Превратности судьбы

Так прошел месяц. В этот субботний день Мария отмечала свое очередное день рождение. В этот день, она как обычно, днем отдыхала по полной программе, а вечером, вместе с Мэри шла в клуб. Уже сидя в клубе, Мэри в который раз спрашивала Марию: - Почему ты сегодня так много пьешь? Ты раньше никогда в этот день столько не пила. - Я хочу все забыть. И алкоголь в данный момент, самая нужная вещь, чтобы забыться. - Это конечно твое дело, но если ты так привыкнешь напиваться, чтобы забыться, то дальше будет только хуже. У тебя какие-то проблемы, о которых я не знаю? Мария действительно задумалась, ибо она ничего ведь не говорила подруге про тот случай. - Просто есть вещи, от которых я хотела б избавиться раз и навсегда. - Понятно. - Ладно, хватит разговоров, давай веселиться. Пошли танцевать. К тому моменту как ехать домой, Мария была уже никакущая, поэтому Мэри пришлось везти ее домой. Когда они выходили из машины, одновременно с ними из своей машины вышел и Кисоп. Он, заметив их, спросил: - Что это с ней? - Да у нее сегодня было день рождение, точнее уже вчера. И она очень много выпила. - Понятно. Может тебе помочь довести ее? - Конечно. И Кисоп перехватил Марию в свои руки. - Дальше я сам, если позволишь, Мэри. - Хорошо. Мне и так уже пора. И Мэри села обратно в такси и уехала. А Мария пыталась сказать ей вслед: - Не оставляй меня с ним наедине… Но не успела. И Кисоп повел Марию в дом. У самых дверей квартиры, Мария пыталась найти ключи, но так и не смогла. Кисоп, видя это, взял ее за плечи и завел к себе в квартиру. У Мария еще оставались остатки самообладания, поэтому она попыталась противиться, но без толку. Зайдя в коридор его квартиры, она смогла вымолвить: - Кисоп, лучше дай мне уйти. - А ты ключи-то нашла? Нет же. Куда тогда собралась идти? Мария слушала его как завороженная. А потом произнесла, вжавшись в стену: - Ты ведь знал, что я когда-нибудь приду к тебе? Поэтому ты меня и не уволил. Кисоп понял, на что та намекает, но он не хотел пользоваться ситуаций. Но то, как она смотрела на него сейчас, рушило все его самообладание. Тогда он впечатал свои руки по обе стороны от нее и произнес: - Раз ты такая догадливая, то зачем мне сейчас это говоришь? Мария ничего не ответила. А Кисоп продолжил: - Ты же понимаешь, что теперь тебе отсюда не сбежать. Но знаешь, я все ж дам тебе шанс уйти. Считаю до трех: раз… Мария по-прежнему смотрела на него. - Два… Три… Я дал тебе шанс, а ты его упустила. И не говори завтра, что я вновь виноват. Ты сама так решила. Мария кивнула в знак согласия. И Кисоп припал к ее губам жадным поцелуем, а Мария обвила его за шею руками. Руки Кисопа легли ей на бедра, дабы приподнять. И Мария уже обвивала его ногами. Так в поцелуи они направились в спальню. Уложив ее на кровать, Кисоп отстранился, чтобы снять с себя все лишнее. А после принялся и за ее платье. А потом снова лег на нее и поцелуями стал прокладывать путь все ниже и ниже. Избавившись от ее нижнего белья, Кисоп губами коснулся ее сосков, а руками раздвинул ее ноги и медленно начала входить пальцами. Дыхание Марии уже было слишком тяжелым, чтобы в полной мере сдерживать стоны. А когда его пальцы сменились им, она выгнулась дугой, простонав. Каждое его движение она одаривала своим стоном. А с последним толчком вновь выкрикнула его имя. После они заснули, прижавшись, друг к другу. Мария не помнила точно, сколько раз за ночь они занимались любовью, но утром она проснулась в хорошем настроении и полной удовлетворенности. Кисоп еще спал и Мария решила уйти к себе, досыпать дальше. Ибо, как ей ни было сейчас хорошо, голова после выпитого вчера, давала о себе знать. Утром, придя на работу, она хотела поговорить с Кисопом. Но остановилась, услышав, какие-то повышенные голоса, доносившиеся из его кабинета. Она подошла к его секретарше: - Кейси, что это за крики с утра пораньше. - Оу, так это он с женой там. И тут Мария остолбенела, осознав