтобы дым относило в сторону от двери в спальню, Имс оказался лицом к соседнему балкончику, на перилах которого угнездились ящики с бледно-оранжевыми цветочками. Кажется, то были настурции. Кроме них на балконе умещалось старенькое плетеное кресло, в котором сидел такой же бледно-рыжий кот с отвратительным розовым бантиком на шее. Вся обстановка, включая кота, выдавала в обитательнице соседней квартиры старую деву преклонного возраста, которая последний раз видела голого мужчину в три года, когда соседский мальчик вздумал при ней отлить. Имс хмыкнул и подставил лицо первым солнечным лучам.       Из нирваны его выдернуло тихое «ох», донесшееся как раз с соседнего балкона. Имс повернулся – и рефлекторно поставил ногу обратно на пол. Пожилая сеньора смотрела на него, округлив рот и глаза и застыв с наклоненной лейкой. Вскоре вода перелилась через край ящика и с шумом закапала вниз. Старушка вздрогнула и задрала нос лейки, но пялиться не перестала. Имс опустил глаза, удивляясь, что могло так поразить ее в самое сердце, – и поспешно вытащил руку из трусов.       – Доброе утро, – очень приветливо и вежливо сказал Имс, присовокупив самую обаятельную из своих улыбок. Не хватало еще ссориться с соседями Артура. – Надеюсь, я вам не помешал.       Старушка смерила его презрительным взглядом, каким-то образом напомнившим Имсу о генерале Смите, отчего он невольно вытянулся в струнку и спрятал недокуренную сигарету за спину.       – Не вздумайте стряхивать пепел на мои цветы, – сухо сказала старуха и повернулась к коту. Следующая часть монолога, видимо, предназначалась ему. – Чичо, куда катится этот мир! Кругом сплошной разврат и содомия. Приличному мальчику шагу ступить нельзя, чтобы к нему не тянули свои грязные лапы всяческие проходимцы… А ведь столько хороших девочек сидят без мужа! Взять хоть Двойру…       На этом месте Имс резко поскучнел и вернулся к созерцанию рассвета и курению. Собственно, поскучнел он еще раньше, на «приличном мальчике», поскольку мог со стопроцентной вероятностью предсказать дальнейший полет старухиной мысли.       – А вы долго будете гостить? – вдруг раздалось за спиной.       От неожиданности вопроса Имс едва не проглотил окурок. Но эта чертова бабка за неполные сорок секунд своего брюзжания успела так его достать, что он плавно развернулся к ней, встав так, чтобы было видно все его татуировки, напряг мускулы и вкрадчивым басом ответил:       – Да я сюда скоро перееду. Так что видеться будем часто, – Имс хулигански подмигнул. – А уж когда мы с Артуром поженимся… – Он растянул губы в коварной Улыбке Соблазнителя номер три.       Бабка всплеснула руками, выронив лейку, подхватила возмущенно мявкнувшего кота под пузо и, что-то невнятно бормоча, убралась с балкона.       Имс мстительно утопил бычок в мокрой земле ящика и вернулся в спальню.       – Скажи, ты любишь кошек? – спросил он у раскинувшегося под простыней Артура.       – Ты с ума сошел? – ответил полусонный Артур и вперился мутными глазами в будильник, – еще шести нет.       – А все-таки? – Имс опустился на кровать и лег рядом с любовником.       – Не люблю, – буркнул тот. – Доволен?       – Очень, – честно ответил Имс.

