Месть

      Во мраке моего сна, то появлялись, то снова затухали образы Эмили. Я слышал чей-то голос издали, но не мог разобрать ни слова. Он как будто пытался достучаться до меня, сквозь большую каменную стену. Однако внезапно накатившее безразличие заставило меня бросить мысль о попытках услышать его. Теперь у меня появилось чувство, будто две неведомых силы тянут меня в разные стороны, словно меня приговорили к смертной казни в древние времена, когда человека привязывали за конечности к лошадям и заставляли лошадей бежать в разные стороны. Боли при этом я не чувствовал. Такое ощущение, будто разрывали мою душу.       Я очнулся в автобусе, благодаря будильнику, который я так кстати завел. Он пел, звенел и вибрировал, символизируя мой скорый выход. Вид за окном поражал – солнце уже село за горизонт, и те лучи, что еще оставались на небе, создавали легкий приятный розоватый оттенок. Автобус плавно остановился и распахнул передо мной двери. На улице все выглядело еще красивее, прохладный ночной воздух заряжал энергией, а звук стрекочущих, где-то в траве, кузнечиков, привносил спокойствие в мою возбужденную голову. До дома идти было недалеко, однако мне этого не хотелось. Одной особенностью нашего района было отсутствие освещения как такового. Фонари, конечно, стоят, но никто их не включает, так что звезды отсюда видно просто великолепно. Не сказать, что я увлекаюсь астрономией, но меня всегда завораживал вид этих далеких огонечков. Свет, что никогда не греет. Последние несколько месяцев я откладывал карманные деньги на покупку телескопа, однако, я все чаще замечаю, что мои накопления больше расходуются, чем копятся, но я все еще хочу этот прибор. Звезды дарят мне ощущение того, что я не один. Ночью это чувствуется особенно остро – вокруг никого и одна лишь тьма, я стою посреди поляны и смотрю в небо – и только там, далеко-далеко, за миллионы и миллиарды световых километров, они, так же как и я - в одиночестве и во тьме. Поэтому я хочу быть ближе к ним, хочу ими любоваться, и, быть может, мы все станем чуть менее одинокими.       Полюбовавшись ночным небом, я все же зашагал в сторону дома, стараясь ни о чем не думать. Короткий сон придал мне сил и вот, я уже стою напротив своей двери. Ключи лежали где-то глубоко в рюкзаке, мне было лень их доставать, так что я просто нажал на кнопку звонка, и двери тут же отворились.       - Я дома! – прокричал я, проходя в зал.       На столе меня ждал, не много не мало, роскошный ужин. Видимо, после сегодняшних событий мама будет опекать меня еще больше. С кухни доносилось разного рода шипение, бульканье и легкое постукивание железа. Нетрудно было догадаться кто орудует.       - Отлично, сынок, я приготовила тебе сытный ужин, твоя задача – его съесть!       - Эээ! Я не смогу съесть так много!       - Опять в больницу захотел? Ты сегодня еще легко отделался!       Значит, вопросов про мою задержку не будет?       - Я не буду ничего тебе говорит о том, что ты пришел домой поздно, но, в конце концов, ты мог хотя бы мне позвонить. Я же волнуюсь.       - Чего волноваться-то? Доктор тебе ясно сказал, что я у них еще побуду немного и вернусь.       В ответ я так ничего и не услышал. Ну и ладно. Не люблю я диалоги со своей мамой. Да и диалоги вообще. Недолго думая, я сел за стол и начал уплетать за обе щеки. Как ни странно, еда пошла быстро и легко, похоже, я и вправду потратил много сил. Буквально через десять минут стол опустел.       - Спасибо, мам! – обронил я, вставая из-за стола.       Как же я рад вернуться домой. Стрелки на часах показывали первый час ночи. И правда я как-то поздно. Времени на сон у меня почти нет, а мне так хочется расслабиться. Улыбка сползла с моего лица в обычное безразличное состояние, и я направился в свою комнату. На маленьком столике, что стоял в углу комнаты, было множество фотографий – отдельно меня и меня с моими родителями. Лишь одна фотография лежала лицом вниз. Я знаю, что это за фотография, вот только мне никогда не хватало сил ее выкинуть. Но и смотреть на нее у меня тоже не было сил.       