Месть

      Я стоял посреди большой поляны. Кажется, было еще утро. А может быть уже день. Солнце стояло высоко в небе и безжалостно испепеляло своими лучами любого неосторожного, кто бы вышел на улицу без одежды или солнцезащитного крема. Немало доставалось и мне – я уже чувствовал, как мне напекло голову, а также невыносимо слепило глаза. Я попытался оглядеться и приставил руку ко лбу, чтобы убавить невыносимый эффект солнца. Вот, совсем другое дело. Я сидел на поляне, до боли знакомой мне поляне. Вдали стояло одинокое дерево, раскинувшее свои ветви вширь на достаточно большую площадь. Мы называли это дерево «оберегающим» или «скрывающим», так как эта поляна была скрыта от чужих глаз. О ней знали только мы трое – я, мой друг и она. Вокруг была достаточно гористая местность, но, несмотря на это, очень лесистая. Я уже и не помню, как мы отыскали эту поляну, но с тех пор она стала местом, куда мы любили приходить по любому поводу – и в радости, и когда было грустно, и когда просто хотелось отдохнуть от мирской суеты. Здесь была очень умиротворяющая атмосфера. Приляжешь под дерево и смотришь сквозь листья на небо… медленно плывут облака, похожие на самые разнообразные вещи, которое способно придумать твое воображение… лучи солнца ласково играют с твоим лицом, проходя сквозь листву. А звук ветра в этом месте – отдельная тема. В разных местах поляны этот звук слышится по-разному. Или даже в зависимости от настроения слушающего. Иногда можно услышать в ветре музыку, иногда умиротворяющий шум. А иногда просто – обыкновенный шум ветра. Сейчас был как раз этот случай. Ветер был умеренной силы, и деревья послушно качались из стороны в сторону. Я сидел в самом центре поляны. Кажется, рядом с деревом стоял чей-то силуэт. Но… раньше никто не знал об этом месте… разве что только…       В моих глазах заблестела надежда. Надежда на то, чему никогда не суждено было сбыться. Я приложил усилие, чтобы встать на ноги, и, сломя голову, пустился к дереву, и, стоявшему там, силуэту. Поляна была больше, чем казалась на первый взгляд. От центра поляны до дерева было не меньше полукилометра, это прекрасно чувствовалось. В один момент, мне показалось, что сколько бы я не бежал, дерево и силуэт не становятся ближе ни на шаг, но внезапно вновь вспыхнувшая надежда в моем сердце придавала мне сил, чтобы двигаться дальше. В конце концов, дерево приближалось, приближалось, и я, наконец, достиг его. В груди явно не хватало воздуха, и я ежесекундно совершал его большие глотки. Я уперся руками в колени и смотрел на землю. Потому что боялся. Потому что боялся поднять глаза на силуэт. Боялся, что этот силуэт окажется не тем, кем я думаю. Не тем, кем бы я хотел, чтобы он был. Не хотел терять эту, вновь появившуюся, надежду. Я продолжал стоять рядом с деревом, переводя дыхание. По моему лицу стекали крупные капли пота, не знаю, чем они были вызваны – только что случившейся пробежкой, или моим волнением. В конце концов, я собрался с силами, перевел дыхание и поднял голову.       В нескольких метрах от меня невозмутимо стояла персона женского пола, вглядываясь вдаль. Мое сердце забилось чаще, несмотря на то, что оно только что успокоилось от пробежки. Девушка была в белом платье и большой соломенной шляпе. Она не была любительницей позагорать, поэтому ее кожа была приятного белого цвета, с мягким коричневатым оттенком, и это создавало отличную сочетаемость с белым платьем. А эта соломенная шляпа… честно говоря, она ее не любила, и носила только потому, что я постоянно говорил, что ей очень идет. А такая знакомая, относительно короткая, стрижка не оставляла ни шанса на провал. Я точно знал кто это. Но до сих пор не мог поверить. Я сделал один неосторожный шаг, затем второй, третий и вдруг она обернулась. Эти глаза… я готов был в них раствориться… если бы меня спросили «на что похожи ее глаза?», то я бы ответил «в мире нет такой прекрасной вещи или достаточно подходящего слова, которое могло бы охарактеризовать ее глаза». Ее глаза были особенными и ни на что не похожие. По краям они были синеватого цвета, а ближе к центру плавно переходили в зеленый. Поэтому на вопрос «какого цвета у нее глаза?» я бы не смог дать конкретного ответа. Наверно, сказал бы что-то вроде «не знаю».       - Привет, Оливер! Как тебе не стыдно, сам назначил и сам же опаздываешь… - с широкой улыбкой на лице и слегка угрожающим пониженным голосом проговорила девушка.       И тут… мое воспоминание, которое я всеми силами запирал в глубинах своей души, вырвалось наружу. Я забыл, о том, что я учусь в одиннадцатом классе, я забыл о том, что у меня произошло… я забыл все. Чтобы вспомнить одно.       Это был конец мая, 28ое число, если быть точным. Экзамены были уже позади, но учиться все еще оставалось какое-то время. Поэтому после уроков я ходил на поляну одинокого дерева и лежал под ним. Но сегодня… сегодня я позвал с собой Эмили и… умудрился опоздать. Наверно это был первый раз в жизни, когда я опоздал. Но опоздал я ненадолго, максимум на минуту или на две, но Эмили была таким человеком, поэтому она не могла не придраться. Однако мне это очень в ней нравилось, да и я знал, что, несмотря на то, что она делает из себя такую злюку, внутри она очень добрая и милая. Но все равно, в этот момент мне просто хотелось задушить того неряшливого парня, который забросил волейбольный мяч куда-то в деревья, а я как раз попал под горячую руку и меня попросили его подать. Ну… у меня было два выбора – либо спокойно отдать мяч, либо точно также спокойно показать им путь на поляну одинокого дерева. Что бы вы выбрали? Вот и я тоже выбрал мяч. А поляну одинокого дерева мне показала Эмили. Еще год назад. Я был первый, кому она рассказала о существовании поляны, а уже в этом году осведомила и моего друга. Если бы не случай, то он даже бы не узнал о ее существовании. Я имею в виду о существовании Эмили.       - Ну! Я жду объяснений.       - Эээ… видишь ли, там был парень… волейбольный мяч… эээ… не хотел дорогу показывать…       Вот это да, я так разволновался, что даже слова сказать не смог.       - Волейбольный мяч не хотел тебе дорогу показывать? – засмеялась Эмили.       Я так люблю, когда она улыбается. Ее улыбка была такой же красивой, как и ее глаза. Улыбайся всегда! Прошу!       - Да, поэтому пришлось спрашивать у парня, что там играл. Но мяч молчал как партизан!       Эмили снова хихикнула, широко улыбнувшись.       Мы с ней познакомились еще в пятом классе, у нее были кривые зубы, и она носила корректирующие пластины, и все ребята ее за это дразнили. Полагаю, что мне всегда нравилась ее улыбка, даже с кривыми зубами и корректирующими пластинами. Поэтому недолго думая, я встал на ее защиту. Я был переведенышем из другой школы, к тому же учебный год был в самом разгаре и я пошел учиться только с началом второй четверти. Я, мягко говоря, был тогда не самым авторитетным мальчиком, а после того как я встал на защиту бедной девочки и вовсе из меня решили сделать посмешище. Но не тут то было. Я может и выглядел хиляком, но удары у меня были далеко не слабые. И сдаваться я тоже не собирался. Поэтому я получал все тумаки вместо Эмили, и давал сдачи насколько мне позволяла моя выносливость и сила воли. Меня знатно побили за то, что я встал на ее сторону, но я достойно держался, или мне так показалось. А затем спросил у нее, как она себя чувствует. Так мы впервые и начали общаться. Через небольшое время все утряслось, и меня стала уважать чуть ли не вся школа. Или они просто делали вид, что уважают. Боятся – значит, уважают, говорите? Тем не менее, унижать Эмили больше никто не думал, напротив, многие захотели с ней познакомиться. Она быстро нашла себе несколько подруг, но все равно мы проводили с ней много времени. Спустя еще какое-то время она полностью расцвела. У нее появился этот замечательный «вредный» характер, а ее способности изменять свой голос меня просто поражали.       - Э-эй! Оливер! Земля вызывает Оливера, Земля вызывает Оливера! Ты еще с нами? – снова разноплановым голосом, выгнув спину, пытаясь заглянуть мне в глаза, она вернула меня в реальный мир.       - Да. Я вроде еще присутствую... – с улыбкой ответил я.       - Ну надо же! Сам позвал, сам опоздал, да еще и игнорируешь меня?       - Эээ… - больше ничего не смогло вырваться из моего рта.       Она сделала недовольную гримасу, хмыкнула и демонстративно отвернулась от меня. Мы молча постояли так пару минут, затем я выдохнул, обошел ее и прилег под дерево. Хорошо… Легкое прикосновение лучиков солнца до моего лица сквозь листву одинокого дерева. Как будто… ее нежные прикосновения. И тут я понял, что теряю контроль над своими мыслями. Мое лицо невольно запылало огнем. Я открыл глаза и… она сидела рядом со мной и правда проводила руками по моему лицу. Она была такой милой… еще милее, чем обычно. Кажется, она не заметила, что я открыл глаза, поэтому я немедленно поспешил их снова закрыть. И наслаждался. Больше ничего мне в этой жизни и не надо было. Люди хотят яхты, пароходы, денег… а на самом деле для счастья нужно так немного. Люди такие глупые создания. Затем по моему телу пробежала дрожь, и я вспомнил изначальную цель своего визита сюда. Я открыл глаза и… обнаружил, что она сидит на склоне горы, обхватив руками свои ноги, снова смотря вдаль, и явно о чем-то думала. «Мне это приснилось?» подумал я. И это чувство боли и пустоты пронзило меня насквозь. Почему это должен был быть сон? Почему я должен был проснуться? Почему я не мог спать вечно? И как это меня угораздило так быстро уснуть? Эмили мне когда-то рассказывала какую-то легенду об этом дереве и об этой поляне, но я, увы, ее забыл. А если переспрошу – она наверняка обидится. Я начал подниматься, слегка шелестя травой, и она это заметила, но не повернулась, я только видел ее правый глаз, обративший на меня внимание, а затем снова отвернувшийся. По прежнему не поворачиваясь, она начала говорить, но уже совершенно другим голосом… каким-то более грустным что ли:       - У меня просто нет слов! Сам позвал, сам опоздал, сам игнорировал, да еще и заснул. Зачем же ты тогда меня звал?       Ком подкатил к моему горлу. Какое-то странное чувство. Я… я просто хотел провести с ней время вместе и сказать ей… кое-что важное. А что вышло? Я не знаю, сколько я спал, но тем не менее поступил очень некрасиво. Это меня сильно огорчало. Я встал, отряхнул свои джинсы и подошел к Эмили. Она же никак не отреагировала. С тяжелым чувством я спросил:       - Тогда почему же ты не ушла?       - … потому что я хотела побыть здесь, - по прежнему не меняя своей позы, ответила Эмили.       С пляжа, что располагался у подножия горы, доносились визг и крики отдыхающих. Через наш город текла одна река, и по ее периметру везде были организованы пляжи. Вода в этой реке всегда была на удивление чистой. Связано ли это с легендой о дереве, которую рассказывала мне Эмили? Не могу ничего сказать, так как не помню. Я выдохнул, и снова продолжил свою речь:       - Ты спрашивала, зачем я тебя звал?... Просто… просто я хочу сказать тебе… сказать тебе что-то очень важное…       - Прости… - тихо шепнула себе под нос Эмили, что я ее не услышал. Она лишь сильнее прижала ноги к себе.       - Знаешь… прости меня, Эм, я правда с тобой сегодня гадко обошелся.       В ответ ничего не последовало.       - Э-э-э… если что, это не та важная вещь, что я хотел сказать тебе…       И снова тишина.       - Послушай… если ты продолжишь вот так вот сидеть, то я тебе ничего не скажу…       - А ты точно хочешь этого? – сказала, наконец, Эмили и обернулась.       - Да… пожалуй…       - Что ж… - Эмили начала подниматься с земли, - если ты так хочешь…       Вот он, момент, которого я ждал, надо скорее сказать…       - Э-э-это… Эмили…       - Да? – она подняла голову и стала смотреть мне прямо в глаза.       Я чересчур волновался, у меня тряслись руки, и, тем не менее, я каким-то образом сумел их вытянуть и взять ее руки. Теплые…       - Я… Я…       Нужные слова просто не хотели выходить из горла, как я ни старался. Она ведь на меня смотрит с такой надеждой в глазах… я должен.       - Я люблю тебя!       