* * *

      Артур приоткрыл дверь главного входа и осторожно заглянул в подъезд собственного дома. С облегчением вздохнул, не обнаружив никого у почтовых ящиков. Все утро там маячила сеньора Сольего, с которой Артуру сейчас не хотелось иметь никакого дела. Несмотря даже на то, что она задолжала ему плату за два месяца. И явно не собиралась возвращать долг в ближайшее время.       Не то чтобы Артур нуждался в деньгах, но в делах он любил порядок, а из-за этих долгов отчетность страдала.       И все же встречаться с сеньорой Сольего прямо сейчас ему не хотелось. Ей вечно нужно было что-то починить, а уж ее внучатая племянница Двойра была бичом существования Артура.       Двойру он видел один-единственный раз, когда сеньора Сольего заманила его на воскресный обед. Да, он был наивен, но ведь и в самом деле, кто заподозрит в мирном обеде тайное сватовство? Любой еврей, естественно, но Артур так давно не был на Родине, что размяк и утратил бдительность. Поэтому он не сразу сообразил, что происходит, когда за празднично накрытым в гостиной столом обнаружилась кривая на один глаз и рябая на все лицо сорокалетняя «малышка Двойра».       Артур практически в одиночку выпил все вино, что принес с собой, но даже этому не удалось испортить его репутацию достаточно, чтобы вычеркнуть его из списка претендентов на руку и сердце Двойры. Напротив, племянница сеньоры Сольего всерьез пыталась воспользоваться его опьянением, и Артуру до сих пор было тяжело вспоминать об этой позорной странице своей и без того небезупречной биографии. Надо ли говорить, что с тех пор он старательно избегал любых намеков на приглашение со стороны старой сводницы Сольего. Что не мешало ей буквально ежедневно попадаться ему на глаза и заводить свою прочувствованную речь про «замечательную еврейскую девочку».       С появлением Имса речи стали настойчивее и агрессивнее.       Перебирая почту, Артур слишком глубоко задумался и спохватился, лишь услышал шорох прямо у себя за спиной.       – Артур, мальчик мой, как удачно, что я тебя встретила, – радостно воскликнула сеньора Сольего, и Артур едва удержался от стона.       – Добрый день, – обреченно ответил он, оборачиваясь.       Как обычно, ему не удалось отделаться обменом любезностями. Немедленно выяснилось, что бедной одинокой леди вот прямо сейчас, немедленно нужно настроить телевизор, потому что ей совершенно некому помочь, а очередная серия ее любимого сериала «Богатые тоже любят» (который Артур безо всякого смущения называл про себя «Богатые тоже ебутся», ибо из довольно пространных рассказов Сольего он уяснил, что буквально только этим богатые и занимаются на протяжении уже семисот тринадцати серий) должна начаться буквально через час.       Требующий настройки телевизор вызвал у Артура восхищенный вздох. Размером буквально полтора метра в поперечнике, новенький, вызывающе черный и современный, он гордо возвышался на древней тумбочке престарелой сеньоры, нарядно украшенный вязаной кружевной салфеткой.       – Он, наверное, дорого стоит, – заметил Артур. – Дороже, чем плата за два месяца, которую вы мне задолжали.       – Ох, Артур, мальчик, – запричитала «бедная старушка», – конечно же, я его не покупала. Представляешь, я купила лотерейный билет, как обычно, в воскресенье я всегда покупаю лотерейный билет в аптеке сеньора Мутти…       Артур только вздохнул. Молча он взял пульт и включил телевизор. Сеньора Сольего незамедлительно – не прекращая своей изобилующей подробностями и деталями речи – подсунула ему бумажку с написанными от руки каналами, требующими настройки. Артур пробежался взглядом по списку: сериалы, сериалы, сериалы, кулинария, канал про кошек, шоу для домохозяек, снова сериалы, а потом… он моргнул, отвел взгляд – и вновь посмотрел на бумажку.       Зрение его не обманывало. Сеньора Сольего собиралась подключить канал с гей-порно. У Артура был этот канал, но зачем что-то подобное могло понадобиться шестидесятилетней старой деве с кошками, телевизором и кривой племянницей? Артур кашлянул, чувствуя, как к его лицу приливает жар.       – Мне кажется, тут какая-то ошибка, – осторожно предложил он. – Наверняка кто-то над вами пошутил и неправильно написал название канала. – И он ткнул пальцем в подозрительную строчку.       Сеньора Сольего растянула сухие губы в блестящей фарфором улыбке.       – Все правильно, мой мальчик. Ты же знаешь, пожилой женщине скучно сидеть дома одной… Вот если бы Двойра…       Артур помотал головой и заставил себя оглохнуть. Он, разумеется, не собирался подключать своим жильцам порно-каналы. За которые придется платить ему, судя по привычке к задержке оплаты в случае Сольего. И уж тем более он не хотел слушать про Двойру. И про выигрыш в лотерею. Он вообще не хотел слушать сеньору Сольего, от нее болела голова.       Вместо этого он рассеянно понажимал кнопки на пульте, разглядывая меню телеканалов и думая, какие из них подключить, а какие заблокировать. Что-то за телевизором, у дальней стены, привлекло его внимание, и Артур нахмурился.       На белой вешалке с завитушками и обшарпанными ангелочками висела черная мужская куртка из дешевого кожзаменителя. Артур мог бы поклясться, что единственным мужчиной, заходившим в жилище сеньоры Сольего за последний год, был он сам, и он ни при каких обстоятельствах не надел бы это чудовищное порождение текстильной промышленности Турции.       Под вешалкой на полу стояло три больших ящика. В такие обычно упаковывали гранаты. Никакой маркировки на ящиках не было.       – Что это? – довольно невежливо перебивая разглагольствующую сеньору, спросил он.       Та задохнулась на середине фразы.       – А? Что? – она примерно десять секунд ошарашенно хлопала глазами, пока, наконец, не сообразила, о чем спрашивает Артур. – Краска! Это краска.       – Прошу прощения? – Артур недоумевающе выпрямился.       – Краска, – сеньора Сольего ловко вытащила из его пальцев пульт управления и потянула его за локоть. – Для ремонта.       – Но я не разрешаю жильцам делать ремонт! – опешил Артур. – Это написано в договоре.       – Правда? – невпопад ответила сеньора Сольего и подтолкнула его к выходу. – Спасибо за помощь, Артур, мальчик мой. Дальше я сама.       – Правда, – пробормотал Артур, обращаясь к двери, едва не стукнувшей его по носу – сеньора Сольего просто-напросто вытолкала его за порог.       Вернувшись домой, Артур, уступая невнятному зуду подозрительности, обзвонил свои контакты среди криминальных элементов района. Он, само собой, выбрал этот район для проживания и ведения дел не просто так. Не слишком законопослушный, но и не слишком беспокойный, район был райским местечком для темных, но не чуждых некоторой респектабельности личностей. Вроде него.       С остальными темными личностями Артур довольно быстро наладил взаимовыгодный контакт сразу после переезда. Они помогают ему информацией, он им ничего не делает.       Прекрасная сделка, одна из лучших в его жизни.       Информаторы клялись на Библии и Талмуде, что никакого бизнеса с престарелой сеньорой из его дома никто не затевал, наркотиками поблизости не торговал и с подозрительными личностями не контактировал.       Не убежденный, но немного успокоенный, Артур положил трубку, пометил в записной книжке «тщательнее проверить Сольего» на следующий вторник и решил до вторника об этом забыть. Потом он мстительно напечатал счет за два месяца на красном листке бумаги, присовокупил к нему угрозу отключить электроэнергию в случае неуплаты в течение трех дней и предложение переехать в меньшую, более дешевую квартиру – и отнес свое послание прямиком в почтовый ящик сеньоры Сольего.       Пора напомнить ей, что Артур, в конце-то концов, тоже еврей, и его не удастся водить за нос.       На следующий день он дождался, когда сеньора Сольего уйдет на свой еженедельный моцион в ближайший парк и забрался в ее квартиру.       Ни ящиков, ни куртки не было.