Прежде, здесь лежали не фото меня с родителями, а фото меня с двумя моими друзьями, одной из которых была Эмили. Впоследствии, я выбросил все, и заменил их старыми фото с моими родителями, когда в нашей семье еще было такое понятие, как «счастье». Все, кроме одной. Камень снова подкатил к горлу, и я подошел к столику. Моя рука неуверенно потянулась к лежащей фотографии. Будучи неуклюжим, я умудрился уронить лицом вниз несколько других фото. И вот, наконец, я дотянулся до заветной фотографии и взял ее в руки. На ней была запечатлена улыбающаяся Эмили в школьной форме и той самой соломенной шляпе, на поляне одинокого дерева. Я прекрасно помню, как сумел сделать этот снимок – мы тогда втроем после уроков решили немного погулять, и пошли на поляну. Я как всегда сел у дерева, а Эмили вдруг начала беззаботно прыгать и веселиться. Я не мог не воспользоваться таким редким моментом. А потом, я получил от нее по голове, за то, что я фотографировал без ее ведома, на что я ответил: «снимки, когда цель не знает о фотографе – самые лучшие», что заставило ее улыбнуться.       Я подержал фотографию в руках еще некоторое время, а затем положил ее на место. Только уже не лицом вниз, а лицом ко мне. Внезапно накатившая ностальгия принесла в мою душу тепло, и я не захотел останавливаться на достигнутом. Я достал свой мобильник, парой ловких «тык» по экрану я зашел в раздел «sms», затем в папку «никогда сюда не заходи», затем в папку «пожалеешь», затем в папку «перестань» и затем в папку «это твой последний шанс». Здесь и лежала наша с Эмили переписка. На самом деле множество папок с соответствующими названиями посадили во мне зерно сомнения, но я все же продолжил. Тык – перешел в окно переписки и промотал в самое начало. Как ни странно, она единственный человек, чью переписку я никогда не удалял. Первое сообщение было от нее: «Привет! Спасибо тебе за сегодняшнее, надеюсь, я не доставила тебе лишних хлопот». Второе сообщение, кстати, тоже было от нее: «И извини еще раз». Третье сообщение уже был мой ответ: «Нисколько! Я был очень рад тебе помочь! Ты очень милая, мне нравится твоя улыбка, давай будем хорошими друзьями и пойдем завтра куда-нибудь гулять! И даже не думай передо мной извиняться! Это был мой выбор, так что ты ни в чем не виновата!» Даже не верится, что это я писал. Мы ведь обменялись телефонами в самый первый день нашего знакомства, когда я заметил, что ее задирают. Четвертое сообщение невольно заставило меня улыбнуться: «…Спасибо :) :) :)».       Я продолжал читать нашу переписку еще какое-то время. На моем лице постоянно была улыбка, а на глаза, бывало, наворачивались слезы. Наверно счастья. Пока я не дошел до сообщений 27.05.       Первое сообщение: «Эм, добрый вечер, я, конечно, понимаю, что ты сейчас стала очень занятой, и мы почти не гуляем, но не могла бы ты сходить завтра со мной на поляну одинокого дерева? Я хочу тебе кое-что сказать».       Второе сообщение (от нее): «Ты же прекрасно понимаешь, что моя занятость не от меня зависит. Тебе просто повезло, что у меня завтра свободный день».       Третье сообщение (от меня): «Так что? Мы завтра увидимся?»       Четвертое сообщение: «Конечно! Дурашка!»       Пятое сообщение: «Я рад, а то в последнее время мы очень редко видимся, лишь в основном переписываемся…»       Шестое сообщение: «О чем ты? Ты же меня каждый день в школе видишь, или забыл уже, что мы одноклассники?» Эх, а как ни крути, это уже не те теплые сообщения, что она писала мне в самом начале… однако остановиться я уже не мог.       Седьмое сообщение: «В классе – это в классе. Все равно на уроках мы заняты уроками, а на переменах ты общаешься с подругами, а не со мной».       Восьмое сообщение: «Кажется, у нас кто-то ревнует?»       