Ура. Сказал. Вроде даже как-то полегчало, но… не совсем. Почему она молчит? Или так и должно быть? Но почему у меня такое плохое предчувствие… На душе стало очень грустно… Та слабая улыбка, что еще оставалась на ее лице перед мои признанием постепенно потускнела, а глаза она отпустила вниз. Мы стояли в мертвой тишине не больше двух минут, но для меня они казались часами, или даже неделями. Лишь только завывание ветра и шум листвы одинокого дерева гулко отдавались эхом в моих ушах. Затем она отпустила мои руки и направилась в сторону подальше от склона и от одинокого дерева. Я развернулся, пытаясь смотреть ей вдогонку. Она тоже развернулась и тихо-тихо сказала мне ответ, кажется я его услышал лишь благодаря силе дерева или ветра:       - Я знаю… Прости…       Затем она сняла соломенную шляпу, развернулась и зашагала прочь. Ветер стал значительно сильнее, и я побежал вдогонку за ней. Не знаю на что я рассчитывал, но я чувствовал, что с каждой секундой сильнее теряю ее. Я не хотел этого, наверно поэтому и бежал. Ветер дул мне в лицо, затрудняя движение. Я лишь видел ее силуэт, который отдалялся и отдалялся, сколько бы я усилий не прикладывал. Я бежал вперед, выкрикивая ее имя, но отвечал мне только шум ветра. Затем постепенно все начал заливать белый свет, пока все не поглотила непроглядная тьма.       А затем мне в глаза снова ударил яркий свет, и мне волей неволей пришлось открыть глаза. Понятия не имею где я нахожусь. Яркий свет, исходящий от потолочной лампы ослеплял меня и даже рука, приставленная ко лбу не изменила ситуацию. Черт, кажется я даже не могу разобрать очертания этой самой лампы. На душе было паршиво, в горле стоял камень, а сердце сильно болело. Я не должен был это вспоминать, я ведь так тщательно закопал это воспоминание глубоко в недрах моей души и поклялся никогда не доставать. Я повернулся набок. Перед моими глазами стояло нечто коричневое. Все было настолько размыто, что я начал думать, что что-то случилось с моими глазами. Как я ни пытался прищуриться, сфокусироваться, картинка четче не становилась. Я вздохнул и снова лег на спину. Смотреть куда-то сквозь мутную пелену мне не хотелось, и я закрыл глаза. Хотя воображение волей неволей начало рисовать ее образы. Ах, Эмили, почему все так получилось? Затем я услышал как кто-то хлопнул дверью, а затем шаги в мою сторону. Глаза я решил не открывать – кто знает, как они сейчас могут выглядеть. Не хотелось бы лишних расспросов и экспериментов надо мной. Послышался до боли знакомый голос. Голос, который я сейчас хотел слышать меньше всего:       - Сынок, ты в порядке?       - Да, мама, - с силой выдавил я из себя.       - Папа уже все знает, он скоро приедет.       Так. Во-первых, «что знает»? Во-вторых, «папа»?! Вот уж кого, а его я ожидал увидеть здесь в последнюю очередь.       - Видимо это моя вина, я тебя плохо кормила…       Кормила? Хех, похоже врачи сами не поняли, что со мной случилось и сказали ей что-то вроде «голодный обморок». А ведь и правда, что со мной случилось? Да… теперь я все помню. Тот самый голос, что изо дня в день звал меня к себе, голос, жаждущий отмщения, мести… И, кажется, в последний раз я согласился с ним. И что же? Может быть это ухудшение моего зрения как-то связано с ним? Дверью снова кто-то хлопнул. Неужто отец?       - Больной, откройте глаза.       Нет, похоже это всего лишь медсестра. Хотя глаза открывать не хотелось. Меня вполне устраивала эта чернота перед глазами. Стоп. Чернота – устраивает? Не помню, чтобы мне нравился черный…       - Нет, я не хочу.       - Больной, откройте, пожалуйста. Если вы этого не сделаете, то я буду вынуждена посмотреть в них сама.       - Ну вот и смотрите в них сами, а я не хочу.       И на этом я демонстративно повернулся на правый бок. Попробовал приоткрыть глаза и снова четко увидел очертания предметов. Я лежал в больнице, в обычной шестиместной палате. То коричневое сооружение было шкафом, а люстра была трехламповая и без плафонов, поэтому свет от нее был таким ослепляющим.       - Видите, вы – молодец! – улыбнулась мне медсестра.       