* * *

      Над Барселоной плыл жаркий полдень.       Что Имсу нравилось в Испании, так это сиеста – практически официально разрешенное дневное безделье. В это время улицы пустели, ресторан закрывался, и Имс пользовался случаем, чтобы улизнуть к Артуру – для обеда, секса, недолгого сна… Когда как.       Сегодня программа была выполнена по максимуму, и Имс лежал на постели, закинув руки за голову, и дремал. Артур примостился рядом с какой-то книжкой. Обычно он предпочитал валяться с ноутбуком, играя на бирже, но сегодня было особенно жарко и лениво.       Сквозь дрему Имс слышал, как жужжит запутавшаяся в шторе муха, и думал, что ему совсем не хочется никуда уходить.       – Имс, а откуда у тебя это? – выдернувший его из сна вопрос сопровождался легким касанием плеча.       Имс мигом сообразил, что речь идет о старом шраме – снайперская винтовка, пять лет назад в Мюнхене. Сон как рукой сняло.       – Гвоздь, – стараясь говорить спокойно и расслабленно, ответил он.       – Насквозь? – поразился Артур, нащупывая пальцем выходное отверстие сзади.       – Да, – Имс замялся, перебирая в уме, где он мог видеть длинные гвозди. – Когда шла подготовка к открытию «Летиции», я часто бывал на стройке. Иногда и сам помогал. Вот однажды и допомогался – упал со стремянки, да еще и так неудачно. Потом месяц не мог руку поднять. Можешь представить, как мне было весело на церемонии открытия.       – Надо же… – пробормотал Артур, обводя шрам большим пальцем. – Похоже на пулю. Как в фильмах показывают.       Имс вздрогнул, услышав слово «пуля», но Арти явно сказал это без всякой задней мысли. С другой стороны… Имс и сам давно хотел спросить кое о чем. Грех было упускать такой случай.       – А это откуда? – спросил он, показывая на тянущуюся через живот Артура бледную полоску.       – Аппендицит, – отмахнулся Артур. Имс открыл было рот, чтобы уточнить: «Слева?», но Артур ткнул пальцем ему в живот. – У тебя и самого такой же.       Имс закрыл рот.       – Ааа… Ну да, – пробубнил он несколько секунд спустя.       «Аппендицит» звали Виктором Крагером и он был, скорее, занозой в заднице всей службы ее Величества – неуловимый и жестокий, он взрывал автобусы с детьми и пускал под откос поезда, пока не встретился с возмездием в лице Имса, вогнавшего ему в ухо отвертку.       Имсу совсем не хотелось задерживаться на теме аппендицита.       – А это? – Имс нежно погладил почти незаметные линии, пересекавшие правую половину груди Артура, продолжающиеся на боку и заходившие на спину. – На аппендицит не тянет, разве что его тебе удалял через легкие пьяный хирург.       Больше всего это напоминало последствия взрыва фугаса, но Артур меньше всего походил на человека, имевшего дело со взрывами. Вряд ли он вообще когда-либо в жизни видел фугас.       – Это… – Артур замялся. Было видно, что ему неловко. – Ты не поверишь. Упал с мотоцикла на скорости. Провезло по асфальту. Хорошо, что был в шлеме и защите, а то бы шею свернул. Но вот эти впадинки – видишь? – Артур показал на россыпь следов на груди, похожих на оспинки, – это с детства остались. У нас же все время были стычки с палестинцами. Кругом валялось оружие, патроны. Мальчишками мы их собирали и кидали в костер.       – Зачем? – с притихшим недоумением спросил Имс. Представить себе Артура, рассекающего на мотоцикле, а тем более бросающего в костер боевые патроны, было крайне сложно. Зато теперь Имс решил, что фугас Артур все-таки видел.       – Ну, они так здорово взрывались, – Артур мечтательно улыбнулся, в глазах его на мгновение вспыхнул восторг пироманьяка. – А потом кто-то нашел гранату, и мы ее бахнули на пустыре. Выдернули чеку и бросили в ведро. Вот всем и прилетело. Я стоял близко, но боком, так что только на грудь немного попало и по уху чиркнуло. А моему приятелю снесло кончик носа.       – Какой ужас! – совершенно искренне охнул Имс. – Хорошо, что ты оттуда уехал.       Артур засмеялся:       – Это было давно. Я тогда был молод и горяч.       – Ты? Горяч?       – Ты мне не веришь? – Артур аккуратно вынул палец, которым держал страницу, из своей книги, заложил ее закладкой и сунул на полку прикроватной тумбочки. – А зря! – закончил он, змеиным броском опрокидывая Имса на обе лопатки. – Я сейчас тебе продемонстрирую, какой я горячий парень.       Имс только хохотнул и притянул его к себе, впиваясь в губы жарким поцелуем.       В конце концов, до конца сиесты было еще достаточно времени.