Ох уж эта ее прямота.       Девятое сообщение: «Ничего я не ревную. И вообще, если не хочешь видеться, то так и скажи».       Десятое сообщение: «Какие мы впечатлительные! Ну, раз не ревнуешь, тогда все хорошо) встретимся завтра)».       Следующие сообщения шли от 28.05.       Первое сообщение (20:05): «Эм, прости, что все вот так вот вышло».       Второе сообщение (20:11): «Я правда очень дорожу тобой, почему ты так внезапно ушла?»       Третье сообщение (20:27): «На самом деле, я еще много чего хотел бы тебе сказать, мы не можем еще раз встретиться?»       Четвертое сообщение (21:03): «Если не хочешь видеться, то так и скажи».       Пятое сообщение (21:49): «Ответь хоть что-нибудь…»       Шестое сообщение (23:00): «Я очень надеюсь, что мы поговорим об этом завтра в школе».       Насколько я помню, 29 мая в школе ее уже не было.       29.05.       Первое сообщение (20:14): «Эм, ты не заболела? Почему ты не пришла сегодня в школу? Я волнуюсь…»       Второе сообщение (22:21): «Если ты хочешь, то я не буду проявлять свои чувства к тебе, мы снова будем друзьями, я даже обещаю никогда не поднимать больше эту тему. Как будто ничего и не было! :)» 30 она тоже не появилась.       Сообщение: «Я еще раз прошу прощения, Эм. Я плохо поступил, я ничего не обдумал, я же дурашка! Сначала делаю, а потом думаю. Эм, пожалуйста, прости меня и ответь уже хоть что-нибудь…»       Насколько я помню, все мои попытки позвонить оканчивались либо вечными гудками, либо сбросом, либо до боли знакомой всем фразы «аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети». 31 был последний учебный день, и она снова не пришла. Я тогда пошел к ней домой, но мне никто так и не открыл, хотя я простоял там с самого вечера до самого утра. И уже наполовину заснувший, где-то к 10 часам вернулся домой. Ох, и попало мне тогда.       Единственное сообщение, отправленное мной 31: «Я, правда, волнуюсь за тебя, чтобы ты ни думала и что бы ты ни говорила. Я очень хочу знать, где ты, в порядке ли ты. Я ничего больше не хочу, лишь услышать твой голос. Ну… или в крайнем случае прочитать текст… Ответь… прошу…»       Все последующие сообщения были однотипными, в которых содержался вопрос «в порядке ли ты?». Я отправлял ей по одному сообщению в день, в надежде, что хоть на одно, но откликнется. Так продолжалось в течение всего лета – счетчик сообщений показывал цифру 92. От первого июня до тридцать первого августа. Да, название папки говорило само за себя. Не скажу, что я разочарован от прочтения, просто… просто концовка воткнула мне в грудь несколько холодных лезвий. В этом двояком состоянии, я лег на кровать, выключил экран на телефоне и уставился в потолок.       Разные мысли проскакивали в моей голове – то мысли о прошлом, то мысли о настоящем. Единственное, что меня радовало в моем прошлом – я его понимал. Настоящее же я понять никак не могу. Всего за один день моя жизнь перевернулась, мягко говоря, с ног на голову. Затем, вспомнив, что сны с голосом снятся мне уже достаточно давно, подумал: «а может все же не за один день?». Не знаю. Но одно я знаю точно. Голова требует отдыха. Хотя сердце требует ответов. Надо докопаться до правды. Сны с голосом говорите? Хорошо, будет вам сон. А остальное уже за голосом. Вдруг я заметил, что рядом с кроватью стоит табуретка, а на ней стоит стакан с какой-то непонятной, слегка зеленоватой, болотистой жидкостью и записка. Кажется, почерк мамин. «Оливер, это то самое лекарство, которое тебе выписал доктор. Приготовлено в точности по его рецепту. Пожалуйста, выпей его». И подпись: «С любовью, мама». Я присмотрелся к стакану с непонятной жидкостью и вдруг в памяти всплыл этот старый докторишка, как он лихо шаманил, выписывая рецепты то мне, то моей маме, и его слова, о немыслимой силе этого снотворного. Буэ. Гадость. Не хочется мне еще засыпать вечным сном. Или вдруг это какой-то катализатор, который должен выдавить из меня так много черных слез, сколько во мне есть? Нет. Мне точно не хочется ни того, ни другого. К тому же, если эти слезы опасны. В мыслях предстал образ той лаборантки, лежащей на носилках лицом вниз. Я помотал головой. Так, хватит. Это всего лишь стаканчик снотворного… Стаканчик?! Целый стаканчик?! Вы, должно быть шутите! Или так и должно быть?       