Я и не заметил, как начал оглядывать всю комнату, как только почувствовал вернувшееся зрение. Стойте, эта улыбка… неужели я ей понравился? Мне так улыбаются почти все девочки в нашем классе. Нет. Нет. Нет. Фу.       - Просто час назад мы вам закапали капли в глаза, так как они показались нам довольно уставшими. Эти капли действуют на мышцы глаз с расслабляющим эффектом, поэтому при их применении может значительно ухудшаться зрение. Нам надо было проверить, возымели ли они эффект или нет. Возымели, еще как возымели, я чуть не испугался. У мамы внезапно зазвонил телефон. Кажется, я знаю кто это и зачем он звонит. Вот это больше в его духе. Мама извинилась и вышла из палаты. Так, лишних ушей больше нет, надо поспрашивать.       - Эм, простите, а какой мне поставили диагноз и вообще, что со мной случилось?       - Ты упал в обморок на уроке истории. Все твои одноклассники испугались за тебя и тут же вызвали скорую. Мы тут же примчались и поставили тебе диагноз «недосып», - внезапно вошедший в комнату доктор, по-видимому, мой лечащий врач, также внезапно ворвался в беседу. – ты, мой дружочек, что ли ночами за компьютером сидишь? Или энергетиками балуешься?       Я был слегка ошарашен. Хотя нет, даже не слегка. Этот невысокий дедуля в белом халате считает себя самым умным?       - Компьютер? Энергетики? Что вы несете? Я сплю по ночам!       - Недосып делает человека раздражительнее, - спокойно ответил врач на мой выкрик. – а тогда… может быть тебе снятся кошмары?       Не сказал бы, что кошмары. Да, атмосфера темноватая, да и голос сам тоже не творение света, да и месть…       - Да, что-то подобное частенько бывает, вот только я никогда не помню своих снов. Засыпаю ночью, просыпаюсь утром, а такое чувство, будто всю ночь не спал.       Дедок сделал какие-то пометки у себя в блокноте, затем на секунду его лицо стало серьезным, он поправил свои очки, затем на его лице появилось просветление, он улыбнулся и сказал мне:       - Знаешь чего, я тебе сейчас выпишу травку одну попить, она укрепляет нервы и является неплохим снотворным, - он достал уже другой блокнот и начал в нем быстро писать. – вот только, ложись спать пораньше, а то с таким снотворным можешь спокойно не проснуться в школу, даже если тебя будут будить.       И тут у меня пронеслось в голове, что я выпью этой травы и больше никогда не проснусь. И еще его этот ехидный смешок. И тут я понял, что давненько я никого так внимательно не слушал. Думаю, на солнечный удар эти перемены в моем характере уже не спишешь. Доктор продолжил называть какие-то лекарства, сразу же записывая что-то в блокнот, и, похоже, он настолько разошелся, что начал то ли подпрыгивать, то ли подплясывать. Знаете, как всякие чокнутые доктора в фильмах? Он продолжал шаманить таким образом еще минут пять, затем вырвал несколько только что исписанных листов, и отдал их мне с довольной физиономией. Мне оставалось только принять их, но одного взгляда на них было достаточно, чтобы получить дозу желания выкинуть их. Они все были изкарябаны какими-то непонятными загогульками, и кажется, он называл это «рецептом». Ох уж этот врачебный почерк. Затем в палату вернулась мама. Эх, как раз, когда доктор закончил плясать. Мне жаль, мам, но ты пропустила отличное шоу.       - Отец сказал, что не сможет приехать из-за каких-то там форс-мажорных обстоятельств.       Ну да, я был уверен, что так все и случится.       - Не переживайте, дамочка, - начал доктор. – он просто влюбился и несколько ночей подряд думал о своей даме сердца, вот и не выспался.       Ч-ч-ч-что?! Я только было открыл рот чтобы возразить, как доктор продолжил:       - Ну мы тут с ним посоветовались, поговорили по душам, и сошлись на мнении, что надо бы не думать о ней и поспать.       Вот… Вот… Вот просто слов нет. И у мамы, похоже, тоже.       - Вот я ему выписал травку одну, очень хорошо помогает.       