* * *

      – Посмотри, что я для тебя сделал! – самодовольно заявил Артур, отступая и демонстрируя замершему в дверях Имсу дело рук своих.       Имс будто бы колеблясь шагнул в бывшую мастерскую за гаражом, и Артур с улыбкой следил, как он разглядывает здоровенную боксерскую грушу, привешенную к потолку. Артур собирался предложить Имсу переехать к нему в самое ближайшее время. Это успокоило бы начальство, а самому Артуру помогло бы подобраться к Имсу еще ближе.       Ну, так он себе говорил, как только внутренний голос слишком настойчиво намекал на не совсем профессиональный интерес Артура к объекту.       В любом случае, груша призвана была создать нужное впечатление.       – Детка, я тронут, – наконец сказал Имс, – тебе не стоило так утруждаться…       Артур махнул рукой и наклонился, выволакивая широкий мат на середину мастерской.       – А кто постоянно ноет, что не успевает заехать в тренажерный зал из-за меня? – беспечно сказал он, стаскивая свитер, – давай, попробуй. Я хочу посмотреть.       Имс ответил ему долгим взглядом, потом ухмыльнулся и сбросил пиджак, неторопливо завернул рукава рубашки. Он действительно не раз и не два, нежась по утрам в постели Артура, жаловался, что скоро совершенно потеряет форму, и только регулярный изматывающий – он так и говорил, изматывающий – секс позволяет ему пока сохранять хоть какое-то подобие стройности. Жалкое подобие, трагическим тоном добавлял он, поглаживая свой живот, и скоро Артур обязательно бросит его, потому что Артур никогда не будет встречаться с кем-то толстым и непривлекательным…       На этом месте у Артура обычно заканчивалось терпение, и он предпочитал приступать к физическим упражнениям, призванным держать Имса в необходимом для счастливой личной жизни тонусе.       Разувшись, Имс прошествовал к груше, задумчиво обошел ее вокруг – и вдруг без предупреждения ударил. Груша качнулась с резким звуком, и у Артура дрогнуло сердце: настолько молниеносным и сильным был удар. Это, признаться, возбуждало.       – Неплохо, – признал Имс, не прекращая улыбаться.       И снова ударил грушу. Цепь, на которой она была подвешена, жалобно скрипнула. Артур наклонился, расшнуровывая туфли.       – Иди сюда, – позвал он. И тут же вскинул руки в предупреждающем жесте в ответ на похотливую ухмылочку Имса. – Не за этим, Имс. Я хочу побороться.       Ухмылка Имса моментально увяла.       – Нет, Арти. Это очень плохая идея.       Артур и сам это понял – почти сразу, как только предложил. Он вдруг представил, как его натренированное годами практики тело независимо от воли хозяина перекидывает Имса через плечо и ломает ему позвоночник. Но идти на попятный казалось глупым. Вроде как его идея.       – Имс, я не предлагаю бороться всерьез. Обычный спарринг. Не волнуйся, я немного занимался… борьбой. – Сходу выбрать вид борьбы Артур не сумел, поэтому решил не уточнять.       На лице Имса явственно читалось колебание. Наконец он неуверенно кивнул:       – Только недолго. И я буду работать не в полную силу.       – Жалеешь меня? – насмешливо удивился Артур. – Может, мне и не понадобится твоя фора.       Они неуверенно встали друг напротив друга. Казалось, никто из них не может заставить себя начать первым. Вдруг Имс качнулся и медленно пошел по кругу. Артур повторил его движение. Они осторожно переступали, и Артур ждал, когда же Имс ударит. Или проведет какой-нибудь прием. Или хотя бы выкажет такое намерение.       Артур напомнил себе, что Имсу надо поддаваться – не полностью, но производить впечатление человека неопытного.       Видимо, Имсу тоже надоело просто ходить, потому что он внезапно перешел в наступление: ногу отставляет слишком далеко, руку посылает вперед с излишней амплитудой, не очень хорошо двигает корпусом, и вообще стойка у него довольно неустойчивая, подумал Артур, автоматически уклоняясь от удара. Впрочем, в последнюю секунду он все же замедлился, и кулак Имс слегка мазнул его по плечу.       