Я не стал рисковать, и отодвинул табуретку подальше. И без всяких снотворных посплю на ура. Выпью его, только если в крайнем случае. В общем, я все решил. Мне нужны ответы. Или хотя бы какое-то понимание того, что со мной происходит. Голос меня звал? Отлично! Он меня получит! Я закутался под одеяло, бросил взгляд на фотографию Эмили, в углу комнаты, и мне стало теплее на душе. Я закрыл глаза.       И вот я снова сижу на поляне одинокого дерева, слегка облокотившись на ствол. Ветер был несильный, солнце светило ярко, время от времени скрываясь за маленькими облачками. Тишина и блаженство. Вот за что я любил это место – все проблемы всегда как рукой снимало. Недолго думая, из сидячего режима я перешел в лежачий и расслабился. Вдруг я услышал шелест травы и слегка приподнялся, чтобы посмотреть на новоприбывшего. Вернее новоприбывшую. Конечно, она стояла так, чтобы солнце за ее спиной ослепляло меня, но эти глаза я мог узнать где угодно. Я заметил, как она улыбнулась, затем из солнечной стороны она перешла в тень, и села рядом.       - Не правда ли, сегодня чудесный день? – смотря, сквозь листву, на небо, спросила Эмили.       Я молча кивнул. Тот самый момент, когда слова не нужны. Мы еще какое-то время сидели, вот так молча, а потом она повернулась ко мне, ехидно прошептала «тссс» и легла головой мне на грудь. Да, мое внутреннее «я» определенно ликовало.       - Обними меня… - сладким и протяжным голосом попросила Эмили.       Уговаривать меня не требовалось – руки сами сделали все, что нужно. И в этот момент всеобъемлющего счастья, когда мне хотелось забыть обо всем, что было, есть, и наплевать на будущее, я вдруг как раз вспомнил свой последний день, и то, что я всего лишь лег спать. Но не успело на меня хлынуть непомерное огорчение, как девушка, лежащая в моих объятиях, заговорила:       - Это не сон.       Я посмотрел на нее удивленно. А она лишь вновь улыбнулась, взяла одну из моих рук и как следует, укусила.       - Ааааай! Ты чего, больно же!       - Ну… знаешь, обычно когда тебе что-то снится, то ты просишь ущипнуть себя, чтобы проверить реальность на подлинность…       … Вот я и вызвалась тебя укусить, - после некоторой паузы, с еще более широкой улыбкой добавила Эмили. И я снова расслабился, но не до конца. «Я не верю в чудеса» - так когда-то говорил один мой знакомый. Вот и я не верю. Видимо, от накативших волнений, я не заметил, как своими объятиями стал сжимать Эмили слишком сильно.       - Эй, задушишь ведь! – хоть и кряхтящим, но своим фирменным недовольным тоном, возмутилась девушка. Я ослабил хватку.       - Прости, прости, больше так не буду.       - Оливер, дурашка.       Она встала и, с большим зевком, потянула руки вверх. Тут послышался какой-то странный звук, и мне показалось, что какая-то часть ее руки… «глюканула». Нет, нет, нет. Не дернулась или что-то в этом роде, а… «глюканула». Знаете, как если бы это была компьютерная игра и видеокарта не успела обработать данные. Вот и мне сейчас показалось, что ее левую руку слегка размыло на пиксели.       - Э… Эм?       И совершенно невозмутимым тоном она ответила:       - Да прощу я тебя! Вернее, уже простила. И не волнуйся, сейчас лягу обратно, просто…       Я вспомнил! Я вспомнил, что я лег спать, чтобы снова выйти на связь с голосом. Мне же каждую ночь он снился. Что же изменилось? И тут Эмили начало «глючить» всерьез. Не только руки, но и тело, все начало метаться из стороны в сторону, как помехи на старых телевизорах. Вдобавок, ее реплика не оборвалась, а продолжилась, при этом с голосом, который за полсекунды менял свой диапазон частот с высокого на очень низкий. Это выглядело действительно пугающе.       - …у меня спина затекла.       На меня накатил сильный страх. Мне захотелось убежать куда подальше, лишь бы не видеть этого монстра и не слышать этот чудовищно низкий голос.       - Оливер? Что-то случилось?       Этот, до костей пробирающий, голос. Настолько низкий, что даже монстры из фильмов ужасов позавидовали бы. Казалось, что все слова сливаются воедино.       - Н… Не… не приближайся ко мне!       Выкрикнул я, и начал пятиться с помощью рук, пока не уперся спиной в дерево. И тут меня бросило в дрожь. Я чувствую, как теряю контроль над своими конечностями. То, что сейчас осталось от моей любимой девушки, медленно ползло в мою сторону, пытаясь что-то сказать. Глаза меня тоже перестали слушаться и я, не моргая, смотрел на то, как этот «глюченный» растекшийся монстр из глины подбирался ко мне. Однако мое внимание привлекли странные искажения на небе, а потом и на земле, и вообще, все, что меня окружало начало «глючить». Как будто кто-то пытался переключить канал на старом телевизоре, а ему не давали. Затем я очутился в, уже знакомом мне, подвале. Нестабильность пространства ощущалась в воздухе, но из-за кромешной тьмы я не мог видеть помехи. Лишь запах влажности и ощущение чего-то впереди давали мне понять, где я. Голос издали уже не казался таким сильным, он скорее шептал. Нет, он и раньше шептал, но сейчас я его почти не слышал, скорее, он эхом отдавался в моих ушах. Текст был очень неразборчив, и высота голоса была также нестабильной. Я услышал только три слова: «не забывай» «месть» «очнись». Затем появились помехи белого цвета, одно мгновение – и я снова сижу, упершийся лопатками в ствол дерева, а ко мне приближался этот монстр. Затем снова помехи, и снова я в подвале. Из звуков я уже не слышал ничего, кроме белого шума в момент переключения реальностей. Переключения становились все чаще, пока не слились в одну реальность, а мою реальность заполнил белый шум и вид помех, как если бы на телеканале проводилась профилактика.       Какой-то импульс заставил меня открыть глаза. Это была моя комната, без всяких причуд, помех и прочего. Вот только, табуретки, на которой ночью стоял стакан со снотворным, как и самого снотворного, уже не было. Из окна уже светило солнце, и я бросил взгляд на часы. Ага, без двух минут семь. Как раз две минуты до будильника, удачно я проснулся. Не думайте, сон я хорошо запомнил. Голова слегка гудела, тело по-прежнему чувствовало усталость. Конечно, чего я хотел за такой короткий промежуток сна? Я свесил ноги с кровати, посидел, пока не заиграл будильник, и, успешно выключив его, направился в сторону ванны, чтобы проводить ежедневные водные процедуры. Выходя из комнаты, я краем глаза заметил, что все фотографии на столике стоят так же ровно, как и стояли, а фотография Эмили снова лежит лицом вниз. Чудеса, да и только. На кухне мама уже что-то готовила. Иногда задаюсь вопросом «когда же она спит?». Наверно, на нее в последнее время столько всего навалилось, что она попросту не может заснуть. И, наверно, это она убрала снотворное и навела порядок среди фотографий. Но зачем же фотку Эмили она снова положила лицом вниз? Наверняка, это ее перфекционистские замашки. Быстренько умывшись, я вернулся в зал, но не обнаружил завтрака на столе. Слегка удивленный, я направился на кухню. Да, мама там действительно что-то готовила. Или что-то жарила. Или что-то пережарила. Благо, вытяжка забирала весь запах гари.       - Мам?       Она повернулась с улыбкой на лице. Хотя кого она пыталась обмануть. Улыбка фальшивая, а огромные синяки под глазами выдают все, чем она занималась ночью.       - Ой, ты уже проснулся! Какая я не внимательная, совсем не слежу за временем.       