только что сказанное: «Кисоп, женат?». Но Марии недолго пришлось осознавать это, ибо через пару минут из кабинета вышла женщина, а рядом с ней еще и молодой мужчина. Женщина выглядела вполне привлекательно, с хорошей фигурой, длинными волосами и высокого роста. Да и молодой человек рядом с ней был ей под стать. Мария, видя, как они уходят отсюда, тоже решила уйти, позабыв о том, что хотела сказать Кисопу. Но высказать ему все она хотела сейчас как никогда. Поэтому была рада, что ей придется весь день проторчать в суде и не видеть его лица. А вечером она надеялась застать его на рабочем месте. Когда она вошла в его кабинет, он как всегда был вместе с Хуном. При виде нее они замерли и она сказала: - Хун, можешь выйти. - Конечно. И Хун вышел. А Кисоп присел на стол и приготовился ее слушать: - Так о чем ты хотела поговорить? - Знаешь, я весь день думала об этом разговоре: что и как тебе сказать. Но для начала… И Мария влепила ему пощечину. - За что снова? - За что? И ты еще смеешь спрашивать?! Ты у нас оказывается женат! - Так вот ты о чем. Мы в процессе развода. Она приходила, чтобы уладить кое-какие вопросы разделения имущества. - Да мне все равно. По закону вы еще муж и жена. А ты сделал меня своей любовницей! И что я по-твоему должна чувствовать? Ты меня обманул, утаил такую важную вещь! Ненавижу! - Мария, давай ты сначала успокоишься, и мы нормально поговорим. - Не хочу я успокаиваться. - Я же тебе уже сказал, что мы в процессе развода. И если б ты не видела ее сегодня утром, то и не узнала б об ее существовании. Но я б тебе все равно когда-нибудь рассказал бы, что был женат. - Меня твое «если» просто убивает. Я ничего не хочу иметь с тобой общего больше. Это было последней каплей! Кисоп хотел прикоснуться к ней, но она остановила его, сказав: - Не смей ко мне прикасаться! Но Кисоп не послушал ее и все же прикоснулся к ней, за что получил вновь пощечину. - Я же сказала, не прикасайся! Оставь меня в покое. Мне и так плохо, а при виде тебя только хуже становится. И с глаз Марии покатились слезы, а Кисоп смог вымолвить лишь ее имя: - Мария… - Ничего не говори. Я жалею о том дне, когда приняла твое предложение. Хотя нет, жалею обо всех днях, ибо если б их не было, мне сейчас не было б так плохо. А самое худшее, что, кажется, я влюбилась в тебя, но ты разбил мое сердце… И Мария вышла из кабинета. А Кисоп стоял и смотрел ей вслед обдумывая то, что она сказала, пока не вошел Хун: - Что ты ей такого сказал, что она вышла отсюда вся в слезах? - В том-то и дело, что я мало что сказал, но она сказала, что «влюбилась в меня». - Что? - Вот и я сейчас с таким же вопросом в голове. А я ведь просто хотел девушку на время без любви и обязательств. Но наверно это мое наказание, что зашло все так далеко с ней. И теперь она меня еще больше ненавидит за разбитое сердце. - Кисоп, послушай, я понимаю твое желание иметь девушку без любви и обязательств, ибо знаю, чем это обернулось тебе в прошлый раз и сейчас вы до сих пор разводитесь. Но от любви ведь никто не застрахован. Поэтому скажи, это чувство взаимно? - Не знаю. Понимаешь, я чувствую, что мне с ней хорошо и комфортно. Но за последний год многое во мне изменилось, поэтому открыться вновь для любви я пока не могу. - Понятно. Смотри только, как бы потом не было уже слишком поздно. - В этом ты прав. Но наверно сейчас нам нужно время. И лучший вариант для нас - это не видеть друг друга. Как говорят, время лечит. - Согласен. - Тогда завтра же я уезжаю в командировку на месяц. Все равно нужно ехать кому-то. А все дела здесь я передам тебе. - Хорошо. А тем временем Мария, вся в слезах приехала домой. Сейчас она ничего не хотела. Даже на звонки Мэри не отвечала. А просто лежала на диване и плакала. Уснула она лишь к утру. А утром, опоздав на работу, она узнала, что Кисоп уехал в командировку. Мария была рада тому, что не будет его видеть какое-то время и, в тоже время, ей было как-то тоскливо.