Поднырнув Имсу подмышку, Артур уже собрался сделать захват, но вовремя опомнился и ограничился ответным ударом. От постоянного напряжения он успел вспотеть. А ведь они даже толком не начали.       «Спарринг» обещал стать весьма изматывающим.       Это были ужасные десять минут, и Артур решил, что пора заканчивать. Идиотская все же была идея.       Кулак Имса скользнул по ребрам Артура – промахнувшись, как тому показалось, совсем чуть-чуть. Артур уклонился и тут же едва не выругался. Надо быть повнимательнее! Имс занимается боксом, он обязательно заметит, если Артур будет… слишком ловким.       Он отступил, нарочно споткнулся – и мгновением позже Имс поставил ему подножку. И, не теряя инициативы, заломил правую руку Артура за спину. Что-то щелкнуло, перед глазами потемнело, и только после этого, отстав на долю секунды, плечо и грудную клетку обожгло болью.       Артур мог бы сломать Имсу ступню. Или руку, или выбить зубы. Вместо этого он послушно упал на колени.       – Ты сдаешься? – кровожадно спросил Имс и резко дернул Артура за пострадавшую руку.       – Да! – крикнул тот. Немного громче, чем хотелось. Артур умел терпеть боль, отлично умел, но сейчас она застала его врасплох.       Он не мог высвободиться, не нанеся Имсу каких-нибудь травм.       – Артур? – в голосе Имса появилась тревога. Давление на плечо исчезло, и Артур тут же отшатнулся, прижимая к себе пострадавшую руку. Перед глазами немного прояснилось, и в поле зрения появилось обеспокоенное лицо Имса. – Что с тобой? Ты весь белый!       – Вывихнул плечо, – сквозь зубы сказал Артур, поднимаясь на ноги и морщась от боли, – ничего страшного.       Имс ахнул, подхватил Артура под локоть здоровой руки.       – Черт, Артур! – застонал он. – Я знал, что это плохая идея! Не шевелись.       – У меня привычный вывих, – Артур с трудом выпрямился, – ты не виноват. Надо позвонить врачу.       Плечо пульсировало болью. В крайнем случае, Артур мог вправить его сам, но сейчас был не крайний случай. Хотелось обезболивающего и профессиональных рук.       Артур не успел как следует обдумать эту мысль – Имс осторожно, но настойчиво проводил его дом, усадил на стул на кухне и исчез на втором этаже. Ни на секунду не замолкая: из него потоком лились извинения, сожаления и утешения.       Вздохнув, Артур левой рукой потянулся к телефону. Но не успел он набрать номер, как Имс снова возник рядом – появившись будто бы ниоткуда, он отобрал у Артура трубку и поставил на кухонный стол большую коробку, в которой Артур по запаху без труда опознал аптечку.       Интересно, где Имс ее прятал?       – Давай все-таки позвоним врачу? – предложил Артур, опасливо следя, как Имс копается в коробке.       – Обязательно позвоним, – спокойно ответил Имс и достал небольшую банку темного стекла.       На банке было написано «Новокаин». Артур любил новокаин – и с каждой секундой все больше и больше. Они с новокаином, можно сказать, были старыми друзьями.       Пока Артур влюбленным глазами разглядывал банку, Имс решительно разорвал упаковку шприца, накрутил на него длинную иглу и принялся расстегивать на Артуре рубашку.       – Что это ты делаешь? – опешил тот.       И, не успев опомниться, оказался уже без рубашки. Не успел Артур опомниться второй раз, как Имс с хладнокровием хирурга набрал в шприц раствор новокаина и опытной рукой, крепко сжав плечо Артура, вогнал иглу прямо в сустав.       Боль растворилась в новокаиновых волнах, и Артур обмяк на стуле.       – Где ты этому научился? – спросил он.       Имс усмехнулся.       – Я занимаюсь боксом, детка. А сейчас, – и он бросил шприц на стол, – попробуем вправить вывих.