Она говорила это в позе «где же часы, чтобы проверить сколько времени». Однако у нас на кухне нет часов.       - Семь часов, мам. Я скоро в школу.       - Смотри, я тут тебе испекла пирожок!       Она достала из духовки какое-то подобие пирога. Разве что только вишенки сверху не поджарились.       - Эээ… мам, я все же лучше поем в школе, меня как раз друзья приглашали с ними поесть.       Похоже, мама уже не могла сдержать фальшивую улыбку на своем лице и просто отвернулась, с грохотом поставив противень с пирогом на стол. Я смекнул, что лучше бы убираться отсюда по-быстрому. Я схватил рюкзак и выбежал вон. Солнце было таким же теплым, как и вчера и я вспомнил свое недавнее обещание самому себе, что в следующий раз надену что-то на голову. Пф, не важно, все равно все вчерашние события это не солнечный удар. Греться на солнышке не было времени. Да и желания тоже. Надо бы еще и позавтракать. Благо, что школьная столовая работает с 7 утра. Вроде бы тоже приказ директора. Мудрый, все же, он человек. Понимает, что школьный возраст – трудный для детей. Мало ли что может случиться в этом переходном возрасте – побег из дома не такая уж и редкая вещь. В отличие от вчерашнего дня, сегодня я шел умеренным темпом и в своих мыслях. Только лишь дойдя до того места, где меня вчера скрючило, где вчера меня встретил этот одноклассник, я вернулся в реальность. Странно, вроде все как обычно, но что-то не так. Неужели я стал параноиком? И я пошел дальше, так и не заметив, что на предыдущем столбе было объявление «пропали коты». Но странное чувство не давало мне покоя. И тут я кое-что понял. В это время на этой улице никогда не бывает людей – основная масса живущих здесь – пенсионеры. Лишь когда время подходит ближе к восьми, здесь может быть относительно оживленно из-за толпы учеников, спешащих в школу. А сейчас здесь гуляла какая-то невысокая горбатая старушка в черной накидке. В моей голове пронеслось «Ведьма? Колдунья?» и сразу же захотелось смеяться от нелепости данной мысли. Кажется, она что-то искала. Да, я не благодетель, и никогда им не был, но почему-то мне захотелось подойти к ней и поговорить.       - Э, здравствуйте, бабушка.       - А, привет, внучек.       - Вам случайно не нужна помощь?       - Да, видишь ли, милок, были у меня два прелестных кота – один был такой энергичный и жизнерадостный, а еще его мех был таким рыжим-рыжим, что я назвала его «огонек», а другой был спокойный и умиротворенный, он всегда любил полежать у меня на ногах, любил, когда я его гладила, и был моим персональным доктором. Да, да! Я никогда не жаловалась на свое здоровье! А все благодаря ему, такому серенькому котику по имени «незнайка». Не видел ли ты их или может, знаешь чего?       И тут я вспомнил, по какой причине меня вчера скрючило – коты начали драться и голос воззвал ко мне. Странно, что это за провалы в памяти? Нет, я конечно никогда не блистал своей памятью, но… не до такой же степени.       - Я их видел вчера вон там, - ответил я, показывая рукой в сторону того места, где я их видел, – они были такими милыми, и я немного поиграл с ними в солнечных зайчиков. Вернее, с Огоньком, потому что Незнайка оказался слишком ленивым. Это было как раз около 24 часов назад, когда я вчера шел в школу.       - Они как раз и пропали со вчерашнего утра. Уж не ты ли их прихватил?       - Извините, бабушка, но хоть они и милые, мне они не нужны.       - Все вы так говорите, а на деле как оказывается? У… лицемеры поганые…       Последние слова она уже сказала, буркнув себе под нос, когда отвернулась от меня. Она пошла в своем прежнем направлении, периодически выкрикивая «Огонек» и «Незнайка», сопровождая это достаточно громким «кис-кис-кис».       Голос, черные слезы, странные видения Эмили, а теперь еще и странная пропажа котов. Если 2 или 3 события еще могут быть совпадением, то 4 события уже почти стопроцентно закономерность. Я вздохнул и отправился в сторону школы.