Он снова достал из-за пазухи блокнот, кажется уже третий по счету и снова начал шаманить, черкая один лист за другим. Похоже, когда он делает это молча, получается гораздо быстрее. В итоге он справился где-то за минуту и стоял, согнувшись на 90 градусов вытянув руки вперед, в которых держал несколько страниц, вырванных из блокнота. Забираю свои слова обратно. Вот это настоящее шоу. Если бы это был какой-то американский мультфильм, то у моей мамы нижняя челюсть упала бы на пол. Немного погодя, выпученными глазами смотря на скрюченного старичка, она все же взяла бумаги и каким-то непонятным образом поблагодарила его. Затем развернулась и пошла из палаты. Он только успел выкрикнуть вслед:       - Он тут побудет еще около часика, а затем прибежит домой! А пока сварите ему этой травки по моему рецепту. Ответа не последовало. Похоже, такое поведение полностью шокировало маму. Да, впрочем, не только ее.       - Ну вот в общем, все именно так, - сказал доктор, разведя руками. Похоже, его спина ни разу не болит от такой гимнастики. В здоровом теле здоровый дух? Или здесь противоположная ситуация?       - Если хочешь, можешь посидеть здесь, а если не хочешь – можешь идти домой. Ты абсолютно здоров. Что-то мне казалось странным в поведении этого доктора. Да и медсестра постоянно глядит на меня. Теперь я уверен, что не взгляд симпатии. Теперь скорее это взгляд типа «да кто он такой?» Этот дедок точно знает больше, чем говорит. Это же он прервал мой вопрос, который был изначально адресован медсестре. Я это так не оставлю.       - Да, я пока здесь посижу.       - Вот и замечательно.       Врач поместил третий блокнот в то место, откуда он его вынул, затем забрал карту больного, висящую у меня на противоположной стенке кровати, подмигнул мне и скрылся за дверями палаты. Я не терял времени даром – издавая как можно меньше шума, я встал с кровати и пошел следом. Кажется он встретил своего коллегу в коридоре, прямо перед дверью. Я закрыл глаза и попытался прислушаться. С ним точно разговаривала какая-то женщина, судя по всему, она работает в лаборатории.       - Как он? – спросил женский голос.       - В сознании, и, кажется, в полной норме.       Этот голос полностью отличается от того, которым он разговаривал со мной.       - Что с его глазами?       - Зрачки сужены, воспаления не наблюдается.       Затем последовало короткое время молчания, и я услышал, как они зашагали подальше от палаты. Кажется, они собираются поговорить о чем-то очень важном. Так. Не бойся, у тебя все получится. Я вышел из палаты и заглянул за угол – доктор, и какая-то женщина с белыми волосами и кудрявой прической шли по направлению к лестнице. Я посмотрел направо и увидел в конце коридора большую надпись «туалет». Эх, не получится, но мне уже нечего терять. Я снял недавно одетую обувь и заскользил по, покрытому лаком, полу, стараясь создавать как можно меньше шума. И вот я снова стоял недалеко от врачей. Хотя они просто шли и молчали. Пока не дошли до лестницы. Я встал недалеко от входа туда и снова начал прислушиваться. Благо, на лестнице акустика лучше. Какое хорошее эхо. В этот раз начал дед:       - Вы проверили образец черных слез?       - Начальные анализы выявили, что это очень сложное вещество, а еще пока ни один пробник не выявил, из чего они состоят. Также, химические свойства слез тоже не выяснены. Они не подвергаются ни плавке, ни испарению, не смотря на то, что имеют жидкое состояние.       Что? Черные слезы? Это что вообще? Касается ли это меня? А может быть, здесь ведутся какие-то разработки насчет химического или биологического оружия, а я сейчас услышал государственную тайну, и теперь всю мою жизнь за мной будут следить, а также будет куча бумажной волокиты?       - Профессор, скажите мне, как вы получили данный материал. Я больше не могу работать вслепую. Я не собираюсь верить в чушь, что этот материал, к тому же в таком избытке, вы получили из глаз этого мальчика!       Тишина. Я отказывался верить в услышанное.       - Извините, конечно, дорогая моя, но верить или не верить в этот, с вашего позволения, бред, не в вашей компетенции. У нас есть материал, который надо исследовать. Все, что нам известно – это то, что на уроке истории у него случился приступ. Он упал на пол, на правый бок и из его глаз в течение долгого времени текли черные слезы. К ним никто не прикасался, сразу же были вызваны скорая помощь и МЧС. Дети были немедленно эвакуированы, а территория была временно объявлена радиоактивно заразной и закрыта к любому доступу. Затем были собраны все имеющие образцы черных слез и упакованы в разные пробирки в зависимости от наблюдаемых свойств. Правительство передало их нашему институту для исследования, упомянув именно эту версию. Никаких лишних вопросов. Если они не дураки, в чем я очень сильно сомневаюсь, то они бы не стали лгать институту, которому они доверяют исследование совершенно секретного материала. А теперь снова за работу!       Ответа не последовало. Лишь шаги, удаляющиеся вниз по лестнице. И вдруг… из дверного проема выходит этот дедок и смотрит прямо на меня. Я остолбенел от шока, от только что услышанного и от его резкого появления, но каким-то чудом смог промямлить отговорку, которую придумал еще при выходе из палаты:       - А где здесь туалет?       Нет, это ни за что не сработает, это даже в фильмах никогда не срабатывает. Боже мой. Дед смотрел на меня еще несколько секунд, развернулся и ушел, так не сказав ни слова. А я пошел в палату. Эх, когда же кончится этот день. Слишком много происшествий для одного раза. Я бросил небрежный взгляд в сторону своих часов. 16:37. Кажется, день обещает быть еще ох, каким долгим. Вернувшись в палату, я лег на кровать и уставился в потолок. Голос, Эмили, теперь еще и черные слезы… что здесь вообще происходит? И в таком пустом состоянии я продолжал лежат на своей койке, пока в палату не вбежало несколько врачей. Они несли с собой носилки, а на носилках, соответственно, кто-то лежал. Кажется, они очень суетились. Мой знакомый дедок шел самым последним. Увидев меня, он слегка разозлился, или мне так показалось, и повышенным тоном сказал мне:       - Мистер больной, разве вы не хотели здесь побыть всего лишь часик? Я думаю вам самое время бежать домой!       Я понятия не имел, что здесь творится, но я уже привык к этому чувству. Теперь все происходит без моего понимания. Даже не посмотрев на часы, я схватил свой рюкзак, стоявший на тумбочке слева, и выбежал из палаты. На самом выходе я бросил последний взгляд на палату. Лучше бы я этого не делал. На носилках лежала та самая кудрявая блондинка-лаборантка. Похоже, лицом вниз. Не знаю, что это могло быть. Неужели черные слезы? Но раз они несут ее в палату, а не в морг, значит, она еще жива. Эта мысль предала мне немного облегчения, и я помчался как можно дальше от этой больницы. Домой и только домой. Больница и правда была очень массивным зданием. Верхний этаж был полностью стеклянным. Видимо, какое-то место для VIP-персон. Также, на подземном этаже и на улице была массивная платная стоянка машин. Автобусная остановка благо была недалеко, я глянул в свой мобильник какие маршруты едут в сторону моего дома, и стал ждать своего. Закат был сегодня на удивление красив. Все небеса буквально горели огнем, и лишь редкие облачка появлялись на небе, получая такой же кроваво-красный оттенок. Людей на остановке было достаточно много, но после того, как подошли пара-другая автобусов, большинство из них рассосалось. Через еще пять минут подъехал и мой автобус. Я достал свою карту и воткнул в дверной автомат, на что он мне дружелюбно звякнул и выплюнул продырявленный билет. Я прошел в самый конец автобуса и сел на свое обычное место. Взглянул на свой билет №«356178». Забавы ради посчитал сумму первых и вторых трех. Эх, снова несчастливый. Я почувствовал сильную усталость и понял, что сейчас засну. Всего несколько кликов на своем телефоне и я задал параметр, что когда я буду подъезжать к нужной мне остановке, включить будильник. Я прильнул лбом к окну, любуясь последними лучами заходящего солнца. Я не имею никакого представления о том, какой будет завтрашний день и чем он закончится. С этими мыслями я закрыл глаза, и автобус повез меня вдаль, домой, поближе к спокойствию.       А с тех пор, я больше никогда не находил путь на поляну одинокого дерева...